Кирилл Пак – Белый Волк (страница 3)
— В армию призывают, — поправил Игорь. — И всегда невовремя. Если сам — значит, поступил куда–то.
— Поступил, — признался Кирилл.
— В десантное?
— Да достал ты своим десантом! — не выдержал Самасад. — В пехотное! В пехоте я служил, в обычной мотострелковой бригаде в Каменке. Потом на юг перевели, для разносторонности.
— А чего, в пехоте тоже неплохо, — примирительно кивнул Игорь. — На танках покататься можно. И это… В блиндажах тепло.
— Сам ты блиндаж, — скривился Самасад. — Палатка и мешки с песком. Если повезет — могут и кунгом осчастливить с бетонными блоками.
— Это на юге, что ли?
— На нем, — согласился Кирилл.
— Странно.
— Что?
— Да три часа, вроде, прошли уже. Чего не выпускают? Жмуриков у кафешки не было, ножей гопники не сбрасывали, с собой унесли. Крови пустить никому не успели.
— Статью выбирают.
— Ерунда. Если бы собирались сажать, в одну бы камеру не сунули. Дабы не сговорились в показаниях. Так загребли, для отчетности. Забыли, что ли?
— Какая разница? Все равно ночь на дворе. Спи. Солдат спит, служба идет.
— Это у тебя служба идет! А у меня водка греется. — Игорь раскинул руки и громко прокричал: — Свободу невинно осужденным!
— А «демократизатором» по почкам ты не хочешь?
— Нет, не хочу. — Бывший десантник перекатился на живот. — А почему ты с «правами»? Показал бы им свой «военный», тебя бы отпустили. Менты ведь вояк не загребают.
— Я в запасе.
— Где-е?! — изумился Игорь и даже сел на топчане. — Тебе ведь, по годам, от силы старшего лейтенанта дать должны! Еще служить и служить, как медному котелку. Или квартира с неба свалилась, и теперь без погон куда слаще живется? Как мама с сестренкой?
— Живут, — вяло ответил Кирилл. — Все нормально.
— Все так же, — сделал вывод мужик. — Мама с дочкой в комнате, а у тебя матрасик на кухне под столом. Чего тебе не служилось?
— Надоело.
— Ну да. Портупея на пятках жать начала. Выгнали, что ли? За пьянку, или учудил чего? Блиндаж на учениях утопил?
— Отвяжись.
— Значит, за пьянку… — вывел мужик. — А по виду не скажешь. Подшился, что ли?
— Не твое дело.
— Ладно, не комплексуй, со всяким бывает. Коли завязать смог, значит все в порядке. Воля есть.
— Под трибунал я попал. Со всей группой. Так что заткнись. До сих пор тошно.
— Всей группой? — Игорь уселся на топчане удобнее, поджав ноги под себя. — Это как же вы ухитрились?
— Никак… — Кирилл погладил подбородок. — В общем, мужик к нам пришел. Местный, колхозник. У него дочку украли. Пять лет всего малышке. Эти ублюдки с него два миллиона долларов требовали. А чтобы отдал, видеокассеты присылали. Как ей волосы выдергивают. Знаешь, так, наматывают прядь на палец и рвут со всей силы. У нее вся голова была в проплешинах. Пальцы ей крышкой сундука давили. Малышка совсем. Тощая, глазки голубые, огромные на маленьком личике. Слезы текут постоянно, кричит. Волосы совсем белые, будто поседела уже. Снимали, значит, они это на камеру и присылали. Папе. А откуда у него такие деньги? Вот он к нам и пришел, собрать пытался. Ну, по солдатам, офицерам. Хоть что–то. С ума уже почти сошел. Там же прикормленные все у бандитов. Менты, прокуратура, комендатуры местные. Короче, мы узнали поподробнее, кому платить нужно, а когда на патрулирование нас выдвинули, «коробочку» в трех километрах оставили, пришли тихо в аул, да банду всю в ножи и взяли. Сперва обоих караульных, а потом и тех, кто внутри. Рыл семь было, ублюдков. В общем, освободили девчонку. Еще двух рабынь русских там нашли, и трех наших ребят, пленных. Тоже выпустили, естественно. Но тут уже тихо не получилось. Пока выходили, пока оружие бандитское выволакивали, «коробочку» ждали, чтобы вывезла, — местные вокруг собрались. Угрожали, ругались. Требовали, чтобы мы чужих рабов не трогали. Но нас ведь четверо было, со стволами. Особо не забалуешь. Уехали мы оттуда вместе со всеми, кого в подвалах нашли. Ну, а как вернулись в часть, нас всех под арест взяли и начали прессовать. Отклонение от маршрута патрулирования, нападение на населенный пункт, убийство, ограбление. В общем, полный букет. Прокуратура обещала всем от восьми до десяти лет отмерить. Повезло, капитан на себя все взял. Отмазал нас от тюрьмы. А самому ему «пятнашку» влепили. Мы же, как вышли, все рапорта написали. В жопу такую службу. Не хочу.
— Лихо тебя поломало… — Игорь похлопал себя по карманам, сплюнул: — Ничего нет! Господи, как водки хочется. А ты, Киря, не дрейфь. Найду я твою девчонку, найду. Дай мне восемь дней — и отведу к самой двери. Не проблема. Только я так и не понял, как тебя звать?
— Кириллом меня звать. — Самасад тоже сел. — Отец назвалтак меня в честь деда. В Афгане погиб, под Кабулом. Вот он как раз и был Комбатом 136 отдельного батальона ВДВ. Подпола получил, а через день их штабную машину из РПГ подорвали…
— Спецназ?
— Чего?
— Да я сразу не врубился. Группа, «коробочка», «в ножи». Так ты спецназовец, что ли?
— Какая теперь разница? Валить там всех нужно было. Все они заодно. Нет свидетелей — нет проблем. Честными офицерами сейчас бы числились. — Кирилл передернул плечами. — Правильно пиндосы делают: засекли со спутника, что дух в деревню вошел, подняли «Б-52», да дня через три эту деревню с камнями и перемешали. И ни у кого никаких вопросов. «Бомбер» высоко, снимки давно в архиве. Высыпали тонн пятьдесят «осколочных» — и полный ажур. Нет свидетелей, нет проблем. А у нас одни подставы. Там депутаты, там правозащитники, там менты, там бандиты. И все заодно против тех, кто за страну сражается. Сплошной дебилизм.
— Подожди, Кирюх. — Игорь наклонился вперед и понизил голос. — А на меня поработать не хочешь? Мне люди с твоей подготовкой нужны.
— Кем? Вышибалой в ресторане?
— Зачем? Это будет, как микроскопом гвозди забивать. У тебя квалификация повыше, если не ошибаюсь. Подожди, не перебивай. Ты ведь старлеем был? Это значит, что у тебя в районе пятнашки оклад, плюс накрутки. «Пайковые» там, за выслугу, за должность. Это тысяч двадцать пять — тридцать примерно. Плюс «боевые». То есть, все утраивается. В общем, в сумме что–то около «штуки» баксов получается. Давай так: положу тебе для начала полторы «штуки», плюс жилье. Согласен?
— Полторы тысячи долларов? — Кирилл поднялся, подтянул к себе куртку, отряхнул, словно собирался выходить. — Интересно, за что? На «стрелки» ездить, или просто кого–то завалить?
— Почти угадал. И ездить, и «валить», возможно, придется. Да только не по заказу. Есть у меня такое хобби: телохранительством заниматься. Охраняю одного пузатенького чинушу с улицы Удальцова. Думаю, напарник бы мне пригодился. Что скажешь?
— Так сразу? С улицы, незнакомого человека? На полторы тысячи долларов и в телохранители? — Самасад презрительно сплюнул. — И я должен поверить в такое безоблачное счастье?
— У тебя очень хорошие рекомендации, Кирилл, — широко улыбнулся бывший десантник. — Просто исключительные.
— Откуда?
— От меня.
— Откуда? — не понял сразу Кирилл.
— Забыл, как мы сюда попали, приятель? — подмигнул ему Игорь. — Если ты без раздумий заступился за незнакомого человека, то уж охраняемый объект точно не бросишь. Исключено. Девяносто процентов гарантии. И совесть не позволит, и профессионализм. Ты ведь все же офицер, белая кость. Не каратист из подпольного клуба. Как раз то, что нам нужно.
— Кому вам?
— А тебе не все равно? — ухмыльнулся новый знакомый. — Я ведь тебя не на уголовку подбиваю — ларечников крышевать или гоп–стопом заниматься. Вполне благородное дело предлагаю. Жизнь невинного гражданина защищать от злобных посягательств всякой шушеры. Причем не авторитета какого, а честного работягу, научного работника, исследователя из солидной лаборатории. И вдобавок — за хорошие деньги. Ты, если честно, не производишь впечатление племянника Абрамовича. И профессии, кроме как воевать, наверняка не имеешь. Судьба только что сдала тебе клевый джокер. Честная работа по основной специальности. По рукам?
— Больно складно получается, — не стал пожимать протянутой ладони Самасад. — Как по нотам.
— Ты еще скажи, что я специально твой маршрут вычислял, чтобы драку в нужном месте устроить, — хмыкнул десантник. — И телепатически внушил в свару ввязаться. И полицаев разнять заранее нанял. Ты, брат, не Чемберлен, чтобы по Москве на тебя охоту устраивать. Обычный естественный отбор. Золото тонет — говно плавает, ссыкуны мимо едут — честные рядом к плечу встают. Вот нас друг к другу само собой и прибило. Ничего странного. Судьба. Тебя прибило — мальца, наоборот, отнесло. Это ведь тебя не удивляет? Так что, по рукам?
— Темнишь ты чего–то, — недоверчиво мотнул головой Кирилл. — Хобби, судьба… Платит–то кто за охрану? Чинуша? Контора?
— А никто не платит, — отмахнулся Игорь. — Мы на общественных началах это тянем.
— Полторы тысячи долларов в месяц на общественных началах?!
— Тебе какая разница, служивый? Под статью тебя никто не подводит. Да ты и сам не дурак, не пойдешь. А при честной работе беспокоиться ни к чему. Меньше знаешь, крепче спишь.
— Не пойдет, — уселся обратно на топчан Самасад. — Недомолвки, недосказы. Явно авантюра какая–то. Хватит мне и военной службы — голову в петлю ни за что совать. Всех денег не заработаешь. Переживу.
Тут как раз загремел засов двери, и в ответ его новый знакомый ничего сказать не успел.