Кирилл Романов – Покой средь маков (страница 12)
Добравшись до самого первого портрета, А’Ллайс узрела на нём высокого, светловолосого и бородатого мужчину в годах, облачённого в стальные латы, прикрытые белой мантией-накидкой с чёрным крестом «Рэйкройц» на груди.
– Фридрих фон Берх… – прочитала девочка надпись на табличке снизу. После этого она сравнила свой медальон с полотном. – Похож…
Сомнений не было – это тот самый почётный рыцарь на служении у первого короля Рэйланда и по совместительству основатель всего рода фон Берх. Тот, кто заложил в их семье традицию о военной службе. Фридрих фон Берх…
Скрипнула дверь, и в коридор вошли Эрнст, Йохан и Харман. Увидев братьев, девочка резко отвернула голову в сторону.
– Зачем пришли? – обиженно фыркнула А’Ллайс. – Я хочу побыть одна!
Юноши переглянулись. Кратко и вполголоса что-то между собой обсудив, они подошли к своей сестре.
– Знаешь, – начал было говорить старший из братьев. – Мы тут подумали и пришли к выводу…
– Что гордимся, – добавил средний, – иметь в своём родстве столь отважную сестру…
– Которая принимает столь смелые, благородные решения и не боится заявлять об этом. – завершил младший.
Эрнст опустился на колено и положил руку на левое плечо сестры, по-доброму посмотрел в её заплаканные глаза.
– Ты уверена, что действительно хочешь стать зольдатом? – спросил он.
– Кхм, офицером. – кашлянув в кулак, поправил Йохан.
– Да, верно. Офицером. – кивнув, исправился Эрнст.
– Учти, что стать офицером – очень и очень непросто, – дополнил Харман. – А в твоём случае шансы на успех не очень велики.
– Но всё же не равны нулю, – заметил Йохан, от слов которого девочка немного приободрилась.
А’Ллайс оглянула братьев. Что это с ними вдруг случилось? Ещё несколько минут назад упрекали и подшучивали, а теперь говорят, что ценят…
– Д… да, – выдохнув, кивнула юная леди. – Я полностью и окончательно уверена в своём выборе.
Братья фон Берх вновь обменялись взглядами.
– Не зря родители назвали её А’Ллайс, – на секунду задумавшись, подметил Харман. – Как знали.
– «Ал» – стремление, «Лайс» – цель, – растолковал значение имени сестры Йохан. – Что ж, может, восотийская мудрость «как корабль назовёшь, так он и поплывёт» действительно верна?
В то время как средний и младший брат увлечённо рассуждали о смысле редкого имени девочки, Эрнст протянул А’Ллайс тёмно-серую фуражку.
– Держи. Офицерская, – сказал он, улыбнувшись. И, поймав на себе удивлённый взгляд сестры, пояснил: – Мне её выдали в академии во время торжественной процессии. А теперь внимательно меня послушай…
Услышав эти слова, стоявшие позади них Йохан и Харман притихли.
– Запомни всё, что я тебе сейчас скажу, а после повтори, – сказав это, Эрнст поднялся с колена и выпрямился во весь свой немаленький рост, после чего вскинул согнутую под углом правую руку к виску. – Жест в жест, слово в слово. Поняла?
Кивнув, девочка надела чересчур большую для её головы фуражку и повторила жест брата с рукой. Далее Эрнст проговорил слова клятвы солдата. Внимательно выслушав его, А’Ллайс запомнила каждое, без исключения, слово, так что повторить их не составило труда.
– Я, А’Ллайс фон Берх, даю священную клятву Готту, Кайзеру и всем доблестным предкам, павшим в боях за наш Фатерлянд, – проговорила она чуть дрожащим от волнения голосом. – Что посвящу всю свою дальнейшую жизнь военной службе во благо нашего Великого Рэйланда! Клянусь своей честью и жизнью, что никогда не отступлюсь и не предам этой священной клятвы!..
Договорив, девочка почувствовала, как её медальон внезапно стал заметно теплее – нагрелся без всякой на то причины и возможности. Но как? Неужели от юного сердца, что запылало жарким огнём мечтаний? А может, А’Ллайс просто почудилось? Странно…
– Начало положено, – вздохнув, сказал Эрнст. – А мы с вами, братья, – он посмотрел на Йохана и Хармана. – Клянёмся обучить нашу «стремящуюся к цели» всем тем знаниям, которыми овладеем сами?
И вытянул вперёд правую руку. Не думая и не сомневаясь, Йохан и Харман положили свои руки на руку старшего брата.
– Клянёмся! – хором отозвались они.
А’Ллайс заулыбалась. По её щекам пробежалось ещё несколько слезинок, но уже счастливых.
– Я в-вас люблю… – кое-как проговорила она. – С… спасибо вам…
– И мы тебя, – улыбнулся Эрнст.
– Что ж, – начал подытоживать Харман. – Этот день непременно войдёт в историю нашей семьи!
– Соглашусь с тобой, братец, – кивнул Йохан. – Что-то мне подсказывает, что этот день ознаменовал начало долгой и сложной, но великой истории…
* * *
Время шло медленно, неторопливо: когда целыми днями напролёт изнуряешь своё тело, разум и душу тренировками и обучением по книгам, то годы словно тянутся. Вот и прошедшие двенадцать лет показались А’Ллайс самой настоящей вечностью, переполненной муками и страданиями.
Но все тяжести и лишения казались ей не напрасными. Проведя всё своё детство и подростковый возраст за изучением необходимых для карьеры дисциплин, младшая из детей семьи фон Берх добилась небывалых высот в своём самовоспитании и развитии. Итогом пролитого пота (и в каких-то моментах даже крови) стала трансформация маленькой непоседы, что ранее зависела от заботы и ухаживаний прислуги, в прекрасную, самостоятельную молодую девушку с огромным запасом знаний и навыков.
А’Ллайс овладела фехтованием, математикой, картографией, верховой ездой, изучила начальные азы тактики, по несколько раз перечитала все доступные в поместье книги по военной истории и даже подчеркнула кое-что из медицинских энциклопедий. И всё это – лишь часть объёмного списка её успехов!
Но одна бы девушка с самообучением не справилась.
Отец от подобных увлечений дочери воротил нос и всячески сердился, а матушка одаривала своё чадо печальными вздохами и грустными глазами: мечта родителей о том, что дочь станет прилежной женой какого-либо высокопоставленного министра и будет жить спокойной жизнью, стремительно разрушалась. Пусть родители и не помогали А’Ллайс, однако ей на помощь пришли братья, которые по возможности передавали своей любимой сестре те навыки и знания, которыми овладели в офицерской академии.
Так тянулись все те двенадцать лет тяжёлого обучения. И вот наконец наступил долгожданный тёплый август 1912 года.
Встав вместе с первыми лучами восходящего солнца, А’Ллайс быстро оделась в простую белую рубашку, коричневые брюки на подтяжках, лёгкую куртку того же цвета и сапоги из чёрной кожи.
Покончив с нормативом по сбору, который удалось выполнить всего за двадцать секунд, молодая девушка подхватила заранее собранный для путешествия вещмешок и устремилась на первый этаж поместья.
Аккуратно спустившись по ступеням винтовой лестницы, А’Ллайс внимательно осмотрелась по сторонам – в коридорах и главном холле пусто, значит, все спят и никто не увидит её побег. Воспользовавшись этим моментом, девушка с улыбкой на лице подошла к парадной двери и взялась за увесистую латунную ручку…
– Фрайфрау{?}[В Рэйланде подобным образом обращаются к не замужним девушкам или девушкам до двадцати лет] А’Ллайс фон Берх.
Отпустив дверную ручку, девушка медленно повернула голову в сторону голоса. Её матушка, чьи волосы к этому моменту уже покрылись налётом седины, а лицо обзавелось первыми морщинами, стояла в проёме, соединяющем холл с гостиной. Сложив руки на груди, она смотрела внимательным прищуром постаревших глаз на свою дочь, которая вдруг куда-то подорвалась в такую рань, да ещё и с увесистой сумкой наперевес.
– Доброе утро, матушка… – вяло помахала правой рукой девушка и смущённо приулыбнулась.
– Прежде чем я отчитаю тебя за планирование побега, позволь мне обсудить с тобой одну очень щепетильную тему, – сказав это, матушка А’Тринн подошла к дочери на расстояние вытянутой руки и посмотрела ей в глаза. – Знаешь… Все эти годы я долго думала о твоих словах про моё замужество…
– Если тебе тяжело об этом говорить, то не стоит… – А’Ллайс поспешила успокоить своего родителя. – Это я тогда сглупила и…
– А ты не говори, когда я говорю. Как бы быстро ты ни росла, я всё ещё остаюсь твоей матерью, так что не смей меня перебивать. Несмотря на явный посыл замечания, сделано оно было с доброй улыбкой. «Так вот, замужество… Признаюсь честно, те слова сильно меня задели, и это ещё мягко сказано. Но я не для того встала в такую рань, чтобы обрушивать на тебя словесную кару». – выдержав короткую паузу, она продолжила говорить. – Ты, моя дорогая, была права. Я искренне люблю твоего отца. И тем не менее меня действительно выдали за него замуж против моей воли. Вот так. В один миг разрушив все мои мечты об опере… И ты. Тебе мы также уготовили подобную участь, но… Я не смогу тебе помешать, А’Ллайс.
Полный серьёзности голос матери вдруг приутих, тон снизился, а в глазах проступили поблёскивающие на первых лучах солнца слезинки.
– Ты уже давно не просто мечтаешь продолжить традицию нашей семьи, а целеустремлённо идёшь к этому, несмотря на наше с отцом негодование. Твоё желание продолжить давнюю традицию, невзирая на все запреты, заслуживает огромного уважения, моя дорогая. И я искренне надеюсь, что твой отец поймёт нас, когда обнаружит, что его дочь пропала…
А’Ллайс не выдержала. Девушка крепко обняла свою матушку, прижалась к ней и почувствовала, как по щекам заскользили точно такие же кристально чистые слёзы.