Кирилл Зимний – Похищение. Дикие истории (страница 4)
– Карина…
Она обернулась не сразу. В глазах – не страх, а усталое узнавание, будто снова перечитывала эту сцену в книге, которую держала в руках.
Марля уже щедро пропитанная хлороформом…
Он уже знал, что только в кино хлороформ действует в течение секунд. В реальности всё дольше и он был готов к этому – оттащил её с дорожки в кусты и там терпеливо ждал, когда она перестанет вырываться. Вот её тело в последний дернулось и обмякло – последний аккорд в симфонии сопротивления.
Он подхватил её на руки, ощущая запах её парфюма и волос.
Когда машина завелась, её рука упала на пол. Он поднялся с водительского сиденья, открыл заднюю дверцу и аккуратно поправил её. Не выдержал и погладил нежную кожу на запястье.
Дорога до дачи заняла сорок минут – ровно столько, сколько нужно, чтобы дождь смыл все следы.
***
Старый дом втянул их в себя, как легкие втягивают дым. Пахло сырой штукатуркой и той особенной пылью, что оседает только в домах, где давно перестали жить.
Карина очнулась резко – не постепенно, а сразу, будто кто-то щёлкнул выключателем. Её глаза метались по комнате, цепляясь то за выцветшие обои, то за старую мебель и, наконец, остановились на Баранове, который сидел в кресле напротив.
– Где я? – голос сорвался на хрип. Она закашлялась. – Развяжи меня.
Баранов протянул ей воду в чашке, она проигнорировала, пытаясь освободить связанные руки.
– Послушай, Карина…
– Я не Карина! Меня зовут Лера, ты понимаешь это?!
Баранов с грустью посмотрел на неё.
– Ты почему-то всё забыла, но я помогу тебе вспомнить. Я верну тебя. Слышишь?
– О чем ты говоришь? Кто ты такой?
Баранов подался вперёд.
– Что с тобой случилось? Авария? У тебя амнезия?
– У меня не было никакой аварии! Чего ты хочешь от меня?!
Внутри неприятно заныло. Баранов встал и подошёл к ней – она инстинктивно сжалась. Но он лишь рассматривал её лицо. Да, это было именно то лицо.
– Я помогу тебе вспомнить.
Он достал мобильник и нашёл в нём их совместную фотографию. Показал ей.
– Видишь? Это мы.
Девушка посмотрела на фото и глаза её округлились.
– Здесь только ты! Здесь больше никого нет!
Баранов взглянул на экран и почувствовал, как по телу пробежала дрожь – на фото был он один. Он стал смотреть другие совместные фото, и всюду он был один, но фото были сделаны так, как будто с ним сидел кто-то ещё.
Боль пронзила всё его тело. Баранов пошатнулся и сел в кресло.
– Ты – псих, понял? Развяжи меня!
Несколько секунд Баранов смотрел на девушку и перед его глазами проносились моменты, которые он пережил вместе с ней. Лучшие моменты его бесцветной жизни.
– Тебя никогда не было, – сказал он вслух, и слова повисли в воздухе, как пыль в луче света.
За окном прокричала сорока. В старом радиоприемнике что-то щелкнуло.
Он молча развязал верёвки.
Дверь захлопнулась за ней глухо и безысходно. Когда она выбежала, он даже не стал смотреть вслед. Просто поднял с пола её сережку, серебряную, в форме капли, и сжимал в кулаке, чувствуя, как металл впивается в кожу.
***
Баранов лежал на полу, с силой нажимая пальцами на глазные яблоки, но слёзы уже давно перестали течь.
Время потеряло смысл. Оно текло и текло – бесцельно и бесшумно.
Тени на потолке удлинялись, сливались, превращались в знакомые очертания. Он не шевелился. Даже когда за окном стемнело, даже когда первые капли дождя забарабанили по крыше.
А потом он услышал шаги.
Легкие, едва слышные. Знакомые.
Он не открыл глаз, когда дверь скрипнула. Когда в комнате запахло бергамотом. Когда пальцы коснулись его виска.
Её губы коснулись уха, рука легла на грудь. Он не сопротивлялся, когда она притянула его к себе, как ребёнка. Голова утонула в знакомом запахе – парфюм, дождь, что-то ещё родное, что он никогда не мог определить.
– Я тебя не оставлю, – говорила она, гладя его по волосам. – Ты никогда больше не будешь один.
Он не ответил. Только вдохнул глубже, как будто пытался вобрать её в себя и раствориться.
***
Почтальон пришёл через два месяца, чтобы вручить какое-то никому не нужное письмо. Дверь была не заперта.
В гостиной, на диване, лежал Баранов.
Он был уже холодным . Почтальон охнул, но всё же подошёл поближе… . На мёртвом лице застыла счастливая улыбка, будто в последний миг он видел то, что так долго искал.
Хорошая девочка
Будильник на телефоне орал целую бесконечную минуту, пока Марина пыталась дотянуться до него. Рядом Сергей кряхтел и натягивал подушку на голову.
– Выключи его, ради бога…
Так и не дотянувшись, Марина обессиленно вытянулась на кровати.
– Твой телефон – твой кошмар.
Он приподнялся, щурясь, и потянулся к тумбочке. Вместо телефона схватил пульт от телевизора, тыкал в него, пока не понял ошибку.
– Долбанный…
Будильник наконец замолчал. В квартире воцарилась блаженная тишина, нарушаемая только тихим похрапыванием кота на подоконнике.
Марина перевернулась на спину, глядя в потолок.
– Ты сегодня дома?
– Нет, – Сергей уже сидел на краю кровати, почесывая спину. – Опять конференц-колл с «америкосами» в девять вечера – «туристический бизнес – не для хилых», – он передразнил гундосый голос начальника.
Кухня встретила их хаосом: вчерашняя посуда в раковине, пустая пачка кофе на столе. Марина зевнула и стала мыть посуду:
– Прости, дорогой, вчера после группы не было сил.
– Твои психички «вампирят» у тебя энергию.
Марина улыбнулась и пропела высоким пионерским голосом:
– «Если не я, то кто же? Кто же если не я?»
Сергей открыл холодильник и достал одинокий йогурт.