Кирилл Зимний – Похищение. Дикие истории (страница 2)

***

Кирилл стал приходить каждые три дня.

Он приносил еду – консервы, крупы, сухофрукты. Лекарства для Ольги – у неё с детства было слабое сердце, а стресс только ухудшил состояние.

– Спасибо вам, – однажды сказала Ольга, принимая у него пакет с продуктами. – Я не знаю, что бы мы без вас делали.

Её пальцы, тонкие и бледные, дрожали, когда она перебирала упаковки.

– Вы единственный, кто… – она не договорила, отвернулась.

Кирилл заметил, что она стала кашлять – сухие, надрывные звуки, после которых она долго сидела, согнувшись, держась за грудь.

***

Однажды дверь дачи оказалась незапертой.

Кирилл открыл её и вошёл. Сначала он подумал, что они спят – было ещё рано. Но потом заметил Ванечку, сидящего в углу на полу. Мальчик поднял на него глаза – красные, заплаканные.

– Мама не просыпается…

Ольга лежала на кровати, до подбородка укрытая лоскутным одеялом. Её лицо было удивительно спокойным, будто она просто крепко спала.

Кирилл подошёл, взял её руку. Холодная, тяжёлая.

Он приложил пальцы к её запястью. Ничего.

– Она вчера… ей стало плохо, – всхлипнул Ваня. – Плакала, держалась здесь… – он показал на грудь. – Потом уснула… Что с ней, а? Почему она не встаёт?!

Кирилл обнял мальчика, потом посмотрел ему в глаза, и тот всё понял. Он долго плакал на плече у Кирилла, всхлипывая и подвывая, словно брошенный волчонок.

Потом Кирилл встал и задумчиво посмотрел на него. Мальчик вдруг вцепился в его руку.

– Не отдавай меня папе! Пожалуйста! Он кричит! Ломает игрушки! Я его ненавижу!

Его маленькие пальцы сжимали руку Кирилла с недетской силой.

***

Они похоронили Ольгу под старой берёзой, недалеко от дачи.

Ваня положил в могилу пластилинового динозавра – того самого, которого он слепил в последний день, когда ещё играл во дворе.

– Это страж, – шёпотом объяснил он. – Он будет охранять маму.

Кирилл взял мальчика за руку. Они стояли у свежей могилы, а ветер шевелил листья над их головами.

Дома Кирилл достал блокнот, написал:

«Мы поживём здесь. Я научу тебя всему, что знаю».

Ваня прочитал, потом поднял на него глаза – в них была такая надежда, такая безоговорочная вера, что Кирилл почувствовал, как что-то горячее подкатывает к горлу.

Мальчик кивнул, крепко сжал его руку.

Вечером они сидели на крыльце дачи. Ваня прижался к Кириллу, как когда-то прижимался к матери.

– Кирилл? – прошептал он. – А мы теперь семья?

Кирилл обнял мальчика, прижал к себе.

Где-то далеко, за лесом, шумел город, который их больше не искал.

А здесь, в тишине, под шёпот деревьев, начиналась их новая жизнь.

Карина

Дождь начался утром и к полудню превратил ВДНХ в огромное мокрое зеркало. Лужи, разлившиеся по плитке, отражали серое небо, словно пытались вобрать его в себя. Баранов сидел в своем обычном углу кафе «Солярис», спиной к стене, лицом к выходу.

Перед ним стояла чашка кофе, уже остывшая, с едва заметным отпечатком губ на краешке. Он не пил – просто ждал.

За окном люди спешили к метро, подняв воротники, спотыкаясь о собственные дрожащие отражения в лужах.

Он наблюдал, как капли дождя стекают по стеклу, сливаясь в причудливые узоры. В одном из них ему почудилось лицо – знакомый овал, тень ресниц, ямочки у губ, когда она улыбалась. Карина.

Он провёл пальцем по стеклу, стирая образ. 13:23. Она опаздывала.

***

Карина появилась в его жизни ровно две недели назад, в такой же дождливый день.

Баранов тогда сидел за этим же столом с открытым ноутбуком и пытался писать отчёт. В кафе было шумно – группа туристов, пара студентов, официантки сновали между столиками. Он смотрел в окно и вдруг увидел её – стройную, в коротком сером пальто. Она подошла к окну и заглянула внутрь, словно желая понять, насколько там аншлаг. Глядя на неё, Баранов вдруг начал мечтать о том, как было бы прекрасно, если бы она вошла.

Девушка же зябко поёжилась и исчезла.

Баранов погрузился в работу, как вдруг… Он даже не заметил, как она появилась перед ним.

– Свободно?

Голос заставил его вздрогнуть – не громкий, но выразительный и чёткий, легко пробивающийся сквозь шум зала.

Он поднял голову. Перед ним стояла она. Тёмные вьющиеся волосы скользили по нежному лицу. Капля дождя стекала по щеке, но она, кажется, не замечала. В руках – чашка чая, на пальце – тонкое серебряное кольцо с крошечным синим камешком.

– Я… – Баранов попытался собраться с мыслями. – Да, конечно.

Она села, поставила чашку перед собой, сняла пальто. Под ним был светлый свитер.

– Карина, – сказала она, не протягивая руку.

– Баранов.

– Знаю.

Он нахмурился.

– Вы… работаете в нашем офисе?

Она улыбнулась, и в уголках глаз собрались озорные лучики.

– Третий день. Бухгалтерия. На наш четвёртый этаж мало кто добирается.

***

Они встречались каждый день. Примерно в 13.05 – Баранов проверял часы, когда дверь кафе распахивалась, впуская порыв влажного сентябрьского воздуха.

Карина заказывала чай с бергамотом – без сахара – и круассан, если они еще не закончились. Выпечку она не ела сразу, а методично разламывала на части, крошки падали на тарелку, как опилки.

– Попробуй, – говорила она, протягивая ему кусочек. – Они здесь изумительные.

Баранов был равнодушен к выпечке, но ему хотелось сделать ей приятно. Каждый раз, когда он жевал круассан, она наблюдала за его реакцией, слегка наклонив голову, будто изучая лабораторный образец. Его это забавляло, и он изображал невероятное блаженство.

– Почему логистика? – спросила она как-то, обхватывая чашку руками. Пальцы её были длинные, ровные, с коротко обстриженными ногтями.

– Случайность, – пожал он плечами.

– Ничего не происходит случайно. Каждое событие – звено в цепочке. К чему тебя ведёт это звено, как ты думаешь?

Карина пристально смотрела, пока он не заёрзал под этим взглядом.