Кирилл Потёмкин – Цикл Игры #1 (страница 6)

– Говорят, в России есть нечего, пустые полки в магазинах?! – не унимается Томми.

Я некоторое время молчу. Потом задаю вопрос:

– Ты меня за правду спрашиваешь или пошутить решил?

Томми хмурится, и серьезно так говорит:

– Я не верю вашей пропаганде.

– Понятно, – киваю я, – а кому веришь?

– Я телевизор смотрю, – самодовольно ухмыляется сосед, – внимательно слежу за новостями.

– Хорошо, – я киваю, – также поступает наверное вся Финляндия.

– Ты это к чему, – грозно спрашивает сосед.

– Ну вы, тупых продавщиц премьерами выбираете, потом удивляетесь, что каждый новый руководитель хуже предыдущего, ведь населению с каждым вновь избранным премьером всё хуже и хуже жить становится.

– Нормально я живу, – бычится Томми.

– Да, ладно, ладно, – я примирительно поднимаю руки, – не кипятись. Ты ведь сам её продавщицей называл. Я тебя за язык не тянул.

Томми молчит, сурово на меня смотрит, и начинает подёргивать левым глазом.

С левым глазом у моего соседа вечные проблемы, то писяк вскочит, то ресница вдруг прорастёт в обратную сторону. В последний раз, помню, месяц ходил одноглазым пиратом с повязкой, что-то там намудрили с его болячкой финские эскулапы.

– Ладно, Томми, – доброжелательно говорю я, – давай проведём эксперимент.

Я достаю из кармана халата телефон и звоню Валере.

Валерий, старый друг моего отца, можно сказать после ухода бати, Валера стал и моим другом тоже. Он наездами живёт в пригороде Петербурга, почти на берегу финского залива. Он гуляет там с собаками и периодически присылает мне чудесные фотографии побережья в разных ракурсах, временных и сезонных промежутках.

На момент моего вызова, Валерий находился в поселковом магазине и выбирал коньяк.

– А привет! Посоветуешь коньяк? – спросил Валера.

– Коньяк? – я задумался. – Говорят «Старейшина» или там, «Староста» хороший, последний раз пробовал, не отравился.

– Скажешь тоже, – Валера усмехнулся, – не отравился… да я соседу в подарок покупаю, не очень дешёвый, но и не очень дорогой нужен, сам понимаешь.

– Ну, – усмехнулся я в ответ, – тогда выбирай по бюджету.

– А ты чего мне звонишь, в субботу вечером, неурочное время, ты я так понимаю в бане сейчас?

– В сауне, – поправил я друга.

– В са-ауне, – протянул Валера, – ну счастливо тебе там.

– Да, вот с финчиком упёрлись лбами, утверждает, что мол в России полки в магазинах пустые, можешь поснимать прямо сейчас окружающее тебя пространство, чтобы моему соседу в рожу его красную сунуть, – я глянул на Томми, и убедился в своей правоте, на его лице действительно проступили красные неряшливые пятна. – В общем, доказательства ему предоставить необходимо, наглядные.

– Без проблем, – весело отреагировал Валера, – ну пару минут мне дай.

…

Мы с Томми сходили попарились в сауне, потом отхлебнули пивка, и наконец запиликал мой телефон, уведомляя о приходе сообщений.

– Ну вот, – я дал соседу свой аппарат, – в реальном времени, фотографии сельского магазина, сорок километров от Питера.

Несколько секунд Томми багровея рассматривал телефон, нехотя двигая корявым пальцем по экрану. Потом резко отбросил гаджет в мою сторону. Его левый глаз налился кровью.

– Ты всё врёшь, – прошипел он. – Это пропаганда, эти картинки не настоящие.

Я глубоко вздохнул.

– Томми ты меня знаешь давно, – попытался урезонить я разбушевавшегося финна, – ты меня спросил, я ответил, предоставил доказательства в реальном времени, для этого позвонил в Россию, другу. Я тебя когда-нибудь обманывал?

Левый глаз Томми выпучился, будто сам по себе захотел вылезти наружу, и сосед резко рванулся в мою сторону. Я успел отбить его правую руку, норовящую вцепиться мне в затылок, но левой рукой сосед молниеносно ухватил меня за горло и притиснул к стенке!

От неожиданности, я чуть не проглотил язык и выронил телефон.

– Отпусти… – прохрипел я.

Я схватил его за стискивающую моё горло руку и стал ее ломать. Я представил себе со всей ясностью будто рассматривал изображение на огромном телевизоре, как мои пальцы сдавливают его кожу, потом мышцы сгибатели и разгибатели, кровеносные сосуды, крошат розовые лучевую и локтевую кости…

Томми истошно заорал, дёрнулся назад, высвобождая посиневшее предплечье из моих пальцев. Он смотрел на меня волком, схватил пострадавшую конечность правой рукой и постанывая приземлился на свою скамейку.

– Ты чуть не сломал мне руку, – просипел он.

Я пожал плечами:

– Ты хотел меня задушить!

– Я этого не помню, – вдруг объявил Томми, – это ты схватил меня за руку и чуть её не сломал. Я заявлю на тебя в полицию!

Я на секунду призадумался, я и сам по-сути не понимаю, что на самом деле здесь произошло. Посмотрел на свою правую руку, посгибал, поразгибал пальцы. Не мог я нанести этому кабану такие повреждения.

– Томми, – примирительно проговорил я, – никакую руку я тебе не ломал, ты сам прищемил её вот этой дверью, – я указал на деревянную дверь в душевую.

В полицию Томми так и не пошёл, но добрыми приятелями мы быть, перестали.

10

– У меня теперь есть бесхозный сруб, Анатолий от него отказался, – рассказывал Колян.

Мы сидели в домике его тётушки в Косицах, иначе говоря в том самом строении, которое я раньше называл домом брата, и слушали мерный перестук дождя.

– Это тот Анатолий, которому ты строил баню? – уточнил я.

– Этот сруб – эта самая баня и есть, – грустно ответил брат, – по договору, я должен её забрать до первого июня.

– Ну, время есть, у тебя ещё два месяца. Чаю будешь?

– А, да, – рассеянно согласился Николай.

Я вскипятил воду, бросил пакетики, разлил по чашкам кипяток.

Мы прихлебывали вкусный чай, заедали сушками и я наблюдал за Коляном. Последнее время он вёл себя дёргано, внутреннее напряжение отражалось в его взгляде и поступках, его глаза иногда нездорово бегали, выдавая движущиеся по замкнутому кругу невеселые мысли. Казалось, он лихорадочно ищет какое-то решение и не находит выхода, будто блуждает в бесконечном лабиринте собственных мыслей и заблуждений.

– Ну рассказывай, – предложил я.

– Что рассказывать?

– Всё и рассказывай, то что видно невооружённым взглядом, я тебе и сам могу поведать. Хочешь начну?

Колян погрустнел и кивнул:

– Ну просвети, что ты там разглядел?

– Ну ладно, – я глотнул чая и посмотрел в окно. Дождик поутих и теперь плакал мелкой водяной взвесью. Набрякшая зелень, вспученная рифлёными следами трактора дорожная грязь, сизое небо без туч, делали эту деревенскую пастораль особенно унылой и грустной. – Ты пытаешься обустроиться в Косицах вот уже четвертый год. Ты создал здесь какие-никакие рабочие места, в сорока километрах отсюда у тебя есть некие строения, полуразрушенные и требующие долгого восстановления. Этот бывший колхозный механический цех ты называешь базой. Там у тебя стоят лесопильные станки и станок для оцилиндровки брёвен. Сейчас ты устанавливаешь туда четырёхсторонник для вагонки. Замкнутого цикла нет, все отходы от лесопильной деятельности куда-то вывозятся и вместо того чтобы приносить доход приносят только дополнительные не малые на круг расходы. Имеется также долгострой, это твой собственный дом с окнами, дверями и крышей, но без внутренней отделки, без отопления и без нормальной проводки, жить в нём по факту нельзя. Рядом с домом выкопан пруд и на берегу пруда стоит недостроенная баня, париться и мыться в ней тоже по факту нельзя. А ещё у тебя есть прораб, инженер, компаньон, или как лучше сказать, – я призадумался и нашел ёмкое по моёму мнению сравнение, – некий Сизиф, который, как ты мне сам недавно говорил, требует контроля, и вот этот Сизиф, пытается в одиночку закатить всё это твоё чудесное предприятие в гору. Фактически на этом твоём Сизифе замкнут весь цикл, и работа базы, и реализация, и развозка работников и т.д. и т.п. Второе имя твоего Сизифа, Белёк, это от «белки в колесе», но он у тебя мальчик, значит, Белёк. Откуда берётся прибыль, есть ли она вообще, ведает только этот твой Белёк, поскольку никакой, от слова, вообще, финансовой отчётности не предусмотрено. Ты корчишь из себя правильного инвестора и по итогу, вместо того чтобы прямо сейчас помогать своему Сизифу толкать неподъемное предприятие в гору успеха, которое, к слову сказать, может его ненароком придавить, ты сидишь здесь со мной, точишь лясы и слушаешь дождь.

– Но… – нахмурившись попытался братец что-то вставить.

Я поднял палец:

– Дай я продолжу, ты же сам меня попросил. В результате долгостроя и сопутствующих с этим всяческих перипетий, у тебя нешуточное напряжение в семье. И наконец, самое печальное это финансовая составляющая, – сделал паузу и пошёл снова подогревать воду для чая. Брат уткнувшись глазами в стол понуро молчал. Заварив себе новый пакетик, я продолжил:

– По моим оценкам ты вбухал во всё это, включая свой дом, Сизифа с базой, миллионов цать рублей. И помимо этого у тебя два кредитных автомобиля, миллионов на много рублей. Я ничего не упустил?