Кирилл Потёмкин – Цикл Игры #1 (страница 8)

600 тысяч на землю и 600 тысяч на стройматериалы уже были потрачены. В это же время, растущие как на дрожжах, проценты в банках по вкладам от населения, катились мимо меня уходящим в даль поездом упущенных возможностей, набитым под завязку моими счастливыми соплеменниками, в отличие от меня скудоумного, не поведшихся на уловки своих хитрых родственников, прощелыг..

На простой вопрос самому себе – как можно было приобрести что-либо не видя это что-то собственными глазами, не щупая руками, и даже не зная того где это самое искомое для меня приобретут и как это что-либо выглядит на самом деле? Я ответа не находил. Осознание того, что я скорее всего, несмотря на весь свой коммерческий опыт, совершил банальнейшую глупость просто жрало меня поедом изнутри.

Зачем Николаю нужна была вся эта Бендерская комбинация? Ведь он получается вместе с хохелом Сизифом врал мне в глаза неоднократно, хотя мог бы попросту взять у меня в долг и я бы, Бог свидетель, искренне желая ему помочь, дал бы эти деньги, и всё было бы по-чесному, без вранья и мошенничества.

Потом, спустя некоторое время, я как-то подуспокоился и сам себя убедил в не плохом начале нашей с Коляном совместной деятельности. Всё было замечательно до утра 10 мая.

В это день Николай, по собственной инициативе, привез меня на участок. Там уже находился нетерпеливый Белёк со работниками, мы походили с умным видом, порядили где и откуда начинать создавать фундамент. На мой вопрос, когда процесс запустится в полную силу, получил недвусмысленный ответ, что завтра утром мол и начнём!

По итогу всего этого театрального действа, я ощущая себя почти счастливым человеком, с чувством выполненного долга, уехал в Финляндию. По дороге к финскому дому, меня и настигла неприятная новость. Колян, благополучно запудрив «лоху», в моём лице, мозги и проводив в дальний путь, решил сруб отменить и никакого фундамента не заливать, мотивируя это тем, что на участке нет электричества, да и вообще сруб слишком большой, посему связываться с ним не стоит, будем мол строить несколько маленьких банных домиков и…

Кофе на плите убежал и брызгами обжёг мне руку. Я тихо выругался, и покачал головой.

Недосказанность между мной и Коляном переросла в настоящую проблему. Он ведь так и не соизволил приехать ко мне на нормальную мужскую беседу, мы ведь не чужие люди. Была одна краткая встреча. Он отверг все мои предложения по дальнейшему сотрудничеству и без обиняков сказал, что со мной никто работать не хочет, мол я как добрый и злой полицейский на допросе, веду себя непонятным для людей образом, будто два человека в одном мне уживаются, потом выписал мне долговую расписку на 600000₽, со сроком погашения до нового года.

Николай вёл себя неестественно и как будто хотел побыстрее закончить этот докучливый для него разговор. Наличие стройматериалов он безусловно подтвердил, утверждая, что он сам до этого воочию лицезрел отчетность по переводам денежных средств за эти искомые стройматериалы. Сказал, что раз уж так сложилась ситуация, он так и быть возьмёт их на реализацию и будет продавать. Это же самое фактически задокументировал и примчавшийся в Питер его, инженер в кавычках, Белёк, уведомив нас с Николаем, что стройматериалы уже на базе и их можно забирать. Я уже не говорю о том, что за некоторое время до этой знаменательной встречи, Белёк убеждал меня по телефону в том, что его водитель уже едет с грузом, что он уже всё что нужно благополучно забрал и отзвонился ему по дороге на базу и мол ночью, в неурочное время, они преодолевая сложности непогоды и усталость после долгого трудового дня, эти самые мои, свет клином на них сошелся, строй-Ё-материалы разгружали в поте своих утомлённых лиц. Также, без зазрения совести, Белёк тут-же заявил мне, что теперь время пошло, и он считает своим непосредственным долгом брать с меня какие-то несметные тыщи за каждый день хранения…

Даже в тот момент, находясь на этих странных переговорах, я верил своему младшему брату Николаю, с которым мы вместе читали молитвы и готовились к причастию, человеку, которого я искренне считал немного ни мало, своим духовным братом и, чесно говоря, в том, что стройматериалы действительно присутствуют в полном объеме у этого моего родственника на базе я не сомневался ни на мгновение.

Потому что, в противном случае, получалась и вовсе, для моего понимания в тот момент, непредставимая картина.

Выходило, что под личиной моего воцерковлённого брата скрывается двуличная тварь, для которой православные каноны и благодать Коси́ц лишь прикрытие, а благословения батюшки Владимира всего-лишь пустой звук…

В общем, не долго думая, повертев расписку Коляныча в руках, я в свою очередь уничтожил все договора с Бельком, и мы разошлись по разные стороны ринга и больше не созванивались.

Была ещё мимолетная встреча на пару слов в театре. Но я о ней даже не вспоминаю. Единственное, что сказал мне тогда Колян – позвонить батюшке Владимиру.

«Может он прав?» – подумал я, пригубив ароматный кофе. – «Может действительно настала пора поговорить с духовником?»

12

Михаил..

Я поежился. В утреннем, ещё не до конца пробудившемся от морозной ночи просторном храме, я почувствовал промозглость и даже сырость. Мы приехали раньше времени, наверное поторопились, но дома, в четырёх стенах замкнутого пространства тесной квартиры было уже не усидеть. Хотелось что-то делать и куда-то спешить. Накрытая тканью высокая скамейка, своего рода постамент для гроба, уже находилась в центре храма и пока пустовала. Незнакомые мне люди бродили и стояли слушая батюшку проводившего панихиду. Огромный, тусклой позолоты крест за спиной священника нависал над этим небольшим столпотворением, и храм множеством глаз – ликов святых словно исподволь наблюдал за суетными людьми, впитывая их эмоции и забирая их скорбь.

«Храм делает свое дело и излечивает души» – подумал я. – «И кто бы что не говорил, православная, великая метакультура, пропитана вечным добром и неизбывным светом. По-другому и быть не может!»

В это искренне хотелось верить, особенно мне, особенно в последнее время. К сожалению, я уже не мог ездить в Коси́цы, батюшка Владимир при последнем нашем общении дал мне недвусмысленно понять, что приезжать мне пока не надобно. Да и судя по доходившим до меня слухам, мой брат Николай, рассказывал всем, что я неадекватный, чуть ли не сумасшедший человек, и со мной никаких дел иметь нельзя, что я обидел его малолетнего сына Леонида, и толкнул его беременную жену, Катерину. Батюшка Владимир, советовал подождать и не горячиться, не встречаться с братом до поры, хотя честно признаюсь я сам настаивал на этой встрече. Хотелось всё таки поговорить с Николаем без обиняков, побеседовать неспешно о том что всё-таки произошло, и задать ему всего один тревожащий меня вопрос – а были ли стройматериалы?

«А был ли мальчик?» – шутка смеха, хотя сейчас мне вовсе не до шуток.

Может быть, Коля сможет мне предоставить некие свидетельства, пусть даже косвенные, что эти самые клятые материалы действительно присутствовали физически, а не только в моём воспалённом воображении. Я конечно в это не верил. Хотя в глубине души и очень надеялся, что всё же я ошибаюсь, и Бог своими неисповедимыми путями так управит, что наши с братом даже окончательно зашедшие в тупик отношения смогут как-то наладиться. Поэтому и настаивал, заручившись поддержкой деда Михаила, отца Коли, на нашей с Николаем, под патронажем самого деда Михаила, встрече. Хотя, эта встреча, честно признаться, была изначально анонсирована самим же Михаилом. Он очень хотел добиться нашего с братом премирения. Но этот разговор так и не состоялся. Коля пару раз сначала соглашался потом уворачивался и отказывался. И надо отдать должное Михаилу, узнав о наших с Колей разногласиях, он очень захотел докопаться до истины в этом запутанном по его мнению деле и принудил меня на откровенность, в итоге каюсь, я всё ему практически и рассказал. Также я поведал ему о том, что, по-моему мнению, Николая надо просто спасать и тянуть дальше некуда, поскольку этот хохел инженер, словно имеет на него некое гипнотическое воздействие и вот уже несколько лет просто выдаивает бедного Колю до исподнего. Я говорил Михаилу, что если посмотреть на ситуацию «с высоты птичьего полёта», то ту череду глупостей проделанных Николаем Изидовым, за эти годы его плотного общения с Бельком, нормальный человек в здравом уме и твердой памяти просто не смог бы сделать. Просрать больше двадцати миллионов рублей и при этом иметь недостроенный дом, построенный по рисунку на коленке Белька, с нарушением элементарных норм, без надлежащего инженерного проекта и продолжать при этом терять деньги, залезая в долги и выплачивая кредиты, и с упорством идиота и дальше вкладывая средства, с величайшим трудом наскребая их по сусекам, в фактически бизнес другого человека, созданный этим пронырлевым хитрецом на твоем же собственном горбу, это надо умудриться и очень даже постараться. Наверное, для достижения такой цели необходимо стать королем среди дураков, чтобы в итоге добиться такого антирекорда собственной глупости.

Последнее время мы с Мишей много общались, и даже ходили вдвоём в театр. Он стал мне как друг. Невзирая на разницу в возрасте, дед Михаил рассказывал мне о своей молодости и собственных достижениях. Я узнал о том, что он оказывается в бытность студентом разработал своего рода пылесборник, но не пылесос, а именно устранитель пыли из воздуха, и в последствие подобную разработку действительно кто-то успешно реализовал, но к сожалению, это оказался не он, не Михаил. Также дед вспоминал с толикой горечи, что как-то предложил сделать в двигателе внутреннего сгорания некую математическую последовательность регламентирующую частоту и моменты воспламенения свечей. Именно такая система под названием бортовой компьютер и присутствует сейчас практически в каждом автомобиле, работающем на ископаемом топливе. Но тогда, в период существования великого Советского Союза, к предложению молодого инженера Михаила никто так и не прислушался.