Кирилл Рябов – Пьянеть (страница 4)
– Что-нибудь придумаем. А если не придумаем, то и делать ничего не станем.
Гриша вернулся в свой павильон.
Я догонялся портвейном, вел торговлю и пытался думать. Первое и второе получалось хорошо, последнее – не очень. Все-таки алкоголь скукоживал мне мозги, туманил разум. Я чувствовал себя глупой медузой, бултыхающейся в бескрайнем океане. Но у кого иначе? У всех так же. Кроме Павла.
Не могу сказать, что я мгновенно протрезвел и подскочил к потолку с криком: «Эврика!» Протрезвел я лишь слегка и нахмурил брови. Стоило попытаться, раз уж однажды сработало. Грише я решил пока ничего не говорить.
Закрывшись пораньше, я рванул домой, трезвея все больше и чувствуя охотничий азарт. По пути заскочил в алкомаркет и взял портвейна. Павла во дворе не было. Я прождал больше часа. А что‚ если старуха, испугавшись его внезапного исчезновения и странного появления, посадила парня под замок? Я поднялся в квартиру, от досады и злости напился, уснул, а проснувшись, с удивлением обнаружил себя на кровати в комнате. За окном сияла идеально круглая луна. И мне почудилось, что это хорошее предзнаменование.
На следующий день я остался дома, сидел и следил за двором. Они появились ближе к вечеру. Старуха привычно подвела Павлика к дереву, привязала и минут десять стояла рядом, озираясь по сторонам. Павлик‚ как обычно, не спеша наматывал круги. «Бедный дурачок, я спасу тебя!» Я был на низком старте. Как только старухе наскучило караулить и она свалила, я рванул к выходу. Но у двери резко затормозил. Портвейн закончился. Я сам его накануне вылакал. Нужно было бежать в алкомаркет. Тут я вспомнил про водку в моем пустом холодильнике. Сам я ее не пил, оставил на черный день. И вот пригодилась. Хотя я всей душой надеялся, что этот день черным не станет.
Свернув «Бешеному быку» голову, я отлил грамм триста в пластиковую бутылку из-под минералки. Выглядело невинно. Не удержавшись, я слегка хлебнул и чуть не взревел. Водка оказалась термоядерной. Но выбора не было. Я вышел из квартиры и стал спускаться по лестнице, считая ступеньки. Сердце стучало. Во рту пересохло. Между четвертым и третьим этажом я хлебнул еще. Проскочило легче. И сердце успокоилось.
Павлик стоял у дерева и тянул намотавшийся на ствол поводок. Повернуть в обратную сторону у бедняги не хватало ума. Кажется, он стал еще глупее. На горизонте было чисто. Не считая пары собачников и детишек на площадке. Но, может, старуха наблюдает в окно? В любом случае добежать и пресечь спасение Павлика она не успеет.
Я подошел.
– Эй, Павлик!
Он перестал тянуть. И ответил:
– Иу-иу-иу-иу.
– Сейчас, мальчик, мы тебя вылечим. Попей-ка вкусненького!
Бутылку он тут же уронил и уставился на нее сверху вниз. А потом пнул ногой, и она улетела в кусты. Я кинулся следом. В кустах лежал мой сосед, живущий этажом выше, и громко храпел. Перевернув его на живот, чтобы не захлебнулся блевотиной, я схватил бутылку и вернулся. Действовать надо было жестко и решительно. Я схватил Павлика за подбородок и открыл ему рот. Первую порцию он выплюнул и задергался всем телом. Я слегка запрокинул ему голову и стал безжалостно лить, моля Бога, чтобы все получилось. В какой-то момент Павлик расслабился и допил уже спокойно. Потом схватился за голову и стоял так несколько минут, будто решая некую неразрешимую загадку.
Я отдышался, закурил. Павел поднял на меня ясный взгляд.
– Наконец-то! – сказал он.
Не сказать, что я победно подпрыгнул и стукнул в воздухе пяткой о пятку. Но слезинка радости все-таки выкатилась из глаза.
– Слушай, – добавил он. – Я кое-что понял…
– Потом расскажешь, – ответил я и стал развязывать поводок. – Сейчас надо сваливать, пока твоя старуха нас не заметила.
– Ха! Она мне теперь ничего не сделает. С моим открытием я‚ считай‚ неуязвим.
Он изложил мне открытие, когда мы вошли в квартиру.
– Так вот, – сказал Павел. – Мне нельзя становиться трезвым. Я от этого становлюсь слабоумным. Нужно пить без остановки!
– Сынок, – сказал я. – Это я и сам понял. Иначе не напоил бы тебя сейчас.
– Ты меня еще не напоил. В голове все еще туман. Кстати, что это ты мне дал? По вкусу мерзость, но действует лучше портвейна.
– Это водка.
– Что-то такое помню. Кажется, папа пил ее по утрам. Еще есть?
Мы вышли на кухню. Я достал из холодильника бутылку. Павел одним махом выпил больше половины.
– Холодная она еще лучше! Можно я буду звать тебя отцом?
– Не знаю, все-таки я тебе не отец.
– Но ты спас мне жизнь! Ты – мой отец.
– Ладно, ладно, как хочешь.
– Я готов горы свернуть. Но пока не знаю какие.
– Пока пей.
– Да, отец!
Он тут же допил водку, сел и закинул ногу на ногу. Никогда в жизни не видел таких выпивох. Взгляд ясный, движения спокойные и уверенные, речь четкая.
– Чем ты занимаешься? – спросил Павел.
– Работаю на рынке, продаю старые книги.
– Книги – это хорошо! Мне нужно будет много всего прочитать.
– Ты говорил, что не умеешь читать.
– Да, но этому несложно научиться. Давай прямо сейчас. Я такую силу чувствую!
В моей скромной коллекции имелась азбука, изданная в девятнадцатом веке. Я притащил ее и положил перед Павлом.
– Вот, смотри, это буква А в самом начале.
– А, – повторил он. – А что рядом написано?
– Это раньше так буквы назывались. А – аз. Это Б. Б – буки.
– А теперь не называются?
– Теперь нет. А – это просто А. Б – просто Б.
– Почему?
– Долго рассказывать. Историей потом займешься. Давай учить буквы.
– Ладно, но я хочу учить, как тут написано.
– Хорошо.
Он выучил с одного захода половину алфавита с названиями букв: аз, буки, веди, глаголь, добро, есть, живете, зело и так далее. Затем отодвинул книгу.
– Нужна еще водка, – сказал Павел. – У меня нехорошее чувство, что я начинаю трезветь.
– Не волнуйся, сынок, теперь ты ни минуты не будешь трезвым! Я этого не допущу!
Я побежал в алкомаркет и купил пять бутылок водки. Все по 0,7. Кассирша подмигнула:
– А что я говорила? Прекрасная водка.
– Это не мне, а сыну. Вернее, приемному сыну. Мне – портвейн.
– О, как скажете!
Наполнив пакеты, я помчал назад, звеня, как ящик с пустой стеклотарой в кузове грузовика. Павел, к счастью, был еще пьян. Он расхаживал по кухне и повторял буквы.
– Скорее, – сказал он. – А то в голове туман начинается. Уже забыл, что идет после како.
– Никаких «како». Просто К. Не забивай себе голову. Запутаешься!
– Уж точно нет! Мне кажется, я могу запомнить все! Главное – пить!
Что он немедленно и сделал, опустошив полбутылки. Глаза его загорелись. Он схватил азбуку и мигом выучил все оставшиеся буквы. Приближалась ночь. Я тоже прикладывался к портвейну и стал клевать носом.
– Сынок, давай поспим. А завтра продолжишь учебу.
– Но если я усну, то протрезвею. Что же получается, мне теперь нельзя спать?
– Если протрезвеешь, я с утра тебя опять напою.