Кирилл Светлый – Сказки из Сказочного леса. Мишка и его доброе сердце (страница 1)

Кирилл Светлый

Сказки из Сказочного леса. Мишка и его доброе сердце

«Сила не в том, чтобы быть самым большим,

а в том, чтобы быть добрым для всех.»

Бочонок с сюрпризом

В Сказочном Лесу утро начиналось с запаха мокрой коры и тепла, которое расползалось по тропинкам, как мёд по тёплому хлебу. На краю большой поляны стояла берлога Мишки – круглая, аккуратная, с крылечком из толстых пней. На крылечке, как всегда, лежала веничек из берёзовых веточек – чтобы сметать листву, и деревянная кружка – чтобы угощать друзей чаем из душицы.

– Ох, какой хороший день… – сказал он самой себе, но так громко и добродушно, что это прозвучало, как приветствие всему лесу. – Интересно, не пришло ли чего на почту?Мишка потянулся, вышел на воздух и вдохнул полной грудью.

В Сказочном Лесу была настоящая почта – маленькая избушка у старого дуба. Почту вели два друга: Ёжик, аккуратный сортировщик писем, и Дятел, почтальон и начальник, который любил порядок и стук – поэтому по утрам он делал «тук-тук-тук» по табличке «Почта», чтобы все знали: «Мы открыты!»

Сегодня Мишка шёл на почту особенно бодро: не потому, что ждал что-то особенное, а просто потому, что любит, когда письма находят адресатов, а улыбки – свои лица.

У избушки уже толпились звери: Белочка, которая подпрыгивала, словно мысли у неё тянулись быстрее лап; Зайчонок, который то встал на задние лапки, то на передние – он вообще любил всё делать по очереди; Енот – с хитрой искоркой в глазах и неизменно чистыми… ну, иногда чистыми… лапками; и Соня-Сова, которая сидела на вывеске и моргала важно и медленно, как настоящая ночная мудрость, занесённая в дневной свет.

– Тук-тук-тук! – отбарабанил Дятел по табличке и выглянул. – Уважаемая очередь! Почта начинает свою великую работу. Письма, посылки, открытки с рисунками – всё добудешь, что заказывал!

– Я не заказывал ничего… – улыбнулся Мишка и постучал лапой в столбик крылечка так, будто тоже сыграл на барабане. – Но вдруг есть? Вдруг кому-то захотелось написать «Привет»?

– Привет – это самое важное письмо, – серьёзно кивнула Соня. – Иногда одного «привет» хватает, чтобы день был целиком под крылом радости.

– Прекрасно сказано! – Дятел почтительно кивнул сове и, поддев клювом шторку окошечка, заглянул внутрь. – Ёжик! Катите мешок с буквой «М». У нас тут клиент с самой лучшей улыбкой!

Изнутри донёсся шорох. Послышалось: «Ой! Ой-ой!» – и в окошко выглянули два чёрных блестящих глазика Ёжика.

И указал лапкой куда-то вниз, за окошко, где было слышно негромкое глухое «бум» и покатывающееся «бум-бум».– Мишка, – зашептал он таинственно, – тебе пришло… это!

– Это – не письмо, – осторожно произнесла Соня, наклоняя голову то влево, то вправо. – Это – не открытка. Это… похоже, на бочонок.

– На большой бочонок, – уточнил Зайчонок и спрыгнул с крыльца, чтобы заглянуть под шторку. – Ого!

Дятел распахнул настежь двери почты, и все увидели: на полу, в самом центре сортировки, стоял бочонок. Не просто бочонок, а Бочонок – гладкий, тяжёлый, с широкими металлическими обручами, на боку – чёткая надпись «Для Мишки», а сверху – бирка с печатью из листа клёна.

– Мы проверяли по журналу, – деловито сказал Дятел. – Отправитель – «Тот, кто любит». Адрес – «Берлога, у поляны, где растёт ромашка с пятнышком». Вроде не перепутаешь.

– Кто бы это мог быть?.. – Мишка улыбнулся, и на щеке у него лёгкая ямочка спряталась. – У меня много хороших друзей.

– А может, это я? – прищурился Енот. – Ну… вдруг я забыл, что послал? Со мной такое бывает: то забуду, то вспомню… но, если что, я не против ещё раз забыть!

– Ты бы не забыл, если бы отправлял такой бочонок, – фыркнула Белочка. – Ты бы напоминал всем каждый день, что ты отправил самый крутой бочонок на свете.

– Это правда, – согласился Енот без всякой обиды. – Я такой.

– Главное сейчас – как мы его донесём, – сказала Соня. – Сила – да, но сила любит ум. А ум любит друзей.

– Я помогу! – тут же сказал Зайчонок и подпрыгнул. – Я быстрый! Правда, недолгое время…

– Я – за маршрут! – объявила Белочка. – Я знаю тропинки. Я найду самый ровный путь.

– А я… – протянул Енот, заглядывая то под бочонок, то в щели между досками, – …я знаю всё про катание. Мы сделаем полозья! Или тележку! Или катапульту! Ну ладно, без катапульты, а то бочонок улетит к Луне.

– Спасибо вам. Если мы понесём вместе, мы донесём в два раза быстрее и устанем вдвое веселее.Мишка обвёл взглядом друзей – тёплым, как печёное яблоко.

– А так, – Мишка пожал плечами. – Усталость, которая разделена с друзьями, всегда смешная, потому что у неё есть смех и чай после.– В смысле «вдвое веселее устанем»? – засмеялся Зайчонок.

Они взялись за дело. Дятел принёс прочные верёвки, которые когда-то служили для подвешивания писем в дождливую погоду. Ёжик расстелил на полу пучки мягкого мха – «чтобы бочонок не поцарапал сортировочный ламинат» (он был очень горд словом «ламинат» и произносил его с уважением). Енот старательно мастерил из тонких берёзовых жердей две длинные направляющие – «полозья», как он их называл. Белочка пробежала взад-вперёд от почты к берлоге Мишки, отмечая веточками повороты: «Вот тут ямка, вот тут лужа, вот здесь лучше обойти осоку, потому что там лягушки, а лягушек будить нельзя – у них репетиция концерта во дворе болотца».

– Готово! – объявил Енот, довольный собой. – Сейчас мы плавно уложим бочонок на полозья, привяжем его верёвками, чтобы не убежал, и… погнали!

– Осторожно, – напомнила Соня. – Ползти можно быстро, но думать лучше спокойно.

Мишка поддел лапами бочонок сбоку. В его движениях было много силы, но совсем не грубости. «Большой и осторожный» – именно так он любил делать. Бочонок мягко лёг на полозья, и их маленький экипаж выглядел внушительно и даже немного празднично.

– Вперёд! – крикнул Зайчонок, как будто отправлял корабль в море. – У-у-у!

Первый шаг дался легко: полозья скользнули по доскам почты к порогу. Но вот порог… Порог всегда испытывает на терпение.

– Сначала выдох, потом толчок, – сказал Мишка. – Раз… два… три!

Они дружно толкнули, и бочонок, как вежливый гость, который снимает шляпу, чуть кивнул, перелез через порог и оказался на тропинке.

Лес шумел. Солнечные пятна прыгали по земле. Кто-то вдалеке пел – кажется, это Сверчок тренировал долгую ноту для вечерней арии.

– Первая часть пути пройдена! – бодро сообщил Енот. – Остаётся… э-э… вся остальная.

– Ползём! – подпрыгнула Белочка и побежала вперёд, оглядываясь: – За мной! Тут ровно!

Катить бочонок оказалось весело. Он гудел низким довольным голосом – «бум-м-м», – когда проходил по корням, и подпрыгивал – «бум-бум!» – на маленьких кочках. Зайчонок подпрыгивал вместе с ним – просто потому, что так весело. Енот изобрёл рифму «бум – ба-бум», и теперь они шли под барабанный аккомпанемент своего груза.

– Осторожно, справа лужица! – крикнула Белочка. – Лучше слева!

Слева была не просто тропинка, а тропинка с сюрпризом: невысокая кочка посередине. Бочонок на секунду завис, как будто решал: «Прыгнуть?»

– Я подстрахую, – сказал Мишка и прижал бочонок к себе ладонью. Он не давил – он поддерживал. Бочонок послушно перевалился через кочку и покатился дальше.

– Ух, – выдохнул Зайчонок. – А почему у меня сердце так громко тук-тукает?

– Потому что ты живой и смелый, – улыбнулась Соня. – И слышишь своё сердце.

Они подошли к ручью. Ручей был неширокий, но быстрый – вода журчала так, будто ей было очень важно скорее добежать до большой реки и рассказать ей свежие лесные новости.

– Через ручей полозья не пройдут, – сказал Енот, наклонившись. – Им нужна гладкая дорожка.

– Есть поваленная берёза выше по течению, – подсказала Белочка. – Я видела её утром. Там, где растёт крапива, но не бойтесь, я покажу, как её обходить.

– Вперёд, проводник, – кивнул Мишка.

Они вышли к берёзе. Берёза лежала ровно, как мост. Но всё равно было немного страшно: по одну сторону – плеск, по другую – плеск, а между – туземная белая кожа ствола и полоски тени.

– Я первый, – сказал Зайчонок, собрался, хвостиком махнул и перепрыгнул на мостик. – Я покажу, что ничего страшного! Видите? – Он прошёл наполовину и остановился. – Ой… Высоко.

– Страшно – это когда ты идёшь один, – мягко сказал Мишка. – А мы вместе. Посмотри, я рядом.

Мишка шагнул на берёзу, держась за бочонок. Он шёл медленно, но уверенно, как идёт большой корабль по тихой воде. Енот надел на бочонок дополнительную верёвку – страховочную, а Белочка летала вокруг, как маленький буксир: «Чуть-чуть вправо… ага… ровно… отлично!»

На середине ручья случился ветер. Ветер никто не звал, но он пришёл: захотел посмотреть, как лес живёт. Он подул в листья, в воду, в мех Зайчонка и в бок бочонка. Бочонок качнулся.

– Держу, – сказал Мишка, и в его голосе было столько уверенного тепла, что качнуться захотелось даже ручью, но он не смог – он и так весь состоял из качаний. Мишка не стал бороться с ветром: он подался вместе с ним, чуть-чуть – как будто приветливо кивнул. Ветер понял приветствие и уже не дул так упрямо.

– Головой – мягко, – прошептала Соня, – сердцем – крепко.

Они перешли мост. Зайчонок на берегу сделал «ура!» – тихо, но от души. Енот подбросил шляпу (которая у него откуда-то появилась) и поймал её обратно. Белочка перевела дух и тут же снова побежала впереди.