Кирилл Теслёнок – Как я съел ваши фаерболы (страница 54)
Затем он оскалился, разглядывая зубы. Клыки заметно отросли, став острыми и слегка прозрачными на кончиках. Чистая эстетика низкобюджетного фильма про вампиров.
Пытаясь получше рассмотреть это безобразие, Данила случайно прикусил нижнюю губу. Он инстинктивно вжал голову в плечи, ожидая боли, но почувствовал лишь легкое покалывание и привкус меди на языке. Спустя секунду ранка затянулась сама собой, оставив лишь гладкую кожу.
— Только сумеречной, мать её, саги мне тут не хватало для полного счастья, — вздохнул он.
Он сделал глубокий вдох, и… это была ошибка. Его мозг тут же взорвался от дикого, непередаваемого каскада запахов. Но пахло не пылью или старыми обоями. Он чувствовал запахи магии, бурлящей на первом этаже особняка. Да так хорошо, что мог сказать, где кто находится!
Слева, со стороны кабинета, тянуло магией дяди Бориса. Это был тяжелый, кислый дух мокрых налоговых отчетов, дешевых чернил, архивного клея и застарелого пота бухгалтера, щедро сдобренный валерьянкой. «Пахнет как внеплановая проверка в разгар недоимки», — мысленно скривился парень.
Справа клубилась магия тетки Риты. Навязчивый, приторно-сладкий аромат просроченного крема от морщин, «духовных» лавандовых масел и увядающей женской гордости.
А из самого центра холла поднимался запах магии деда Корнея. Острый, суровый букет из сгоревшего бездымного пороха, оружейного масла, сушеной полыни и дедовского корвалола. Настоящий запах войны, глухой обороны и старческого упрямства с легкими нотками маразма.
Новые уши Данилы снова разом дернулись. Сквозь три этажа и запертые двери он отчетливо, с пугающей ясностью услышал голоса родственников, спорящих внизу. Он слышал даже, как скрипит протез дедовской коляски и как Борис нервно крутит пуговицу на пиджаке.
— … Я говорю тебе, Рита, у меня кашемировое пальто украли! И телефон! — долетел снизу панический, сорвавшийся на фальцет голос дяди Бориса. — Я не могу даже баланс карты проверить! Мы разорены, Рита! Этот Адлер… он просто обчистил нас! Навешал лапшу на уши и разыграл, как простофиль! А его люди присвоили наши вещи!
— Боря, ты ничего не понимаешь! — надрывно верещала тетка Рита. — У барона Адлера потрясающая энергетика! То, что он завёл нас в канализацию и забрал наши телефоны… ну а как ему иначе было нас спасать⁈ Мы должны быть ему благодарны!
Послышался мерный, металлический скрежет. Дед Корней чистил свой рунный дробовик. Шомпол с тихим свистом ходил в стволе, отдаваясь в голове Данилы зубной болью.
— Да завалите вы пасти, — проворчал старик. — Ярик парень пробивной. Если его и заперли в лазарете Общества Целителей, он эту докторшу уже наполовину сжевал. Или натянул. В его-то возрасте одно другому не мешает. Несите лучше пельмени, у меня от ваших криков в животе урчит.
Данила молча стоял в полумраке своей ледяной комнаты, переваривая услышанное.
— Какая у нас дружная семья, — тихо прошептал он, нервно почесывая свое новое острое ухо сквозь каштановые пряди. — Один ворует аристократок и жрет магию, вторая распинает голых девок на воротах Академии, третьи обсуждают похищенные пальто и чакры под чистку дробовика. И эти люди еще считали меня странным.
Он еще раз тщательно зачесал волосы, пряча уши, натянул повыше воротник рубашки, чтобы скрыть следы ожогов, и осторожно шагнул к двери.
Он хотел спуститься к этой банде выживших из ума хищников и сказать им пару ласковых.
Бронедверь пшикнула и отъехала в стену. Я всё так же висел в воздухе в полуметре от пола, раскинув руки-ноги. Скосил глаза.
На пороге нарисовались двое. Диана-Водяра сжимала пожарную монтировку с таким решительным видом, словно собиралась отлупить ею медведя. За ней пряталась Софья. Халатик накинут на голое тело, щеки красные.
В руке Диана держала ключ-карту с пометкой «Гл. Врач».
Спёрли у мамаши? Ну молодцы, чё. Одобряю.
— Девчат, вход в хату на десять из десяти, почти как у Скорпиона и Саб-Зиро в том старом фильме, — выдал я, сохраняя горделивую позу морской звезды. Хорошо хоть халат на мне скрывает все самое важное, а то девчонок бы засмущал. — Но где мясо? И нахрена тебе лом, Водная? Тут магический барьер S-класса, а ты с куском железа, как гопница у ларька.
— А вдруг! — шмыгнула носом Диана. Она смело шагнула в красный свет. — Если бы охрана прибежала, я бы им по чайникам настучала!
— Охрана? — я хмыкнул. — Там половина бойцов сейчас томограф в десны целует, а вторая с медсестричками в ординаторской заперлась. Афродизиаки — страшная сила. Тёще спасибо. Проходите, что ли, не стойте на сквозняке.
Пока девчонки оглядывались, я закрыл глаза и врубил Желудок.
Меню «Синтетика». Закинул в астральный блендер остатки Соболева, крохи от электричества и щепотку инквизиторского Света. Желудок буркнул, переваривая эту бурду.
Бюрократия отменит протоколы рун, свет ослепит сканеры, а электричество коротнет контур. Идеальный баланс жратвы.
Открыл рот и выплюнул густую струю фиолетового тумана. Туман сам пополз по стенам, впитываясь в красные руны. Те зашипели и начали гаснуть одна за другой, невидимые тиски слабели.
Но самая жирная руна над дверью оказалась стойкой. Пульсировала, сука, и держала меня за левую ногу. Я повис вверх тормашками, как туша на бойне.
— Да твою ж… — рыкнул я, втягивая воздух. — Так и знал, что коктейль слабоват.
— Это печать главврача! — пискнула Софья. — Она на ДНК завязана! Магией не вскроешь!
Я посмотрел на Диану.
— Слышала, Водяра? У вас с мамой общая кровь. Ткни пальцем в эту дрянь.
Диана сглотнула. Глянула на руну, потом на свой лом.
— Больно будет?
— Я тебе из ключицы смертельную гниль зубами выгрыз, — я закатил глаза. — А тут пальчик уколоть. Давай, шевели батонами в темпе вальса, у меня уже кровь к башке прилила.
Диана вздохнула. Подошла к стене, царапнула палец об острый край монтировки и мазнула кровью по центру руны.
Эта алая срань мигнула, впитала кровь и просто осыпалась трухой. Я рухнул вниз, но тут же сгруппировался, перекатился как спецназовец и вскочил на ноги.
Наконец-то свобода! Я потянулся до хруста и носом втянул воздух. Чё за… Эклеры?
— Ага! — Софья, словно прочитав мои мысли, выудила из-за спины картонную коробку. — В буфете свистнула. Ты ж вечно голодный.
Я сцапал сразу два заварных, закинул в пасть. Желудок мгновенно выдал сухую аналитическую сводку:
— Крем на растительном жире, Соня, и ваниль синтетическая, — констатировал я, проглотив пирожное. — Но за заботу спасибо. Калории лишними не бывают.
Слизал крем с губы. Посмотрел на Софью в упор.
— Ты сладкая, Соня. Задница вообще шик. Но скажу сразу, чтобы без недопонимания. В Стаю не возьму.
Её аж передернуло. Коробка в руках затряслась. В уголках глаз, естественно, заблестела влага.
— П-почему?
— Ша, не реви. У тебя кость тонкая, — отрезал я жестко. — Сильный Волчонок тебя изнутри при родах порвёт. Аура дохленькая, кровь мою не вытащит. Мне в Клан нужны самки с бронебойным Ядром. Вроде вон той дерзкой занозы. — Я мотнул головой на Диану-Водную-Лужицу. — А ты… горячая, да. Но для Стаи не годишься.
Водяра тут же надулась от гордости. Она перехватила монтировку обеими руками и прижала к груди с таким величественным видом, словно это был утерянный скипетр династии Романовых. Не хватало только короны из фольги и пачки чипсов в качестве державы.
— Вот видишь! — победно зыркнула Диана на Софью. — Стой смирно, плебейка, и не мешай спасательной операции!
Но медсестричка смотрела только на меня.
— Но мы ведь… не предохранялись… — тихо произнесла Софья. — А если я забеременею? Ты возьмешь ответственность?
Я окинул ее скучающим взглядом.
— Только если он родится Сильным Волчонком. Но как я уже сказал, ты такого никогда не родишь.
— Но если я забеременею…
— Не забеременеешь, — лениво ответил я, слизывая крем с пальца. — Зверь внутри меня сам решает, когда давать жизнь. Пока я осознанно не захочу продолжить Род, моё Семя у тебя не приживется. Моя Кровь защищает слабых самок от случайного выгорания. Так что выдыхай, Соня, покувыркались разок без последствий и разбежались. Чистая физиология Высших.
Софья опустила глаза. Помолчала. Потом судорожно выдохнула и посмотрела на меня в упор. Слез уже не было. Появилась какая-то злая решимость.
— Значит, буду любовницей, — припечатала она.
Диана охнула и выронила монтировку. Железяка загрохотала по кафелю. Я приподнял бровь.
— Повтори?
— Ты не глухой, — Соня сделала шаг ко мне. Голос даже не дрожал. — Ты — самое отбитое и живучее, что я тут видела. Жрешь сталь, трахаешься как монстр. Я не вернусь в свою серую рутину с потными интернами. Раз в жены не гожусь и ребенок тебе мой не нужен, буду любовницей. По выходным. На выездах, — она шмыгнула носом и отвела глаза в сторону. — Как прикажешь, в общем…
Я ухмыльнулся.
— А ты борзая… Борзых уважаю, так что договорились. Только учти: все мои жены с характерами и ревнивые.
— Я не ревнивая! — взвилась Диана, заливаясь краской. — Я чисто… это… приглядывать буду! Чтоб она не лезла куда не надо!