Кирилл Луковкин – Про чтение. Часть 1. Основы (страница 9)

Совершенно очевидно, что раса земноводных всего лишь искусно подобранная метафора того, как рабы однажды могут стать хозяевами. Самое главное в этом произведении — искусно переданные изъяны западной экономики, политики и уровня мышления, недалекость, а порой откровенная глупость людей, которые за коммерческой прибылью не способны разглядеть очевидную опасность уничтожения. Это система, пожирающая саму себя. Очень важно, что Чапек описывает события нейтрально, как настоящий профессиональный журналист: сначала причины, затем последствия. Никакого морализаторства. То есть читателю предоставлено право сделать выводы самому. Если он конечно достаточно разумен для этого. К тому же тема актуальна. Такие вещи происходят и сегодня: одни вкладывают оружие в руки других, не понимая, к каким катастрофическим последствиям это может привести.

Кроме сюжета хорош язык, книжка читается с удовольствием и, начинаясь как забавный анекдот, постепенно набирает обороты и серьезность. Роман — один из лучших примеров того, как надо использовать кривое зеркало сатиры, чтобы высмеивать наши пороки.

Умная интересная книга.

Олаф Стэплдон — «Создатель звезд» (1937)

Олаф Стэплдон — редкий, дивный тип автора-фантаста первой половины 20 века, не обласканного ни значительными тиражами, ни большим общественным вниманием, ни жанровыми наградами, но вместе с тем писатель странного, особого дара, позволившему ему создавать вещи исключительные по внутреннему потенциалу и смысловому наполнению. Обычная история: заурядный с точки зрения постороннего обыватель, Стэплдон оказался мечтателем и демиургом таких масштабов, на которые никогда никто раньше до него не замахивался.

Показательны в этом смысле два его самых известных фантастических романа — «Первые и последние люди» (1930) и «Создатель звезд» (1937). В первом романе писатель сосредотачивается на эволюции человеческой расы с горизонтом в миллиарды лет, смело, дерзко и совершенно справедливо предположив, что человек изменится в будущем до неузнаваемости, претерпев целую серию скачков в своем развитии. Избрав в качестве литературного инструмента прием рассказа-монолога, Стэплдон разворачивает перед читателем подробную историю будущего человечества в виде дорожной карты, со всеми поворотами, взлетами и падениями.

К похожему средству он прибегает в «Создателе звезд», на этот раз не ограничившись нашей расой и размахнувшись еще шире. Сюжет играет в произведении чисто декоративную роль, как и центральный персонаж, человек, рядовой житель английской глубинки, что однажды ночью вышел из дому, вырвался из телесной оболочки и смог отправиться в ментальное путешествие по вселенной. В романе раскрывается красочная, последовательная история развития разума во всей известной науке вселенной. Стэплдон затрагивает зарождение, расцвет и упадок разума во всех его проявлениях, причем носителем разума на планетах он осознанно называет людей, то есть человек в его понимании — это любое разумное существо, имеющее материальную оболочку. Человек — это не вид, это ступень в развитии разума, на какой бы планете тот ни находился. Впервые в фантастике раскрываются альтернативные векторы эволюции с учетом особенностей планетарного климата разных миров. Стэплдон не ограничивается антропным каркасом в описании внеземных существ, а скорее опирается на него как на основу, свободно импровизируя в описании внешнего вида существ.

Здесь Стэплдон мог бы остановиться, но нет, он продолжает раздвигать границы возможного, в какой-то момент их попросту уничтожая. Задумавшись о проблеме разума в известной нам вселенной, он приходит к парадоксальной, но не такой уж и невозможной идее наличия разума у планет и даже звезд, попутно раскрывая их историю, генезис и будущее.

Центральной идеей пространного романа-путешествия остается вопрос существования некого Создателя звезд, существа-демиурга, которого люди традиционного именуют Богом. Однако англичанин Стэплдон уходит от такого клише и пытается трактовать Создателя как нечто иное. Да, по Стэплдону, вселенная есть результат осознанного акта творения, но вот каковы истинные цели такого акта, герою-путешественнику предстоит выяснить.

Характерной особенностью авторского стиля является не только пренебрежение обычными сюжетными схемами, что автоматически делает его тексты не понятными широкому читательскому кругу, но и масштабы происходящих событий. Стэплдон измеряет действие даже не сотнями лет и тысячелетиями, а миллионами и миллиардами лет, что вызывает невольное содрогание при осознании таких величин и превращает вселенную из статичного привычного нам по ночному небу полотна в динамичную гонку разбегающихся галактик, в кипящий котел туманностей и взрывающихся сверхновых.

Иными словами, Стэплдон уходит еще на несколько шагов дальше Герберта Уэллса с его «Машиной времени», используя при этом не только временную, но и пространственную шкалу, разворачивая континуум вселенной во всех системах координат.

Надо ли напоминать, каким ничтожным выглядит на этом фоне человек?

Надо ли напоминать, какой мимолетной является на этом громадном протяжении вселенского хронотопа наша история? Секунда, сотая доля секунды, ничтожное мгновение, коротенькая вспышка микроскопической пылинки под названием Земля на полотнище искр в лиловой пустоте.

Не случайно отголоски подобных мотивов можно заметить в творчестве всемирно известных фантастов Артура Кларка, Брайна Олдисса и Станислава Лема, которые очень высоко ценили Стэплдона за смелость мысли и безграничность фантазии.

Именно поэтому намного опередивший свое время роман «Создатель звезд» Олафа Стэплдона занимает хоть и не столь заметное, но очень важное, ключевое место в мировой фантастической литературе — благодаря безграничности масштаба и времени, в которых разворачивается удивительный вояж по вселенной.

Никто и никогда ранее не позволял себе подобного — уничтожить границы мыслимого и освободить разум для осмысления его места в этом удивительном мире.

Стэплдон смог показать, что это возможно.

И доказать, что никаких границ никогда и не было.

Лайон Спрэг де Камп — «Да не опустится тьма» (1939)

Американский писатель-фантаст Лайон Спрэг де Камп по уровню своего мастерства оказался настолько хорош, что сумел продолжить сразу несколько циклов именитых предшественников. Например, его перу принадлежат довольно интересные романы из серии о Конане, созданном знаменитым Робертом Говардом.

Де Камп оказался не только искусным продолжателем чужих замыслов, но и отличным создателем собственных вселенных. Среди значительного объема собственных сочинений можно с уверенностью выделить его роман «Да не опустится тьма», который сейчас снабдили бы ярлыком «попаданчество». Именно этот роман, как представляется, можно отнести к самым ярким фантастическим произведениям о путешествиях во времени, наряду со знаменитым «Янки из Коннектикута» Марка Твена.

Суть истории в том, что американский археолог Мартин Пэдуэй будучи в Риме по рабочим делам, внезапно попадает в прошлое и оказывается в том же Риме 535 года — как раз накануне византийского вторжения в Италию времен королевства вестготов.

По сюжету, Пэдуэй оказывается втянутым в массу забавных и увлекательных событий, так или иначе связанных с историей не только Италии, но и всей Европы, и по мере привыкания к этому древнему миру, герой постепенно приходит к идее предотвращения темных веков Средневековья.

Прием помещения прогрессивного человека в регрессивное, или только отошедшее от древности общество, чрезвычайно эффективен потому, что дает резкий контраст между двумя мирами — в понятиях, знаниях и мировоззрении. Сразу становится очевидным различие между людьми предыдущих эпох и современниками; это различие очень важно не забывать, поскольку люди склонны к упадку и возврату к примитивному состоянию. Пэдуэй, будучи не просто обывателем, но ученым, старается применить весь арсенал своих знаний и пытается изменить ход истории, сдвинуть его хотя бы чуть-чуть, чтобы дать шанс нарождающемуся государству варваров устоять в войне с грозными византийцами.

Таким образом, «Да не опустится тьма» — еще одна попытка переосмыслить ход истории, причем попытка очень талантливая и с оригинальным материалом. Примечательно, что де Камп не стал разрабатывать популярные исторические эпохи или даты, не обратился к периоду расцвета Рима или той же Византии, не отправил своего героя в Иудею времен Христа. Был выбран очень интересный, вроде бы не такой примечательный отрезок времени, когда старый мир пал, а новый только нарождался, и вот в этот промежуток неопределенности автор и предложил отправиться читателю, чтобы поразмыслить по мере развлечения над проблемой трансформации исторических эпох, над тем, как расцвет цивилизации сменяется ее упадком.

Это очень увлекательно, тем более, что автор весьма бережно и аккуратно использовал исторические факты, воссоздав пост-классический Рим не в глянце, а в его обыденном облике — так, словно сам побывал там, на тех узких пыльных улочках.

Также стоит выделить сильную сюжетную линию и легкий слог де Кампа, который добился высокого уровня в своем мастерстве и смог благодаря этому создать массу фэнтези-историй, став фактически у истоков жанра в его современном понимании.