Кирилл Романов – Покой средь маков (страница 13)

– С днём рождения, моя дорогая, – проговорила матушка чуть дрожащим от волнения голосом. – С восемнадцатилетием тебя…

Девушка ничего не отвечала. В горле будто бы образовался мешавший речи плотный комок, и А’Ллайс лишь оставалось проливать слёзы в объятиях самого близкого ей человека. Матушка понимала её и не собиралась препятствовать мечте, ставшей для дочери целью всей жизни. И девушка была искренне благодарна ей. Настолько сильно, что не выразить эмоциями, не описать словами – счастью просто не было предела.

– Всё, достаточно. Теряем время, скоро отец проснётся, – кое-как вынырнув из цепких рук дочери, матушка А’Тринн вытащила из-под пазухи ночного платья плотный бумажный конверт и протянула его своему чаду. – Держи. Здесь достаточно, чтобы добраться до столицы, снять жильё и… Ну а дальше, как пойдёт. Ты уже взрослая, самостоятельная и сильная, так что разберёшься со всем без нашей с отцом помощи.

Увидев конверт, А’Ллайс не на шутку удивилась.

– Б-большое спасибо, но я не…

– Я просила не перебивать и не перечить. Не устраивай мне тут выступления, я и так не выспалась, теперь вся злая. Того и гляди, не отпущу никуда, – и вновь всё было сказано с добрым тоном. – Бери, бери. Поверь, мне будет гораздо спокойнее, если я буду знать, что моя дорогая дочь в первое время своей самостоятельной жизни не ночует на улице и не ищет себе пропитание в контейнерах для мусора.

– Спасибо… – только и смогла сказать А’Ллайс, принимая конверт.

– Ты запаслась едой? На сколько дней? А сменного белья, надеюсь, больше двух пар взяла?

– Ну-у, ма-тушка!.. – закатив глаза, жалостливо протянула А’Ллайс. – Ты же вот минуту назад сказала, что я взрослая и самостоятельная. А взрослая и самостоятельная обо всём этом уже позаботилась. Ага?

– Ага, моя дорогая, ага. Просто… Хах… – смущаясь своих слёз, матушка отвела взгляд в сторону. – Ты так быстро выросла… Вроде бы ещё вчера я сидела на краю твоей кровати и пела тебе старинные песни о подвигах наших предков, а… А теперь ты сама в шаге от совершения таких же великих подвигов. Как же всё-таки скоротечно время…

– Да… – согласившись, разделила грусть матери А’Ллайс.

– И всё же… Что, если тебе не удастся поступить в академию? – матушка с волнением посмотрела на дочь. – Не думай, что я сомневаюсь в твоих силах… Но у тебя же есть запасной план, верно?

Её слова были переполнены надеждой. А’Ллайс провела рукой по морщинистому лицу своей матери и улыбнулась.

– Конечно. Одно из первых правил офицера: «Всегда планируй несколько вариантов», – успокаивающе заверила девушка. – Не волнуйся, я не пропаду. Если даже что-то пойдёт не по сценарию, то временно поживу у Эрнста. Думаю, брат будет не против приютить свою сестру.

– Если он, конечно, не в командировке, – грустно хмыкнула матушка.

А’Ллайс вновь закатила глаза.

– Готт! Прекрати беспокоиться! Всё будет хорошо, обещаю! – ободряюще заявила она. А взглянув на настенные часы, добавила: – Да-а, застоялись мы тут, а поезд долго ждать не будет…

– Может, мне стоит тебя проводить?

– Нет, останься дома, – покачала головой А’Ллайс. – Тебе будет нужно задержать отца, если тот решит отправить кого-то вслед за мной.

– Что ж, постараюсь, – кивнула матушка. – Надеюсь, у тебя всё получится. Медальон тебе, конечно же, поможет, но и ты не совершай ошибок.

Девушка дотронулась до своей груди, где под слоем одежды висел все эти годы (и продолжает висеть) подаренный матерью фамильный медальон. Хоть А’Ллайс и не верила в чудеса и магию, но в её жизни бывали моменты, когда после больших удач и успехов этот железный кружок с рыцарем начинал непроизвольно греться.

– Конечно, – улыбнулась девушка. – Не подведём.

Настал тот самый долгожданный момент. Птенчик вырос, окреп, и теперь настал час покинуть родное гнездо, чтобы отправиться навстречу своей долгожданной взрослой жизни.

Настоящей, свободной жизни…

Ещё немного постояв возле выхода и посмотрев на раскисшую от грусти мать, А’Ллайс наконец собрала всю свою волю в кулак и открыла дверь, что разделяла её и новую, независимую от родителей жизнь.

– А’Ллайс!..

Вновь обернувшись на голос, девушка застала свою мать с ещё большим количеством слёз на лице.

– Я люблю тебя, моя дорогая, – сказала она. – Береги себя…

Выйдя за ворота поместья и оказавшись в начале дороги, что рассекала огромное маковое поле на две части, девушка вдохнула чудесный аромат цветов, замешанный с прохладой летнего утра, как тут же почувствовала тяжесть на душе. Да – этот цветочный аромат можно было символично считать «запахом» начала новой свободной жизни. Но вместе с тем, в душе А’Ллайс начала образовываться пустота: теперь она одна в «новом» для неё мире…

И расставание… Оно никому не даётся легко. Расставание одинаково тяжело для всех, независимо от пола, возраста и силы духа. А’Ллайс не стала исключением. Хотя, казалось бы, она только-только вышла за порог дома и ещё даже не успела отойти от поместья и на пару метров… Но когда человек почти два десятка лет живёт в одном и том же месте, в окружении одних и тех же родных людей, то смириться с расставанием не так уж и просто…

Однако девушка сумела перебороть эти преждевременные переживания и отбросить их на задворки памяти – сейчас не до грусти, нужно было действовать. Она готовилась к этому моменту целых двенадцать лет, и нельзя было допустить потерю своего единственного шанса стать офицером.

Поправив лямки вещмешка, А’Ллайс в последний раз взглянула на своё поместье. Всё ещё такое большое и величественное, это место, где она провела своё детство и юность. И теперь даже приблизительно неизвестно, когда судьба предоставит возможность вновь сюда вернуться. Но в то, что вернуться придётся, девушка не сомневалась.

…Преодолеть поле оказалось задачей десяти минут. Куда более сложным оказалось дождаться трамвай – старенький вагончик футуристичного вида на дизель-паровой тяге, двигающийся по специальным направляющим рельсам. Конечно, дойти до города можно было и пешком, но, к сожалению, на то не было времени – поезд действительно не станет ждать.

Билет до Лийбенхау оказался недорогим, всего три рэймарки. Усевшись на первое попавшееся место А’Ллайс невольно подметила, что это её самая первая поездка в таком… «простом» транспорте, да ещё и без сопровождения родителей или прислуги.

Поинтересовавшись у проводника дорогой до железнодорожной станции, через непродолжительное время А’Ллайс вышла на интересующей её остановке и сразу уткнулась в строение, напоминавшее огромный ангар, к которому были проложены железнодорожные пути.

А вот билет до столицы стоил уже целых пятьдесят рэймарок! К счастью, накопленных девушкой сбережений хватило, чтобы арендовать себе целое купе, рассчитанное на четверых. Уложив вещмешок под обитое кожей сиденье, А’Ллайс с лёгкостью выдохнула и наконец расслабилась. Начало пути положено – Рэйнбург, жди отличного кандидата в офицерскую академию!

Вытащив из ранца несколько книг и разложив их перед собой, девушка решила не терять время зря и повторить некоторый материал из области рационального тактического мышления… Как вдруг в дверь её купе постучались.

– Эм-м, войдите, – удивившись, девушка отвлеклась от книг и подняла глаза на дверь.

Кто бы это мог быть? Билетёр?

Дверь медленно отъехала в сторону и… И лучше бы это был билетёр.

На пороге купе стояла давняя знакомая А’Ллайс – служанка Мэри. За двенадцать лет скромная девушка превратилась в прекрасную фрау, обзавелась мужем, но работу в поместье фон Берх не оставила: слишком сильно она привязалась к этому месту, да и платили там достаточно хорошо, чтобы уходить.

Отец Мэри погиб на Рэйланд-Воссотийской войне в 1890-м году, а мать умерла во время родов второго ребёнка. Оставшись с маленьким братом на руках, юной Мэри ничего не оставалось, как пойти работать служанкой в поместье фон Берх. И, как вскоре оказалось, глава данного семейства – Оттэр фон Берх – лично знал покойного отца Мэри, а потому без лишних раздумий взял девчонку и её братца к себе. Более того, Оттэр расщедрился, выделив им целую комнату в самом поместье, а не в доме прислуги, поставил на неплохое денежное довольствие, а также помог с получением школьного образования – когда к сыновьям Оттэра приходили учителя, то Мэри было дозволено заниматься вместе с ними.

– Я предполагала, что отец пошлёт за мной немного других людей… – сказать, что А’Ллайс потеряла дар речи – ничего не сказать. – Доброе утро, Мэри. Не могу не сказать, что рада тебя видеть.

– Разделяю ваши слова, мисс А’Ллайс, – согласилась та. – Однако… – она выглянула в коридор вагона и осмотрелась, после чего зашла в купе А’Ллайс и прикрыла за собой дверь. – Я здесь не одна, а с мужем. Остальные группы прочёсывают автовокзал и близлежащие автомобильные стоянки.

– Ч… ч-чёрт!.. – переведя взгляд в пол, процедила А’Ллайс сквозь зубы. – Получается… всё? Прощай Рэйнбург?..

Голос девушки источал скорбь и уныние, а глаза вот-вот угрожали залиться слезами. Но Мэри, что знает А’Ллайс не первый год, такими проделками уже не одурачить.

– При всём уважении, мисс А’Ллайс, но актриса из вас не очень, – по-девичьи хихикнула Мэри. – Не переживайте, я не собираюсь вас выдавать!

А’Ллайс насторожилась.

– Почему же?

Вот так новость! Неужели все те слова братьев о том, что в день рождения случаются чудеса, правдивы? Или как иначе объяснить утренний инцидент с матерью, а теперь и ситуацию с Мэри? Опять медальон помогает?