Кирилл Теслёнок – Чёрная Пятница! (страница 1)
Кирилл Тесленок
Проклятый Магазин 2: Чёрная Пятница!
Глава 1
Утро после Куликовской битвы
В зале меня встретила картина «Утро после Куликовской битвы».
Толик на прилавке уже задремал в своей банке, пуская носом пузыри в рассол. Котя вылизывался на коробке с таким остервенением, будто хотел содрать с себя не запах, а само воспоминание об этой ночи. Снежок у кофемашины поднял голову, глянул на меня своими человеческими глазами и снова уронил ее на лапы. Мол, все под контролем, отдыхай, боец.
Прихватив аптечку, я прошел в подсобку, задвинул за собой один засов из трех, чисто для порядка, и разделся до трусов.
Осмотр показал, что торговался я с судьбой неплохо, но без потерь не обошлось. Ссадин и синяков набрался целый вагон, причем некоторые синяки имели форму, в которую я предпочел не вдумываться. Ребра слева отзывались нытьем на глубокий вдох. Желудок все еще припоминал мне коктейль «Веретейский тупик», вяло урча, как стиральная машинка на последних оборотах.
Но ничего не хрустело, не торчало и не кровило всерьез. По меркам этой ночи я вышел из нее практически новеньким, с пробегом.
Я вооружился зеленкой и ваткой. Мазал я себя по методу «намажу гуще, авось попаду», шипя сквозь зубы и выворачивая шею перед мутным треснувшим зеркальцем. Через десять минут я напоминал карту военных действий: зеленые точки укреплений по всей спине и флангам.
— Красавец, — сообщил я отражению. — Хоть сейчас на обложку журнала «Выживший поневоле».
Отражение спорить не стало.
Со склада донесся знакомый тяжелый ЛЯЗГ. Пол под ногами отозвался мелкой дрожью.
А, ну да, шесть утра и подъемник. Товар сам себя не разгрузит, а недостача сама себя не простит.
Я застонал, натянул футболку прямо на свежую зеленку, влез в джинсы и жилетку. Работа есть работа. Пафосная вампирская соска может заглотить тебя целиком, охотник может использовать тебя как приманку, но молочка приедет в шесть ноль-ноль, и сроки годности на ней проверять будешь ты.
В этом, если подумать, есть даже что-то успокаивающее. Стабильность.
На складе из шахты тянуло ледяной сыростью и тиной. Платформа стояла на месте, на ней громоздился поддон: коробки с молочкой, хлеб, блок сигарет, канистры соляры для генератора.
Сверху отдельно лежал плоский ящик без маркировки, перевязанный шпагатом. Свежак для Нижнего Ящика.
Я таскал коробки, ныл ребрами и думал о том, что где-то в параллельной вселенной студенты третьего курса сейчас спят. Просто спят. В кроватях. Не разгрузив перед этим ни одного поддона и не спалив ни одной древней твари на заднем дворе.
Слабаки.
Когда с разгрузкой было покончено, настало время, которого я, честно говоря, ждал со смешанными чувствами.
Снежок уже стоял у двери. Сидел, точнее, в своей фирменной позе египетской статуи, обернув хвост вокруг лап аккуратным шарфиком. Рюкзак с латунными пряжками лежал рядом, и пес выразительно переводил взгляд с него на меня и обратно.
Намек был прозрачнее армированного стекла.
— Понял, понял. Собираем вас в дорогу, уважаемый.
Я разложил на прилавке заказ Господина М. и сверился со списком, дважды, потому что клиент такого уровня опечаток не прощает. Соль с пеплом, две бутылки без этикеток, банка черного табака, свертки, назначение которых я старательно не выяснял. Все упаковано, все пересчитано, чек пробит, кэшбэк капнул.
Каждую позицию я укладывал в рюкзак ровно, с прокладками из бумаги, чтобы не звякало. Снежок следил за процессом взглядом приемщика ОТК.
Один раз, когда я положил бутылку слишком близко к краю, он издал короткий низкий звук, и я переложил. Не спорить же с существом, у которого пасть размером с ковш экскаватора, а манеры лучше моих.
Последним в рюкзак отправился поводок. Я отстегнул карабин от ошейника медленно, торжественно и с совершенно каменным лицом, потому что где-то на краю сознания билась паническая мысль: главное, не ляпнуть сейчас «гуляй». Даже в шутку. Даже мысленно. Вон, за окном целый район спит, и пусть спит дальше, в полном составе.
— Поводок внутри, — сказал я вслух, застегивая пряжку. — Передайте Господину М., что заказ собран полностью, претензии по качеству просим направлять в течение суток. И… это.
Снежок смотрел на меня снизу вверх. Ну как снизу, его макушка была примерно на уровне моей груди.
— Спасибо за Гав, — сказал я. — Там, ночью. Без тебя бы мы ее не дожали. С меня причитается. В следующий визит вкусняшка за счет заведения.
Пес поднялся, шагнул ближе и коротко, почти невесомо ткнулся лбом мне в плечо. От него пахнуло палой листвой и остывшим костром. Потом он отступил, подождал, пока я нацеплю на него рюкзак и затяну ремни, и повернулся к Коте.
Котя, к его чести, не сбежал. Сидел у прилавка и смотрел на гору черной шерсти с философским спокойствием кота, который за смену повидал столько, что удивляться разучился. Снежок наклонил голову и одним «лизь» превратил рыжего в растрепанный одуванчик.
— Мря, — оскорбленно сказал одуванчик, но лапой не махнул. Дипломатия.
У двери Снежок обернулся. Обвел взглядом зал: перевернутые стенды, следы соли на полу, подпалину у входа. Потом посмотрел на меня, и в его человеческих глазах мне почудилось что-то вроде «держись тут, парень, у тебя неплохо получается».
Хотя, может, это было просто «вкусняшку не забудь».
Он вышел в серое утро, свернул за угол, к промзоне, и растворился между гаражами. Огромный, черный пёс с рюкзаком, полным ништяками с той стороны реальности.
Я закрыл дверь и постоял секунду, привалившись к ней спиной.
— Ушел? — сипло донеслось с прилавка. Толик разлепил один глаз. — Слава те господи. Не собака, а шкаф с зубами. У нас на теплотрассе такая же тварюга Витька схавала. Вместе с ботинками, прикинь. Ботинки-то за что?
— Спи, Толик.
— Не могу я спать, Денчик, у меня нервы. Капни пивка, а? Для успокоения организма.
— У тебя нет организма.
— Вот из-за таких слов у меня его и нет! Довели!
Я развернул банку лицом к стенке. Из-за стекла донеслось глухое булькающее ворчание про «беспредел» и «за такое в приличных местах предъявляют», но быстро сошло на нет.
Терминал пискнул, проинформировал, что за Услугу Ночной Приют мне начислено в итоговой сумме… минус пять тысяч рублей.
За Снежка, очевидно, начислили плюс пять тысяч. Но отняли десятку за впуск опасной сущности, Аллочки. Итого минус пять тысяч… мда.
За Рейвера, который тоже по сути пользовался приютом, денег не дали и не отняли. Как за обычного человека.
А дальше началась она. Рутина. Самое прекрасное слово в русском языке, если вы понимаете, о чем я.
До восьми утра и прихода сменщицы тети Зины зал должен был выглядеть так, будто ночью здесь торговали сигаретами и пивом, а не выживали в осаде против хтони с двухсотлетним стажем.
Я поднял упавший стенд с чипсами. Стенд крякнул, но встал. Пачки я рассортировал: целые на полку, лопнувшие в списание, одну, треснувшую ровно пополам, себе на завтрак. Потому что списание надо же кому-то утилизировать, а я человек ответственный.
Соль с пола пришлось выметать в три захода. Она хрустела под подошвами и забилась во все щели, а в паре мест на линолеуме остались выжженные дорожки, будто кто-то очень горячий очень не хотел через эту соль переступать. Дорожки я затер тряпкой с «Белизной».
Холодильник с пивом пережил ночь героически, потеряв всего две бутылки. Витрина с молочкой отделалась трещиной в углу, которую я заклеил скотчем и мысленно записал в графу «износ оборудования, естественный, никаких упырей, не было тут никаких упырей».
Котя ходил за мной хвостом и лично инспектировал каждую полку. Пару раз он замирал и принюхивался к местам, где ночью происходило всякое, но шерсть дыбом не вставала.
Значит, чисто. Заместитель по безопасности плохого не скажет.
Часам к семи зал приобрел вид «обычный ларек после обычной ночи, слегка потрепанный жизнью». На большее меня не хватило, ребра голосовали против.
Я заварил себе кофе три-в-одном, облокотился на прилавок и достал из кармана черную карточку. «ПОЛНОЧЬ». Тисненое серебро холодило пальцы.
Клуб, значит. Для своих. С информацией про Профессора, от которой Лера спать не сможет.
Зная Рейвера, точнее, Сергуньку, информация окажется правдой. И, зная его же, эта правда будет очередной наживкой в очередной многоходовке, где нам с Лерой отведена роль сыра. Проверенная схема, чего мудрить.
Но сыр в этот раз будет злой и подготовленный. С конспектом, запасным планом и очень хорошей памятью на должников.
Я убрал карточку, глотнул кофе и посмотрел на часы. Дедовский хронограф честно тикал: семь двадцать две. Через полчаса придет тетя Зина, потрогает трещину на витрине, скажет «ох уж эта молодежь» и примет смену.
Котя запрыгнул на прилавок, потоптался и улегся прямо на мои конспекты, свернувшись рыжей запятой. Под ладонью у меня завелся маленький теплый трактор.
Где-то в углу монитор терминала мигнул зеленым:
[Психоустойчивость: +12 %].
— Работаем, Зам, — сказал я и почесал его за ухом. — Пять минут передохнем и работаем. Надо ещё с костром на заднем дворе разобраться. Эхэ-хэх, кто если не я…
ДОМ, КОТОРОГО НЕТ НА КАРТАХ
Где-то в Москве, а может, и не совсем в Москве, стоит особняк, который не найдет ни один навигатор.
Таксисты в этот переулок не заезжают. Голуби облетают крышу по широкой дуге. Даже реклама микрозаймов, которая находит всех, обходит этот адрес стороной.