Кирилл Романов – Резонанс. Проект «Перекрёсток» (страница 5)

Громов вернулся к столу и снова сел, сложив руки перед собой.

– Если ты присоединишься к нам, мы обучим тебя контролировать свои способности, научим работать в Разломах, дадим тебе цель, защиту и место, где ты будешь по-настоящему нужен и ценен. Ты станешь частью команды, которая делает важную, пусть и невидимую для большинства людей работу. Или, – он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе, – ты можешь отказаться. Но тогда, без контроля над способностями и без понимания того, как выживать в этом мире, ты, скорее всего, погибнешь.

– Вот прямо сразу погибну? И почему же? – спросил Данила

– Потому что Разломы будут появляться вокруг тебя всё чаще, – объяснил Громов спокойным, но жёстким тоном. – Пробуждённые Резонаторы работают как маяки – они непроизвольно притягивают к себе утечки энергии из параллельных миров, создавая вокруг себя зоны повышенной нестабильности. Ты будешь постоянно натыкаться на Разломы, на Стражей и без обучения и защиты долго не протянешь. Плюс, – он сделал ещё одну значимую паузу, – другие фракции начнут охотиться за тобой. И тут уже не вопрос выживания в Разломах, а вопрос того, кто до тебя доберётся первым.

– Какие ещё фракции? – Данила почувствовал, как напряжение в груди усиливается.

– В Петербурге, помимо Гильдии, действуют как минимум три крупные организации Резонаторов, каждая со своей идеологией и целями, – начал перечислять Громов, и в его голосе появилась нотка усталости, словно эта тема была для него больной. – Орден Равновесия – они тоже называют себя защитниками, но их методы гораздо жёстче наших, и их истинные цели мне до конца не ясны. Вольные Скитальцы – децентрализованная сеть независимых Резонаторов, которые работают сами на себя: исследователи, контрабандисты артефактов, наёмники, авантюристы всех мастей. И Культ Раскрытия – религиозные фанатики, которые верят, что Разломы – это благо, путь к просветлению, и активно пытаются их расширять, что, естественно, создаёт катастрофическую опасность для всех вокруг.

Он встретился взглядом с Данилой, и в его глазах читалась абсолютная серьёзность.

– И если ты действительно Навигатор, а я в этом почти уверен – ты очень, очень ценный экземпляр, Туманов. И это делает тебя мишенью.

– То есть выбора, по сути, нет, – тихо сказал Данила, понимая очевидное – все дороги вели к одному и тому же выводу.

– Выбор всегда есть, – возразил Громов с лёгкой, почти неуловимой улыбкой, в которой читалось что-то похожее на грустную иронию. – Просто некоторые варианты значительно хуже других.

Данила закрыл глаза, сделал глубокий вдох, потом такой же медленный выдох, пытаясь успокоиться и собраться с мыслями.

– А если я не верю? – спросил он, и в его голосе звучало упрямство человека, который цепляется за последнюю соломинку здравого смысла. – Может, вы просто сумасшедшие, и всё это какая-то массовая галлюцинация? А может, это розыгрыш? Реалити-шоу?

Громов кивнул – с каким-то пониманием, словно слышал подобные слова уже сотни раз от других новичков.

– Если хочешь доказательств… – он медленно встал из-за стола, обошёл его и подошёл к окну, за которым виднелся ночной город с редкими огнями в окнах. – То я могу предоставить их прямо сейчас.

Он остановился, повернувшись к Даниле вполоборота, и медленно, почти театральным жестом вытянул правую руку вперёд ладонью вверх, словно собирался что-то поймать или удержать.

Несколько секунд ничего не происходило.

А потом над его ладонью, прямо в воздухе, из ничего – начал формироваться небольшой язык пламени – сначала крошечная искра, которая тут же разрослась до размера кулака, горя ровным, ярко-оранжевым светом с голубоватым основанием, каким горит настоящий, чистый огонь. Пламя не дрожало и не колебалось, а стояло неподвижно, словно застывшее в янтаре, и от него исходило ощутимое даже на расстоянии тепло.

Данила смотрел на это, не в силах оторвать взгляд, и где-то в глубине сознания понимал, что законы физики, которым его учили в школе и университете, категорически запрещают огню гореть в воздухе без топлива и без видимого источника энергии, но огонь тем не менее горел, он был реальный, и это было невозможно отрицать.

– Огонь из параллельной реальности, где в этой комнате прямо сейчас бушует пожар, – спокойно пояснил Громов, глядя на пламя над своей ладонью с таким же невозмутимым видом, с каким можно было бы смотреть на горящую свечу. – Я просто переношу небольшую часть этого огня сюда, в нашу реальность, удерживая контроль над процессом.

Он медленно сжал ладонь в кулак, и пламя мгновенно погасло, исчезнув так же внезапно, как и появилось, не оставив после себя ни дыма, ни запаха гари, ни малейшего следа того, что оно вообще существовало.

Данила продолжал молчать, чувствуя, как последние остатки его скептицизма медленно, но неумолимо рассыпаются в прах.

Громов повернулся к столу, на котором стоял стакан с водой – тот самый, из которого он пил во время разговора. Протянул к нему левую руку, не касаясь стакана, и на мгновение прикрыл глаза, концентрируясь на чём-то невидимом.

Вода в стакане вдруг дрогнула, затем начала медленно подниматься – не выплёскиваясь через край, а именно поднимаясь тонкой, дрожащей струйкой, которая тянулась вверх, словно невидимая рука вытягивала её из стакана. Струйка воды зависла в воздухе на высоте сантиметров тридцать над столом, удерживаемая чем-то совершенно неощутимым, и провисела там три долгие секунды, медленно покачиваясь и переливаясь в тусклом свете настольной лампы.

Потом Громов разжал пальцы, и вода послушно опустилась обратно в стакан, плеснувшись о стенки и создав лёгкую рябь на поверхности.

– Я Манипулятор пространства и материи, – сказал он, опуская руку и снова глядя на Данилу с той же спокойной уверенностью. – Переношу элементы между слоями реальности и управляю ими здесь. Стихии подчиняются особенно хорошо – всё это по сути просто Резонанс разных частот, разных вибраций мультивселенной. Манипуляторы или по-другому – Якоря высоких уровней могут брать эти стихии из параллельных миров, где они активны, и использовать их в нашем.

Он вернулся за стол и снова сел в своё кресло, сложив руки перед собой.

– Всё, что ты видел сегодня, всё, что я тебе рассказал – это абсолютная реальность, с которой нам приходится работать каждый день.

Данила смотрел на Громова, потом перевёл взгляд на свои собственные руки, лежащие на коленях и всё ещё слегка дрожащие от пережитого шока, потом снова на Громова. В голове проносились обрывки воспоминаний последнего часа: та геометрическая конструкция с сотнями глаз, которая медленно приближалась к нему, схлопывая пространство вокруг себя; Лёха и Рома, создавшие невидимый барьер просто вытянув руки; рябь в воздухе и наложение десятков версий одного и того же места.

«Судя по всему, моя жизнь только что разделилась на «до» и «после». «До» – это работа, код, рутина, предсказуемость. «После» – это параллельные миры, Стражи Границ, какой-то там Резонанс и Гильдия хранителей.

Пути назад больше не было. Он знал это абсолютно точно.

– Я согласен, – сказал он, глядя прямо на Громова. – Я присоединюсь к вашей Гильдии.

Громов слегка приподнял брови, явно не ожидавший такого быстрого решения.

– Без раздумий?

– А какой смысл раздумывать? – Данила пожал плечами, понимая, что внутри него просыпается что-то, что было похоронено под слоями рутины и бытовухи. – Вы правы – реального выбора нет. Без обучения я не смогу, это понятно. Плюс… – он запнулся, подбирая слова, которые точно выразили бы то, что он чувствовал. – Честно говоря, впервые за очень долгое время у меня появилось ощущение, что жизнь может быть чем-то большим, чем просто бесконечный День сурка.

Громов усмехнулся, и на его суровом лице впервые появилось что-то похожее на одобрение.

– Хорошо. Мне нравится твой подход, Данила.

* * *

Следующий час прошёл в каком-то тумане – Громов методично и спокойно объяснял основы того мира, в который Данила только что вступил. Теория Резонанса, структура мультивселенной, типы Резонаторов и система уровней их силы, базовые правила безопасности при работе с Разломами. Данила слушал, изо всех сил пытаясь запоминать, но половина информации просто не укладывалась в голове, потому что она была слишком далека от всего, к чему он привык за двадцать восемь лет жизни.

– Реальность, в которой мы живём, как ты уже понял – это не единственная реальность, существующая во Вселенной, – Громов откинулся на спинку кресла и сложил руки перед собой, явно переходя в режим лектора, который много раз объяснял одно и то же новичкам.

– На самом деле существует бесконечное, буквально бесконечное количество параллельных миров, наложенных друг на друга, как слои в многослойном пироге или как страницы в очень толстой книге. То, что мы называем Базовой Реальностью – это наш мир, тот, в котором ты родился и вырос, мир, который воспринимают обычные люди как единственно существующий.

Данила кивнул, пытаясь представить себе эту картину – бесконечные слои реальностей, наложенные один на другой.

– Но помимо нашего мира существуют параллельные миры – вариации, в которых история пошла по другому пути в какой-то критической точке, – продолжал Громов. – Каждое решение, каждый выбор, каждая случайность создаёт развилку, и реальность расщепляется на несколько версий, в каждой из которых событие произошло по-своему.