Кирилл Рябов – Дирижабль (страница 45)
– Жень, ты знаешь, без этого никак.
– От тебя и так водкой несет.
– Этого мало. У меня жена умерла.
Карцев поглядел на него как на полоумного:
– У тебя белая горячка, что ли?
– Я позвонил ей. Мне ее муж сказал, что ее уже сожгли.
– Какой муж? Федь!
– Я имел в виду бывшую жену, Ольгу.
– Вот оно что! Ладно.
Он притормозил напротив «КБ», заскочил внутрь и вернулся с четвертинкой. Фёдор вцепился в нее.
– Все равно ты больше пить не будешь, – сказал Карцев.
– Вот увидишь!
– А я говорю, не будешь! Сам и увидишь.
– Так и я о том, – ответил Фёдор.
– Вызовем тебе капельницу и закодируем. Сценарий ты не писал, конечно?!
Фёдор фыркнул.
– Ну, Жень.
– Мудак ты!
– А я не спорю.
– Времени в обрез. Его просто нет. Шансов успеть крайне мало.
– Успею, – сказал Фёдор и икнул горечью. – Есть проблема. Меня обворовали.
– Разберемся.
– Мне надо на что-то жить, пока пишу.
– Говорю, разберемся.
– Ты – золото.
Фёдор сунул пустую бутылочку в бардачок. Карцев покачал головой.
– Тебе надо рот зашить. Хотя я знал одного актера, он себе клизмой водку прямо в прямую кишку вводил.
Они приехали к Львиному мостику, вылезли из машины. Фёдор чувствовал себя почти хорошо и на ходу придумывал: «Прикинусь ветошью, стрельну у него штукан, выпровожу и схожу за добавкой». И каким-то краешком сознания был в ужасе от таких мыслей. Из краешка мелькнули два слова: «Это могила».
У двери парадной Карцев придержал его за локоть.
– Федь, а ты военнообязанный?
– Наверно. Не знаю.
– Ты в армии служил?
– Нет.
– Откосил?
– Чего ты пристал, Жень?
– Да так. Много ты пропустил, конечно. Хотя тебе сколько? Сорок два? И не служил. Может, пронесет.
– Что? Ты? Несешь? – спросил Фёдор.
– Ладно, скоро сам узнаешь. Фу, ты пьяный уже. Это плохо.
Когда поднимались по лестнице, Карцев снова его придержал.
– Федь, ты только не пугайся. Там в квартире тебя кое-кто ждет. Ну сам увидишь.
– Узнаешь, увидишь. Не нравится мне.
Фёдор застыл, вспомнив.
– Лицо? – прошептал он в упор.
Карцев отшатнулся.
– На стене, – добавил Фёдор. – Я поэтому сбежал из дома. Там живое еблище на стене висит. Оно со мной разговаривало.
– Федь, успокойся.
– На хуй иди! Успокойся… Я туда не пойду. В чем дело?!
– Скоро все будет хорошо.
Фёдор отступал вверх по ступенькам. Карцев медленно шел на него, глядя исподлобья. Померещилось, что сейчас он достанет нож.
– Не будет ничего хорошо уже! Я туда не войду.
– Может, и не будет уже ничего хорошо, – вздохнул Карцев. – Поживем – увидим.
Он достал смартфон, поднес к уху.
– Мы приехали, в парадной стоим. Но он не идет.
– Пропусти, – сказал Фёдор.
– Выйди, пожалуйста. А то он сбежит сейчас. Федь, стой. Ну три минуты постой.
– Купи мне еще водки, и я хоть куда пойду.
Карцев смотрел на него с жалостью.
– Тебе помогут.
Наверху звонко щелкнул дверной замок, послышались шаги. Фёдор представил крепких санитаров со смирительной рубашкой, представил Панибратова, представил чертей с рогами и копытами. Он огляделся, но увидел только стены и старые перила. От резких движений затошнило. Водка не давала соображать. Он хотел сказать: «Хуй с вами! Режьте меня». Но, к счастью, не успел. К ним спустилась Инна. Посмотрела строго, а сказала сдавленно:
– Привет.
Кажется, Фёдор что-то ответил, но, возможно, у него просто забулькало в горле.
4
Они поднялись в квартиру. Инна шла впереди, с прямой и напряженной спиной. Фёдор ковылял следом и чувствовал, как трезвеет. Ему было страшно и радостно одновременно. Сзади плелся Карцев, шаркая и вздыхая. Когда зашли в прихожую, он вдруг начал сбивчиво рассказывать:
– Инна написала мне во «вконтакте». Через неделю примерно, как ты пропал. А я-то сам не знал, где ты. Потом приехала искать тебя.
Фёдор с усилием стащил ботинки. Почувствовал, что Инна смотрит на его голые, распухшие ступни, и невольно поджал пальцы, царапнув ногтями по паркету.