Кирилл Рябов – Дирижабль (страница 46)
– Ну я встретил, конечно, – продолжал Карцев. – Поселил здесь. Не в гостиницу же ей ехать. В полицию потом пошли. Заявление не хотели брать, мы же тебе формально чужие. А помог знаешь кто? Тот мент, который сюда приезжал. Он сам тебя искал зачем-то. Позвонил мне как раз. Смогли тебя в розыск подать. Объявления давали еще…
Фёдор почти не слышал, что он говорит, зато отчетливо слышал, как дышит Инна, и непроизвольно стал дышать в такт. Карцевский смартфон заиграл «Адажио для струнных» Барбера.
– Да, Зофия, – ответил он. – Да, мне тоже пришло. Нет, нет, это он и есть! Он нашелся. Я его привез уже домой. Живой, конечно. Пока не знаю, придет в себя, расскажет. Я перезвоню вам, хорошо? Мы только зашли.
Карцев убрал смартфон.
– Ну вот, и Зофия о тебе беспокоится.
Фёдор встретился с Инной глазами.
– Иди в душ, – сказала она, почти не шевеля губами. – От тебя воняет за километр.
Он пошел в ванную.
– Стой. Что это у тебя на спине?
– Поцарапался.
– Надеюсь, не о пизду.
– Инна, что ты говоришь? – оглянулся Фёдор. – Меня, между прочим, обокрали!
– Мне кажется, Федя, из тебя человека украли.
Ответа он не придумал.
– Шмотье свое сними и выложи в коридор, – добавила Инна.
Стоя под струями теплой воды, Фёдор пытался соображать. Думать о сценарии было тошно. Думать об Инне было страшно. Крутилась одна мысль: «Ну и что же теперь, а?» Конечно, хотелось выпить.
Кто-то зашел в ванную. Фёдор выглянул из-за занавески. Смущенный Карцев протянул ему небольшой флакончик.
– Инна сказала, чтобы ты этим помылся.
Фёдор вытер пальцами мокрые глаза.
– Что это?
– Ну это от вшей.
– Жень, у меня нет вшей.
– На всякий случай. Для профилактики. И она твою одежду выкинула.
– У тебя есть водка? Принеси мне водки. Чего угодно!
Карцев повесил на полотенцесушитель спортивные штаны с футболкой и положил на край раковины маникюрные кусачки. Они чуть слышно звякнули о керамику.
– Мы тебе капельницу вызвали.
И вышел.
Фёдор попробовал прочитать инструкцию на флаконе, но из-за мелкого текста ничего не разобрал. Выдавил на ладонь зеленоватую густую жижу и размазал по волосам. Ему и самому вдруг захотелось стать жидким, смыться в канализацию, унестись по трубам и пропасть навсегда. Так это выглядело заманчиво, что он сунул большой палец правой ноги в сливное отверстие и немножко им подвигал. Палец застрял. Фёдор хмыкнул, представив, что не сможет выбраться самостоятельно, и придется вызывать спасателей, которые будут ломать ванну кувалдами, чтобы вызволить его дурацкий, уродливый палец.
Минут через пять вернулся Карцев. Фёдор так и стоял, не пытаясь даже освободиться. Нервное веселье куда-то быстро сгинуло, пришли апатия и ощущение тщетности.
– Федь, – сказал Карцев. – Ты долго еще? Мы ждем там. Инна хочет поговорить. Скоро нарколог приедет.
– Принеси нож, – ответил Фёдор, злобно и радостно представляя, как пилит себе палец.
– Не нужен тебе нож. Инна тебя и голыми руками кастрирует. Выходи.
– Ладно.
Он дернул ногой и освободился, содрав немного кожи. Трясущимися руками промыл волосы, окатился, кряхтя, перебрался через бортик ванной. На маникюрные кусачки Фёдор даже не посмотрел. Но заглянул в шкафчик, глупо надеясь на чудо. Может быть, туда прямиком из водочного магазина телепортировался шкалик, а лучше четвертинка. Или добрый Карцев показал себя фокусником и незаметно поставил. Выручил друга. Ничего там, конечно, не было. Фёдор сдержался, не шарахнул от души дверцей, но, закрыв ее, изо всей силы прижал ладонью. Неприязненно покосился на свое отражение. Лицо будто ошпарили кипятком, оно напоминало кусок мяса с испуганными глазами.
Инна и Карцев сидели на кухне. Фёдор постоял в проходе, потом сел рядом с Инной. Она немножко отодвинулась и отвернулась. Хотелось взять ее за руку, но он не осмелился. В тишине время от времени покашливал Карцев. И жужжала где-то под потолком поздняя осенняя муха. Фёдор подумал о том, что, может быть, уже сегодня или завтра эта муха умрет. Срок ее почти вышел.
Карцев кашлянул как-то особенно сильно и неприятно, громко сглотнул и сказал:
– Инна, ты хотела поговорить с Федей. Мне уйти в комнату?
– Сиди, – ответила она. – Сейчас у меня нет никакого желания с ним говорить.
– Ага, ну ладно.
– Еще поговорим.
«Болтают, будто старые друзья», – подумал Фёдор.
– Федь, чаю хочешь? – спросил Карцев.
– Не знаю, нет. Инна, ты хочешь?
– Сам как думаешь, хочу ли я чаю?
– Прости меня.
– Ой! Думаешь, сказал это, и все, и достаточно?
– Думаю, нет. Но что мне сейчас еще сделать? Палец себе отрезать?
Она подскочила и нависла над ним, вытаращив глаза. Волосы как-то сами собой тут же растрепались, губы задрожали. Но все равно она была очень красивая.
– Да! Отрежь прямо тут.
«Как раз ведь собирался».
– Так! – слабо, испуганно выкрикнул Карцев. – Я всем делаю чай. С мятой!
– Нет мяты, – сказал Фёдор. – Какая, нахрен, мята?!
Карцев суетливо рылся в шкафчиках. Инна продолжала стоять, сжав кулачки. Фёдору захотелось, чтобы она его ударила. Но она села, отвернулась и заплакала. Он посмотрел на ее сутулую вздрагивающую спину.
– Чая тоже нет, – сказал Карцев. – Я схожу в магазин.
– Да хуй с ним, с чаем! – заорала Инна. – Кому он нужен?!
Вскочила и, больно стукнув Фёдора коленом, убежала в комнату. Карцев едва успел посторониться.
– Прости, Жень, – сказал Фёдор.
– Да чего уж.
– Давай уйдем?
– Куда?
– На улицу. Пройдемся.
– Нельзя, Федь. Что ты! Сейчас врач приедет с капельницей.
– Мне-то что с того?!
– Подумай об Инне. Она к тебе приехала, переживала за тебя. Это подло будет.
Вернулась Инна и встала в дверях. Всхлипывая, наставила на Фёдора указательный палец. Он сильно дрожал.