Кирилл Пак – Белый Волк (страница 5)
Кирилл мотнул головой, снова отрицая свое согласие, но вслух сказал о том, что его удивило:
— Как же ты клиента совсем одного бросил?
— Сегодня, вроде, ничего случиться не должно, — не оглядываясь, ответил бывший десантник. — Еще два дня должно быть спокойно. Так что можно дух перевести. А бывает, что и спать некогда. О, уже восьмой этаж. Последний рывок…
Игорь звякнул ключами, неожиданно перешел на бег, а когда Самасад его догнал — мужчина уже открывал дверь.
— Заходи. — В небольшой прихожей включился свет. — Ванная справа, комнаты слева, кухня прямо. Проходи, осматривайся. Сосиски будешь? Кроме них, у меня в холодильнике только кофе и пельмени.
— Не откажусь. А зачем кофе в холодильнике держать?
— А почему бы и нет? — С кухни послышался шум воды. — Он ведь все равно пустой.
— Логично, — хмыкнул Самасад и свернул налево.
Проходная комната выглядела весьма аскетично. Вместо люстры из потолка торчали крюк и кусок проволоки, свет давали два торшера по сторонам разложенного дивана, у противоположной стены, на широком комоде, стоял телевизор, а рядом с ним — небольшой монитор, на котором попеременно была видна то пустая лестничная площадка, то пустой коридор, посередине которого стояли черные ботинки. А может, и не черные — просто картинка была одноцветной. Еще у окна имелся журнальный столик. В одном углу стопкой лежали пять тетрадей, в другом — гордо стояла пустая консервная банка с торчащей из нее вилкой.
— Верю, — тихо признал Кирилл. — Так не живут. Типичная дежурка.
Он пересек комнату, толкнул вторую дверь — и увидел застеленный матрацами пол, шведскую стенку в углу, качающуюся перед ней тяжелую боксерскую грушу.
— Три часа в день, — громко сообщил сзади Игорь.
— Что «три часа»? — не понял Кирилл.
— Занимаюсь минимум три часа. Знаешь, чем отличается вольный человек от вояки, служивый?
— Чем?
— Тем, что вам все приходилось делать из–под палки, чтобы начальство не ругалось. А вольный человек вынужден лупить себя палкой сам. Только зазевайся — и тебя уже съели.
— Плевать мне было на начальство, — огрызнулся Самасад. — Мне служба нравилась. И тренировался я для души.
— Устав, рабочее место, расписание, графики, отчеты, стоящие над душой командиры, — перечислил бывший десантник. — Можно подумать, я сам в твоей шкуре не бывал. А знаешь, как трудно гонять себя до седьмого пота, когда хочется спать, пива и на диван перед телевизором? Когда знаешь, что никто тебя не отругает и даже не осудит, хоть ты весь день пластом лежи? Когда про старания твои никто не узнает, не оценит, не похвалит? Проще вместе с ротой с рампы высыпаться, чем одному вкалывать, что бешеному ишаку. Ну что, по рюмашке или по тонику?
— По тонику, — решил Кирилл.
— Вот и я чего–то перегорел. Какой смысл водкой нажираться, коли все равно сейчас спать ляжем? Ни подурить, ни кайфа словить. В другой раз нажремся. Тут такое дело, Кирюша. Диван, как видишь, один. Придется тебе сегодня на матах переночевать. Завтра диван купим — будешь нормально спать.
— Не собираюсь я тут спать! — возмутился Самасад. — Сегодня просто деваться некуда. А завтра наши дорожки разойдутся.
— Да я не заставляю, служивый, — пожал плечами Игорь. — Однако здесь удобнее. Всегда рядом с клиентом. Чуть сигнализация сработает — сразу рядом оказаться можно. Ну, и вообще приглядывать. Нас же здесь не батальон, друг друга три раза в день менять. Приходится на месте обживаться… — Он вышел на кухню и вскоре вернулся с двумя алюминиевыми банками. Одну протянул гостю, вторую открыл с громким хлопком, тут же присосался к дыхнувшему белым облачком отверстию. Выпив не меньше половины, он перевел дух: — Хорошо! Кстати, сколько лет твоему аппарату было?
— Говорил же, двадцать лет мотоциклу.
— Достойный дедушка. — Игорь поставил свою банку между телевизором и монитором, отодвинул верхний ящик комода, достал пачку пятитысячных в банковской упаковке, надорвал рубашку, немного отсчитал, переложил в карман, остальную стопку выложил на журнальный столик. — сто пятьдесят тысяч. Это, если в баксах, чуть больше полтарушки получается. Аванс за первый месяц. Купишь себе другой аппарат. И тебе на душе приятно будет, и для дела полезно.
— Я же сказал, — вздохнул Кирилл, — не стану я этим делом заниматься.
— Утро вечера мудренее, Кирюша. — Хозяин невозмутимо положил рядом с деньгами связку ключей: — Это твои. От дома и квартиры.
— Мне это не нужно. Да и «Ява» моя нынче и тысячи рублей не стоит. Старье. Память о дяде, и больше ничего.
— Что ты одно и то же долдонишь? — Игорь снова взялся за банку. — Я тебя что, уговариваю? Вот твой временный дом, коли согласишься. Вот твоя зарплата. Что делать, ты понял. Подумай, до завтра время есть. В крайнем случае, испытательный срок можешь взять. Первый месяц отработаешь, потом решишь. Ну, и я на тебя посмотрю. А теперь пошли сосиски есть, пока не выкипели. Раздавим еще по баночке — и спать.
Через полчаса Самасад, закинув руки за голову, лежал под боксерской грушей на поролоновом матрасе. Бывший десантник выдал ему чистую простыню и какое–то покрывало — но спецназовцу, не раз ночевавшему в горах вообще на сырой земле и камнях, под дождем, в промозглом тумане, подобные условия спартанскими отнюдь не казались. Скорее, наоборот. Вот только…
«Больно гладко все получается, — опять мелькнуло у него в голове. — Жить негде — жилье предлагают. Работы нет — работу. Профессии — так нужно от меня именно то, что я и так получше многих умею. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Подвох. Наверняка где–то есть какой–то хитрый подвох…».
Но подвоха вычленить никак не удавалось, и мысли невольно сползали к тому, что он теперь сможет не только избавить маму и сестренку от своего присутствия в и без того тесной комнате, но и помочь им деньгами. Все же, полторы тысячи баксов — это не жалкие лейтенантские копейки… Которых он, к тому же, больше не имеет.
Класная зарплата… Нормальная квартира… Нормальная служба… Нормальная жизнь…
Кирилл не заметил, когда мысли сменились сном. Просто по ушам вдруг ударил щелчок дверного замка, он вскочил — и понял, что настало утро.
Хозяин ушел, не удосужившись ни попрощаться, ни что–либо пояснить, ни оставить записку. Самасад побродил по квартире, открыл холодильник, набитый только пивом и тоником. Ничего удивительного, что кофе находилось здесь же — вместе с прочими напитками. Еда отсутствовала как класс.
— Дежурка, — захлопнул дверцу Кирилл. — Жратву все приносят только на одну смену. Прямо как в караул попал.
Он вернулся в комнату, поискал пульт от телевизора, не нашел, остановился возле стола, на котором все еще ждали его решения сто пятьдесят тысяч рублей и связка ключей.
— Ведь не боится, что заберу деньги и сбегу куда подальше, — поморщился Кирилл. — А может, он и прав. Лучше один раз полторы «штуки» потерять, чем потом опасаться, что напарника перекупят какие–нибудь духи…
Избавить родных женщин от постоянного присутствия уже взрослого, успевшего обрести свои привычки мужика, от которого никуда не уединиться, в присутствии которого ни парня не привести, ни дурацких сериалов не посмотреть, ни в подушку о своем не поплакать. Подкинуть им деньжат, чтобы не так грустно было. Самому хоть как–то приподняться, приодеться, «жирок» накопить. Вернуть себе «колеса», без которых сразу чувствуешь себя ущербным существом. Червяком, еле ползающим по миру.
На мониторе сменилась картинка, он увидел трех малолеток, затеявших перекур перед знакомой дверью.
— В конце концов, — выдохнул он, — через месяц я могу это бросить и найти себе другое занятие.
Кирилл сгреб со стола ключи, пачку красно–коричневых бумажек, решительно вышел из квартиры, захлопнув за собой дверь, стремительно сбежал по лестнице до четвертого этажа, притормозил, рыкнул на «курилок»:
— Ну–ка, поджигатели, хабарики в карман и пошли вон отсюда!
— Твое какое дело, дятел? — недружелюбно отозвался один: коротко стриженный, конопатый, в ботинках с высокой шнуровкой — и демонстративно затянулся цигаркой.
— Мое? — Самасад качнулся вниз вдоль перил, сцапал его за шкирку и резко согнул руку, сдергивая вдоль пролета. Грубиян сдавленно хрюкнул и скатился по ступенькам, гулко врезавшись головой в стену. — Еще вопросы есть?
Пацаны тут же побежали вниз. Задержался лишь первый, погрозив кулаком с третьего этажа:
— Мы еще увидимся, козел!
— Не советую, — покачал головой Самасад. — Полотенцем бриться заставлю.
Хотя, московская шантрапа могла и не знать, как можно использовать в воспитательных целях обычное вафельное полотенце.
Глава 3
—
—