Кирилл Рябов – Пьянеть (страница 2)

– Может, ну его? – сказал я. Правда, без особого напора.

Парень взял стакан двумя руками и осторожно понюхал. При этом продолжал таращиться в пустоту.

– Не бойся, это вкусно и сладко, – сказал Гриша.

– И внутри тебя расцветет радуга, – добавил я. – Боженька знал, что делал, когда превращал воду в вино.

– Начитался книжек, – проворчал Гриша.

Портвейн парень выпил маленькими глотками. Не поперхнувшись. И даже облизнулся. Стакан он продолжал держать у подбородка. Гриша тут же налил еще половинку.

– Не гони, он же неопытный.

– Ладно, ладно. Еще разок, и все.

Добавку пацан выпил, как мне показалось, с большей жадностью. И продолжил сжимать стакан.

– Хватит тебе, сынок, – сказал Гриша. – И так полный, считай, вылакал.

– Иу-иу-иу.

– Не спорь.

– Слушай, – сказал я. – Мне приснилось или ты вчера ходил на свидание?

– Не вчера, – отозвался мрачно Гриша. – Познакомился с шаболдой одной. Она хотела папаше в подарок финку НКВД. То-се, поболтали, сходили вечером в кафе, потом ко мне. Утром проснулся, ее нет. Финку увела и девять косарей из бумажника.

– Клофелинщица?

– Я и сам наклофелинился будь здоров.

Раздался громкий стук. Парень поставил стакан на стол и сложил руки на коленях. Я пригляделся. С ним произошли явные изменения. Лицо будто подтянулось, а взгляд прояснился. Он прикрыл рот и перестал ухмыляться. Мне показалось, что он внимательно нас слушает.

– А дальше что? Нашел ее?

– А что, я поисковая собака?

Парень подвинул стакан к бутылке. Взгляд его скользнул по горлышку и остановился на Грише.

– Еще, – сказал парень четко и внятно.

Мы застыли.

– Еще, – повторил он. – Чего смотрите? Налейте мне еще.

Покосившись на меня, Гриша налил. Парень выпил, держа стакан твердой рукой.

Издав предварительно много эканья и меканья, я спросил:

– Ты себя как чувствуешь?

– Нормально, – ответил он, вытерев губы. – Только ноги мокрые. И трусы прилипли. Старая крыса опять налакалась и забыла обо мне. – Он встал и прижал руку к груди. – Спасибо, мужики! Если бы не вы, торчал бы там до утра.

Потом он сел и закинул ногу на ногу. Указал на бутылку:

– Как это называется?

– Портвейн, – ответили мы с Гришей одновременно.

– Вот это вещь! Я будто заново родился. Будто вышел к свету.

– Оно и заметно, – сказал я.

Я мгновенно и полностью протрезвел.

– Как тебя зовут? – спросил Гриша. – Кто ты? Расскажи. Слушай, ты что, притворялся идиотом?

– Разве можно притворяться идиотом? – отмахнулся парень. – Зовут меня Павел. Эта старая ведьма моя дальняя родственница. Что-то типа троюродной бабки. Точно не знаю.

– Вы вдвоем живете?

– Ага. Еще был кот. Но она его отравила.

– А где твои родители?

– Умерли, кажется. Я жил в интернате. Она меня забрала. Думает через меня квартиру получить. Рассылает писульки по инстанциям и меня таскает, показывает. На прошлой неделе я обделался в чьем-то кабинете. Страшно вспомнить. Показывал ей, что пора делать ка-ка, но она в этот момент какое-то очередное заявление строчила. А еще она мне усы выщипывает пинцетом, сволочь.

– Слушай, – сказал я. – Но теперь ты выздоровел, получается! И старую ведьму прижмешь к ногтю.

– Так и будет, – кивнул Павел. – Кончились мои мучения. Я ее отправлю в дурдом или в дом престарелых. Правда, мне надо еще многое понять. Я чуток отстал от жизни, как вы заметили.

Павел налил себе и с наслаждением выпил.

– Для начала почитать законы. Хотя читать я не умею. Но научусь.

– Вообще, ты в порядке, – сказал Гриша. – Бойкий. Говоришь хорошо.

– А то! Сколько я времени провел в очередях. И сколько на улице! Но я вбирал в себя мир. Только вот не мог выпустить его назад.

– За тебя! – Я поднял стакан.

Мы чокнулись и выпили. Дальнейшее помнится смутно. Портвейн закончился. Я приволок проигрыватель, и мы танцевали, точнее, скакали и корчились под какой-то старый рок-н-ролл. Пластинку заело, но это было даже смешно. Потом случился провал. Проснулся я утром, на привычном диване. За окном светило солнце. На проигрывателе вхолостую крутилась пластинка, игла зацепилась за наклейку и громко шуршала. В углу кухни сидел Павлик, обхватив колени руками.

– Ты чего это забился? – спросил я. – Гриша ушел?

Пацан не ответил. Рот его был приоткрыт, взгляд расплылся.

– Павел, – позвал я.

– Иу-иу-иу!

Невыносимо хотелось похмелиться. Я позвонил Грише.

– Ты где?

– На рынке уже.

– А Павел?

Мелькнула мысль, что у меня началась белая горячка и этот слабоумный пацан в углу – лишь видение.

– Так он с тобой оставался. Вы там что-то вроде танго танцевали, когда я уходил. Пропал?

Я тронул Павлика пальцем.

– Тут сидит. Но он опять стал идиотом. Я думал, мы его вылечили вчера.

– Может, нам это все померещилось?

– Слишком уж все было натурально.

– Не знаю. Наверно, так бывает. Я фильм один видел, там идиот стал нормальным, а потом опять стал идиотом.

– А я книгу похожую читал. Ладно. Что теперь делать?

– Понятия не имею. Пусть у тебя живет. Ну или отведи его домой. Что еще остается?

– Ты заварил, а мне расхлебывать?!