Кирилл Смородин – Адреналинщик (страница 9)

– Штитх, – процедил ублюдок и мотнул головой в сторону острова.

Первым мост перешел рыжеволосый здоровяк. Сразу после него на шаткую и скрипучую конструкцию ступил старик, а затем настала моя очередь.

Длиной мост был не больше семи метров. Плевое расстояние, но я двигался очень медленно. Тело все еще плохо слушалось, а мост, черт бы его побрал, качался при каждом шаге.

Я старался смотреть только прямо – на жуткую «клумбу», к которой шел, но взгляд то и дело соскальзывал вниз. Туда, где пузырилась и чавкала неведомая дрянь. Нырять в нее не хотелось совершенно. А стоило дойти примерно до середины моста, как сверху что-то загрохотало.

Остановившись и подняв голову, увидел далекий куполообразный потолок, из которого торчали три огромные трубы. В следующее мгновение одна из них, ближайшая ко мне, что-то «выплюнула».

Это «что-то» угодило точно в жижу и начало тонуть. Медленно, будто в болоте, так что мне вполне хватило времени увидеть, что это человеческое тело. Такое же раздутое и покрытое пятнами, как и те, которые лежали в пыточной-лаборатории.

Как только труп ушел в жижу с головой, та стала пузыриться и колыхаться еще заметнее. Она… словно переваривала изуродованного мертвеца.

Позади что-то рявкнул Руфс.

Резко обернувшись, увидел, что он прожигает меня злобным взглядом. Правая рука ублюдка была вытянута, ладонь нацелена вперед – мне в грудь. В следующее мгновение тугая волна теплого воздуха сбила меня с ног, и я полетел…

Твою мать!.. Сука!.. Только бы не в розовую мерзость!..

К счастью, приземлился я на самом краю острова. При падении из легких вышибло воздух, так что несколько секунд мне пришлось потратить на тщетные попытки вдохнуть. Попутно я смотрел на Руфса, очень довольного собой.

Да уж. Ублюдок явно хотел прикончить меня – поскорее и помучительнее. Но и ослушаться приказа черноволосой женщины тоже не мог. Поэтому все, что ему оставалось, пока та не вернется – гадить мне. Когда в открытую, когда исподтишка.

Ну да ничего, настанет момент, когда все поменяется кардинально, а судьба этого низкорослого говнюка будет подчинена моей воле. И он в полной мере оценит то, как я умею мстить.

Мысль немного успокоила, и я поспешил подняться. Лучше сделать это самому, чем ждать, пока Руфсу вздумается в очередной раз «поторопить» меня.

Старик и рыжий уже были заняты работой. Они отрывали черепа от стеблей и давили пальцами. Внутри каждого оказывалось маленькое черное семечко, которое вскоре отправлялось в мешок.

Увидев, что я наблюдаю за происходящим, старик подошел и указал на один из черепов. Тот все еще качался на стебле и был охвачен зеленым свечением.

– Драхчвар, – тихо произнес старик и осторожно коснулся пальцем сначала черепа, затем мешка в моей руке.

Все понятно. Собираем урожай. Трудимся, мать его, как негры на плантации.

Старик, тем временем, указал на другой череп, который не светился, и покачал головой.

– Ахт драхчвар, – сказал он.

Понять, что он имеет в виду сейчас, тоже не составило труда. Срывать следует только «созревшие» черепа – те, которые светятся.

Старик дождался моего кивка и вернулся к работе. Спустя пару секунд я тоже сорвал первый череп.

Раздавить его оказалось не сложнее, чем сырое яйцо. Беда лишь в том, что внутри, помимо семечка, была зеленая пыльца, которая оседала на коже и тут же начинала ее жечь.

Тем не менее, я продолжал трудиться. Монотонная работа позволила утихомирить творящийся в голове хаос, и очень скоро я смог заняться тем, что считал сейчас самым важным.

Вернуть себе способность входить в «режим зверя».

Я раз за разом напитывал организм адреналином, но ничего, кроме тошноты и головной боли, это не приносило. Однако я не сдавался, и спустя несколько часов, как только наверху загрохотало и из трубы в потолке вывалился еще один раздутый покойник, у меня начало получаться.

Да, результаты были очень скромны и войти в полноценный «режим зверя» мне так и не удалось. Все, чего я смог добиться – почувствовать себя невероятно бодрым и свежим. И едва это случилось, как левую лопатку словно бы охватило пламенем.

Я взвыл и чудом удержался на ногах. А дикая боль прекратилась столь же внезапно, как и началась. Правда, и от бодрости со свежестью не осталось и следа.

Долбанное клеймо. Все из-за этой сраной отметины. Она наверняка несла в себе какую-то магию, которая не позволяла мне пользоваться своими способностями.

Нахмурившись, я ощупал левую лопатку и сразу же отыскал клеймо пальцами. Кожа там вздувалась и была шершавой. Приглядевшись к рыжему и старику, обнаружил такие же шрамы и у них. Здоровяк, заметив, что я на него смотрю, нахмурился и прорычал что-то непонятное, но определенно угрожающее.

Ввязываться в конфликт не хотелось, так что я вернулся к работе и попыткам войти в «режим зверя». Мрачные мысли, связанные с собственным будущим, а также Марией и Ильей, способствовали выбросам адреналина, и потихоньку-помаленьку я добивался своего.

За следующие пару часов я «научился» оставаться полным сил, невзирая на невидимое пламя, плясавшее теперь по всей левой стороне спины. Способность клейма блокировать мой дар постепенно сходила на нет, и это обнадеживало. Значит, рано или поздно я верну себе запредельные силу, скорость, выносливость и так далее. Нужно просто продолжать.

Когда в зале вновь появился Руфс, сопровождаемый серолицыми стражниками с копьями, я собрал не меньше трех сотен семян. Правая кисть была покрыта толстым слоем зеленой пыльцы, кожа горела, а пальцы распухли и едва двигались. Точно такая же беда была и у старика с рыжим громилой: первый тряс рукой и болезненно морщился, второй невнятно ругался, сжимая и разжимая кулак.

Руфс взял со стеллажа большой кувшин, поднял его над головой и что-то крикнул, глядя на старика. Тот убрал в мешок еще одно семечко, а затем медленно, шаркая, направился к мосту. Здоровяк пошел вторым, я – сразу за ним.

На сей раз путь по мосту прошел спокойно. Но лишь благодаря тому, что Руфс был занят: поливал покрытую пыльцой руку старика водой из кувшина. Рыжий наблюдал за коротышкой с таким видом, что становилось понятно: будь у него возможность, он бы утопил низкорослого ублюдка в той мерзости, что чавкала в бассейне.

Здоровяк пошел на «помывку» сразу за стариком. Мою руку к этому моменту жгло не слабее, чем клеймо на лопатке. Я чувствовал, что смыть пыльцу было просто необходимо, однако Руфс считал иначе: закончив с рыжим, он посмотрел на меня, ухмыльнулся и вылил остатки воды себе под ноги.

Мразь. Мелкая подлая тварь. Ну да ничего, рано или поздно мы пообщаемся с ним на равных.

Весь обратный путь до камер Руфс продолжал гадить мне, подталкивая телекинезом. Говнюк явно рассчитывал, что долгие часы среди растущих из земли черепов вымотают меня настолько, что я буду еле передвигаться и падать при каждом его толчке. Хрена с два. Пускай я пока не мог полноценно войти в «режим зверя», но адреналин придавал мне силы.

Однако стоило добраться до камеры и развалиться на куче соломы, как меня почти моментально вырубило. Правда, ненадолго, и проснулся я от ощущения, что голова вот-вот разлетится на куски.

Боль была просто адская, так что первое, что я сделал, распахнув глаза – заорал. И лишь спустя мгновение понял, что виной всему был мой седобородый сосед.

Старик сидел практически на мне, сдавливая мои виски ладонями, и бился будто в припадке.

Глава 5

Старика трясло так, словно через его тело пропускали мощные электрические разряды. Белки закатившихся глаз были розовыми, из носа и ушей капала кровь. Сквозь намертво сжатые зубы доносилось жуткое монотонное мычание.

Я понятия не имел, чего хочет добиться этот псих, но адская боль в голове усиливалась с каждой секундой. Перед глазами все кружилось, мозг, казалось, вот-вот закипит. Все это спровоцировало мощный выброс адреналина.

Боль обожгла лопатку, но зато я хоть немного пришел в себя. И первым делом оттолкнул старика.

Тот отлетел к вонючей дыре нужника и скорчился на полу, продолжая трястись и мычать. Из камеры напротив послышалась усмешка, и, повернувшись, я увидел, что рыжий здоровяк с интересом наблюдает за происходящим.

Адреналин бушевал в организме, так что с каждой секундой мне становилось все легче. Правда, до полноценного «режима зверя» было еще далеко.

Старик, тем временем, понемногу успокаивался. Вскоре он смог приподняться и виновато посмотрел на меня. А затем неуверенно выдавил:

– П-прости…

Первые пару секунд я растерянно смотрел на соседа по камере, не веря, что он вдруг заговорил на моем родном языке. Может, мне просто показалось?

Словно отвечая на мой невысказанный вопрос, старик продолжил:

– Не хотел… причинять вред… Больно, но… безопасно.

Нет, не показалось. Каким-то образом седобородый начал изъясняться на русском. И скорее всего благодаря тому, что чуть не вскипятил мне мозги.

Получается, он тоже маг? Охренеть. Впрочем, после всего, что случилось со мной за последние сутки, удивляться подобному было бы глупо.

– Мое имя Лестер, – старик очухался достаточно для того, чтобы сесть.

– Матвей, – машинально ответил я.

– Матвей… – повторил тот и кивнул. Затем помрачнел и заговорил вновь: – Прости, что было больно. Из-за этой печати, – старик повернулся боком, демонстрируя клеймо на худой лопатке, – большая часть моих сил заблокирована. Мне с большим трудом удалось… проникнуть в твой разум и… Вдобавок действовать пришлось очень грубо, так что…