Китами Масао – Самурай без меча (страница 27)
Одно дело – подняться на вершину власти, другое – оказавшись на вершине, не скатиться вниз. Возвышенные стремления лидера должны подавлять его низменные порывы. Никогда не забывайте «секрет умеренности»:
Опасайтесь тщеславия
Мои ужасные ошибки можно объяснить одним недостатком – тщеславием. По мере того как росла моя власть, я начал верить в миф о своем величии. После объединения Японии мне следовало довольствоваться задачей упрочения мира и повести страну по пути процветания. Вместо этого я возжелал новых славных побед за ее пределами. Результатом стала семилетняя война с Кореей и Китаем, которую следует считать наибольшей неудачей в моей жизни. Безрассудные попытки вторжения на чужую территорию навлекли на Японию ненависть двух великих азиатских наций. Я сгораю от стыда, когда думаю о десятках тысяч людей, погибших из-за моих непомерных амбиций.
Подобно государям всех эпох, я нашел причины, оправдывающие мои заморские авантюры. Одной из них стала необходимость найти управу на европейских варваров. Испания и Португалия, выступая от имени христианства, стремились покорить весь мир. Несколько японских князей приняли христианство и предоставили католической церкви земли, на которых появились европейские поселения. Сам я не религиозен и в течение многих лет проводил политику толерантности. Но когда новообращенные христиане принялись разрушать буддийские храмы и святилища, а португальцы стали похищать наших граждан, чтобы продавать в рабство, я объявил их агрессивную, фанатичную веру вне закона.
Несмотря на такого рода конфликты, в Японии наконец наступил мир после более чем столетней смуты. Под моим руководством страна постепенно набирала былую силу, и я был убежден, что мы ни в чем не уступаем европейцам. Так почему бы и нам не заняться расширением своей территории? Желание обессмертить свое имя за рубежом питало мои честолюбивые замыслы и раздувало тщеславие.
У семилетней войны была еще одна более прозаическая причина: новые земли были необходимы мне для того, чтобы удовлетворить запросы моих неугомонных самураев. Во время стремительного возвышения дома Тоётоми я сметал все, что стояло у меня на пути, и не отказывал себе в удовольствии демонстрировать щедрость, раздавая моим сподвижникам баснословные богатства, в том числе обширные земельные угодья. Эта неумеренная расточительность разожгла неуемные аппетиты моих военачальников. Но когда процесс объединения завершился, в стране больше не осталось земель, которые можно было покорить и разделить между победителями. Вместо того чтобы найти мирное решение этой проблемы, я обратил взор на Корейский полуостров, а оттуда – на Китай.
На войне все так же, как в торговле: когда организация, привыкшая к быстрому расширению, сталкивается с обстоятельствами, замедляющими рост, ей следует изменить курс. Но я не смог заставить себя измениться. Когда страна оказалась в моих руках, мне следовало обуздать стремление моих солдат к завоеваниям. Вместо этого я опрометчиво развязал войну против страны, которой совсем не знал, язык и традиции которой были мне непонятны, чей гордый народ оказал моим армиям беспримерное сопротивление, начав партизанскую войну.
Но что сделано, то сделано. Мои заморские авантюры провалились, и никакими причинами мои действия оправдать невозможно. История вынесет свой вердикт, но это будет так нескоро, что я о нем не узнаю. Единственным утешением для меня остается надежда, что рассказ о моих ошибках принесет вам пользу, поэтому повторю предостережение: чем больших успехов вы добиваетесь на лидерском поприще, тем больше внимания следует уделять «секрету сдержанности:
Избегайте хвастовства
Возможно, годы бедности, которую я терпел в юности, посеяли в моей душе семена хвастовства, которые проросли в зрелом возрасте. Как бы то ни было, но, когда я оказался на пике карьеры, мной овладело стремление выставить свое богатство напоказ.
В свою защиту должен сказать, что я тратил громадные суммы не столько на себя, сколько на других. Я любил жить на широкую ногу. Отправляясь осматривать достопримечательности, я всегда брал с собой тяжелый кошелек с монетами, которые раздавал крестьянским детишкам, выстроившимся по сторонам дороги, чтобы поглазеть на мой экипаж.
– Держать деньги в подвалах – все равно что держать могучего воина в темнице, – любил я повторять моим советникам. – Золото имеет ценность, только когда его тратят!
Многие в моей организации не соглашались со мной.
– Такая философия опустошит ваши сокровищницы, – протестовали они.
Но я отмахивался от их предостережений, считая такую боязливость признаком слабости духа.
Апофеозом моей экстравагантности стала «великая раздача золота» в 1589 году – церемония, во время которой я раздарил своим старшим вассалам баснословную сумму денег. По моей команде три массивных паланкина, прогибающихся под тяжестью трехсот шестидесяти пяти тысяч золотых монет[19], выкатили на центр площади рядом с южными воротами дворца Дзюракутэй в Киото. Облаченный в роскошные одежды, при всех парадных регалиях, я сидел перед сверкающими горами монет, Мицунари называл имя каждого князя и размер жалуемой ему суммы. Один за одним получатели выступали вперед, низко кланялись и принимали награду. Монет было так много, что, когда на них падал солнечный свет, зрителям приходилось отворачиваться, чтобы не ослепнуть. А вес монет был так велик, что уносить полученные счастливчиками суммы приходилось целым отрядам слуг. Церемония длилась с утра до вечера и вызвала сенсацию во всем Киото, чьи улицы были наводнены туристами и любопытными зеваками. Одни называли «великую раздачу золота» самым удивительным событием в истории. Другие отмечали, что получатели денег и без того были богаты, и упрекали меня в нарушении провозглашенного мной принципа «Не благоволить богатым и не презирать бедных».
Что бы я сам, во времена своей нищенской юности, подумал о лидере, устроившем такую раздачу богатства любимчикам? Я всегда считал, что последователей следует щедро вознаграждать за их усилия. Но во всем следует проявлять сдержанность.
Став верховным лидером Японии, я соблюдал одну заповедь, но игнорировал другую.
Одним лишь богатством нельзя заслужить уважение. Извлекайте пользу из моего опыта. Не позволяйте себе свернуть с пути здравомыслия, используя «секрет скромности»:
Управляйте решительно и не допускайте раздоров
После объединения Японии у нас не осталось врагов внутри страны, но некоторые мои последователи принялись затевать ссоры между собой. Этого следовало ожидать, и если бы я обращал больше внимания на моих старших вассалов, то конфликт можно было бы предотвратить.
Недовольство моих последователей объяснялось тем, что после восстановления порядка гражданские управляющие начали выполнять более важные обязанности, чем самураи. В результате проведения социальных реформ, таких как введение земельного кадастра, стране потребовались уже не солдаты с острыми клинками, а менеджеры с хорошими мозгами. Это привело к росту напряженности между представителями воинского сословия и гражданскими чиновниками, которую мне следовало снять, принимая решительные меры. Вместо этого я позволил ране гноиться, поскольку был занят удовлетворением собственной жажды удовольствий и поисками славы за морями.
Мое стремление сохранить популярность среди вассалов ухудшило дело. Я так дорожил каждым своим соратником, что не мог налагать взыскания, отнимать земли или прибегать к более крутым мерам. Мне хотелось, чтобы все они считали меня хорошим лидером. Но неспособность поставить их на место лишь ускорила катастрофу.
Истинные лидеры используют в своих действиях «секрет твердости»:
Остерегайтесь ослепления всепоглощающими чувствами
Став свидетелем распрей в клане Ода, вызванных внезапной гибелью князя Нобунаги, я надеялся произвести на свет наследника, которому можно будет передать управление страной после того, как я покину этот мир. К сожалению, я не мог иметь детей от моей жены Нэнэ. К тому же, несмотря на многолетние старания, ни одна из моих наложниц не подарила мне наследника.
И вот наконец в 1589 году госпожа Ёдо, моя любимая наложница, родила моего первого ребенка. Мне было уже пятьдесят три года.
Рождение Цурумацу стало одним из самых радостных событий в моей жизни. Я был вне себя от счастья. Но смерть моего горячо любимого сына в двухлетнем возрасте повергла меня в такое безмерное горе, от которого, казалось, невозможно оправиться. Затем Ёдо неожиданно понесла снова и в 1593 году родила мне другого сына, Хидэёри.
Хидэёри стал мне дороже всех на свете. Все мои интересы замыкались на моем сыне, я любил его до такой степени, что приводил в изумление современников. Друзья говорили, что это всепоглощающее чувство сделало меня другим человеком. И действительно, с момента появления на свет Хидэёри стал средоточием моей жизни, и в ослеплении любви к нему я стал пренебрегать своими обязанностями лидера. Никогда не следует пренебрегать интересами семьи, но так же верно и обратное: нельзя позволять интересам семьи поглотить вас так сильно, чтобы это помешало заботиться о своей организации.