Кирилл Пак – Белый Волк (страница 4)

— Кто из вас Самасадский? — поинтересовался из–за двери молодой худощавый сержантик. — Выходи.

В дежурке находились всего трое сотрудников. Усатый, расплывшийся от сидячей работы старший лейтенант что–то заносил в журнал — его сальные шевелящиеся губы отражались в стекле перед столом, — еще двое сержантов сидели на стуле у окна и смотрели в темную московскую ночь.

— Самасадский? — хмуро спросил старлей, открывая бумажник и вытаскивая закатанную в пластик карточку водительского удостоверения. — Отчество, место и дата рождения?

Кирилл ответил, и милиционер засунул «права» обратно в отделение портмоне.

— Ну, рассказывай. Что у вас там случилось, из–за чего возникла ссора, кто участвовал в драке, как познакомились?

— Ничего не случилось, — пожал плечами Самасад и коротко повторил версию бывшего десантника: — Ехал мимо, увидел, как мужик в кустах торчит. Решил, что он помочиться под стеной захотел. А там завтра дети будут бегать, опять же вонь днем на солнце поднимется. Вот и решил его оттуда шугануть. А он, оказывается, просто курил. Не верите — двигатель на «Восходе» потрогайте. Он еще горячий. Если бы долго там торчал, знакомился с кем–то или выпивал, «горшки» давно бы остыли.

— То есть, никаких драк, никаких ссор, никаких споров у вас и находящихся возле кафе граждан не возникало? Никаких неприязненных отношений, никаких конфликтов?

— Ничего не было, — уверенно подтвердил Кирилл.

— Ты уверен?

— Абсолютно.

— И никаких врагов у тебя там нет, никто ни за что мстить не станет?

— Нет.

— Уверен?

— Сколько можно одно и то же долдонить? — начал злиться Самасад.

— Ну, как знаешь, — невозмутимо повторил старший лейтенант. — Посиди чуть–чуть, я твои объяснения в протокол занесу. То есть, остановился без особых причин, ничего подозрительного не видел, ни с кем никаких ссор не возникало, неприязненных отношений ни с кем в данном районе не имею… Я правильно записал?

— Правильно.

— Распишись в протоколе… — Старлей дождался, пока задержанный поставит внизу бланка короткую закорючку, и вручил ему бумажник: — Проверь содержимое и свободен. После того, как выйдешь за дверь, никакие жалобы не принимаются.

Самасадский кивнул, заглянул в отделение для прав, для техталона, пошевелил пальцами три стольника, сунул все в карман:

— А каска?

— Вон, с подоконника возьми. Претензий нет? Распишись вот здесь. Все, спокойной ночи. Желаю больше к нам не попадать.

— Я и не рвался. — Руки Кирилл протягивать не стал, вышел за дверь, сделал пару глубоких вдохов, наслаждаясь прохладой, и направился в просвет между домами, за которым виднелись уличные фонари.

Везли их в отделение минут десять. Значит, возвращаться назад придется не менее часа. Ну, да ему к длинным переходам не привыкать….

Однако уже минут через десять возле тротуара перед ним притормозила потрепанная «восьмерка», пассажирская дверца распахнулась, и наружу выглянул Игорь:

— Банзай, служивый! Меня тоже выпустили. Садись, чего ноги зря топтать? Нам все равно в одно место.

Глава 2

Связываться со странным мужиком Самасадскому совсем не хотелось — но еще меньше хотелось топать пешком еще два–три километра. Поэтому, после короткого колебания, он кивнул:

— Спасибо, — и полез мимо бывшего десантника на заднее сиденье.

— И почему у нас никто никому на слово не верит, Кирюша? — удивился мужик и прихлебнул пиво из банки с какими–то черными иероглифами. — Они ведь, гады, мурыжили меня, пока им паспортные данные из Кравотыни не подтвердили. А потом еще полчаса спрашивали, какого лешего я в Москве делаю? Воблу вялю! Нечто не ясно, что у нас в деревне рабочих мест всего два лесника, три рыбинспектора и один коровник. Вот в столице не пропадешь. Здесь для крепкого мужика завсегда славное дело найдется.

Самасад промолчал. Сам он уволился уже два месяца назад, но занятия по душе так и не выбрал.

— Смотрите, пожарники, — притормозил в десяти шагах от коричнево–красного «Зила» водитель. — Шланги сворачивают. Никак, горело что?

— Чему тут гореть, асфальт да столбы кругом. — Игорь опрокинул банку над раскрытым ртом, выливая в горло последние капли, смял тонкую жестянку, кинул в окно, сунул руку в карман, вытянул стольник, отдал водителю и полез наружу.

— Чего мусоришь? — упрекнул его Кирилл, выбираясь следом.

— Банка денег стоит, подберут, — невозмутимо ответил десантник и сплюнул: — Вот козлы! Попадутся еще — руки повыдергиваю и в задницу воткну.

— Чего там? — Кирилл обогнул мужика и тут же почувствовал, как по спине прокатилась холодная волна ненависти, перемешанной с тоской и безнадежностью. Вместо его только что чисто вымытой «Явы» у столба лежала сальная головешка, местами покрытая пеной, местами выпирающая черными боками. От бывших покрышек во все стороны торчали стальные волосы корда, колеса покорежились, «бардачки» и сиденья исчезли вовсе, оставив только ребра каркаса. — Вот, с-суки… То–то полицаи с меня расписку взяли, что у меня тут знакомых нет. Не хотели «криминалом» статистику портить.

Пожарный «Зил» пыхнул сизым дымком, низко зарычал, развернулся через дорогу и укатил куда–то к Клязминской улице. На парковке перед универсамом сразу стало пустынно. На дверях кафе тоже висел заметный издалека, тяжелый амбарный замок. Видимо, чтобы зря не стучали.

— Жалко твою технику, служивый, — кашлянул Игорь. — С этими подонками всегда так. С тобой не справятся — так на том, кто сопротивляться не способен, зло сорвут. Или на том, что не способно. Новый мотик был?

— Лет двадцать уже. От дядьки достался, царство ему небесное, — подошел ближе к обгорелому железному скелету Кирилл. — Я еще в школе был, в девятом классе.

Судя по тому, что столб закоптился метра на два в высоту, «Ява» горела жарко. Наверное, мстители не просто срезали бензошланг и дали натечь топливу, а набрали его в какую–то емкость и щедро полили мотоцикл сверху, дали бензину слегка впитаться в поролон, попасть в ящички для инструмента, и только потом кинули спичку.

— Ублюдки! Резать их нужно всех сразу, никого не отпускать, — сжал кулаки Кирилл. — Чтобы ни свидетелей не оставалось, ни крыс.

— Тут моя вина тоже есть, — положил ему руку на плечо десантник. — Ты же из–за меня в это ввязался? Знаешь что… Давай сейчас ко мне смотаемся и попытаемся чего–нибудь придумать. Ты теперь все равно без колес, правильно? Так что поехали. Нервы подлечишь, заодно посмотришь, какая служебная жилплощадь нашему брату положена. Пошли, не смотри на него. Все равно теперь ничего уже не изменить.

— Столько лет! Ублюдки, — никак не мог прийти в себя Самасад.

Всего пару часов назад он был свободным человеком, который способен с ветерком помчаться в любое время в любую сторону света. А теперь — что? Метро, трамвай, троллейбус? За город — только на электричке, девчонку знакомую не прокатить, самому на рыбалку к глухому озерцу не уехать. За что? За то, что не дал человека зарезать?

— Ничего. Бог даст, мы с ними еще свидимся, — словно подслушал потаенные мысли Игорь. — Поехали. Поехали–поехали, служивый. У меня дома маненько есть. Взбодришься, чтобы не так тоскливо было. Давай.

Чуть не силой Игорь повел его за собой, поднял руку. Через пару минут рядом притормозила синяя «шестерка».

— В начало улицы Удальцова, дом четыре, — наклонился к открытому окошку бывший десантник. — Едем? Давай, Кирюша. Садись.

Четвертым домом оказалась длиннющая панельная девятиэтажка, что вытянулась вдоль тихой полуночной улицы, накрытой, словно сетью, тонкими ветвями деревьев, на которых только–только начали набухать почки. Правда, двери на лестницы были почему–то сделаны не с улицы, а со стороны обширного пустыря, лишь кое–где поросшего кустами.

— Вон, рыжий «Паджеро» видишь? — указал Игорь на высокий джип цвета застарелой ржавчины. — Нашего клиента машина.

— Твоего, — мимоходом поправил его Самасад.

— Какая разница? — так же легко отказался тот от намека и свернул ко второй парадной, вынимая из кармана ключ. — Пешком поднимемся, ты не против? Гляну, как он там.

— Какой этаж?

— Девятый, — ухмыльнулся его новый знакомый. — Все отказываются.

— Легко, — фыркнул Кирилл. — Ты бы по горам со мной побегал, глупых бы вопросов не задавал. Мне этот девятый этаж — как тебе до лифта дойти.

— Я, кстати, ему в машину маячок поставил. Когда зажигание включает, начинает работать. — Десантник пропустил Кирилла вперед и тихо прикрыл дверь подъезда. — И нагнать всегда можно, если отстал. Нам сперва на четвертый.

Квартиру охраняемого чинуши закрывала железная дверь, выкрашенная под красную вишню с якобы выжженным ромбом вокруг выпуклого глазка.

— У меня там камера стоит, — указал куда–то в стык стены и потолка Игорь. — И еще одна внутри, сразу за дверью. Дальше лазить не стал, мало ли чего? Дело молодое, чего мне за ним подглядывать? Девица его ладная навещает, грудастенькая, рыжая, в цвет машины. Сам бы с такой покувыркался, да работать надо.

— А сейчас за ним кто смотрит? — кивнул на дверь Самасад.

— Никто, — зевнул десантник, подмигнул в невидимую камеру и двинулся дальше вверх по лестнице. — Одному совсем неудобно. Сигнализация на двери есть, камеры на ресивер все пишут, но один фиг неудобно. Я ведь не робот — сутки напролет сычом у экрана сидеть. У меня свои дела бывают, отлучиться иногда нужно. В магазин там за продуктами, али еще куда. Иногда не мешает и квартиру, и его самого караулить — а как одному? С тобой на пару куда проще выйдет работать.