Кирилл Луковкин – Инферно (страница 40)

Видишь ли, я работаю над тем, чтобы создать совершенного гоминида. Наши тела слишком слабы и уязвимы. Чтобы править Катумом, мы должны изменить себя. Стать сильнее, умнее, выносливее. Возможности эволюции ограничены, а ждать естественных мутаций придется слишком долго, поэтому я создал проект мегачеловека — существа, которое взяло бы все лучшее у животного мира нашей планеты. Основу составит человеческое тело. Органы зрения я возьму у вулканических стрекоз, экзоскелет у муравьев, систему кровоснабжения у ящеров, ну и так далее. Я хочу кое-что показать тебе.

Лионель торопливо включил проектор, и на экране амфитеатра появилось изображение. Вивисектор настроил четкость, затем повернул кушетку с Солом к экрану.

— Смотри!

Сол взглянул на изображение. Картинка была трехмерной и плавно вращалась.

— Вот он, будущий правитель планеты! — провозгласил Лионель.

Спроектированное вивисектором существо и правда по основным очертаниям было антропоморфным: туловище, руки и ноги, голова. Дальше сходство кончалось. У существа не было пальцев на руках и ногах, его голова была вытянута и закована в хитиновый панцирь, из макушки торчали усики. По бокам челюсти располагались жвала, глаза были фасетчатыми и лишенными всякого выражения, рот — широким и уродливым, без губ, на месте носа торчала складка. Позади свисал небольшой хвост с утолщением на конце. А еще эта тварь была снабжена двумя парами прозрачных крыльев, какие бывают у златокрылов. Крылья были громадные, с размахом метров в пять.

— Ну как? Нравится?

Лионель светился от вострога, как мальчишка, долго лепивший игрушечный кораблик и наконец показавший работу взрослым. Сола охватила апатия. Скоро он увидит в зеркале точно такое же страшилище.

— Само совершенство, — Лионель нежно погладил Сола по щеке. — Я долго искал подходящую основу, и наконец нашел. Тебе выпала великая честь. Ты войдешь в историю, моя прелесть. Сначала мы поставим на место некоторых выскочек из гильдии, и возглавим Мендозу. А затем, вместе мы покорим Катум. Мы создадим армию совершенных существ. Все острова, Конгломерат и Лига лягут у наших ног!

Лионель надел перчатки.

— Я не могу ждать! Я итак прождал слишком долго. Мы приступим сейчас же. У меня все расписано, каждый этап. О, как детально я прописал всю операцию. Я прорабатывал ее тысячи раз. Ошибки исключены. Ты выглядишь грустной. Не грусти, ты просто не понимаешь своего счастья. И прошу тебя, не сопротивляйся, а то будет хуже.

Лионель вновь развернул кушетку с Солом, направив на него лучи лампы.

— Мы начнем с глаз. Не бойся, я буду тебе все объяснять. Сначала я удалю тебе глаза, а затем пересажу новые от него, — Лионель показал на богомола, который лежал без движения жутко длинный и угловатый. Тело богомола не помещалось на кушетке, длинные конечности свисали на пол. — У вас одинаковая группа крови, и пересаженные от стрекозы глаза уже адаптировались к человеческому геному. Они готовы для окончательной трансплантации.

— А как же он? — спросил Сол.

— А что он? — не понял Лионель. — Какое мне до него дело? Он свою функцию выполнил.

— Вы оставите его слепым?

— Ага, — Лионель увлеченно раскладывал перед собой шпаргалки. — Будет поставлять мне кровь и плазму.

— Кем он был? — спросил Сол. — Этот богомол?

— Что? — карикатурно большие глаза Лионеля близоруко заморгали.

— Кем? Он был мужчиной или женщиной? — спросил Сол. — Молодым или старым?

— Какое это имеет отношение…

— Он тоже был чьим-то рабом, да? Или преступником? У него была семья? Кто-то близкий, любимый, как у того фермера с Восточных рифов?

Лицо Лионеля окаменело.

— Ты задаешь слишком много вопросов, моя прелесть. Сейчас я вколю тебе наркоз.

— Вы точно так же заманили его в свое логово? Обманом? — по дерганым, суетливым движениям вивисектора, набиравшего наркотик в инъектор Сол понял, что угадал. — А потом изуродовали до неузнаваемости?

Лионель подошел к кушетке и стал прилаживать к катетеру на руке Сола инъектор. Сол старался смотреть только на вивисектора, чтобы тот не отвлекался; собрав остатки сил, Сол пошел в новую атаку:

— Не смей колоть свое зелье, слышишь?

Сол задергался, не давая Линелю зафиксировать инъектор.

— Успокойся, моя прелесть! Ты делаешь только хуже! — плаксиво взвизгнул вивисектор, но Сол не думал прекращать свои конвульсивные и в целом безуспешные попытки вырваться. Тогда Лионель отвесил Солу пощечину. На языке стало солоно. Сол улыбнулся.

— Прости, я не хотел… — пробормотал Лионель. — Я не виноват, ты сама довела до этого! Слышишь! А сейчас дай мне…

Сол плюнул Лионелю в лицо, но промахнулся. Слюна повисла мазком на рукаве Лионеля. Тот навалился на руку Сола и наконец смог зафиксировать инъектор. Осталось только нажать на поршень.

— Послушай, дорогуша, — прохрипел Сол. — Я… я была… неправа.

Это заставило Лионеля отвлечься.

— Мой хороший, — Сол попытался придать голосу как можно больше нежности. — Прости меня.

У Лионеля отвисла челюсть.

— Просто мне страшно, понимаешь?

Лионель поджал губы.

— Я хочу задать тебе последний вопрос, и делай, что хочешь.

Лионель подозрительно прищурился, его рука так и застыла на поршне инъектора. Он ждал, любопытство пересилило гнев.

— Всего один вопрос, — взмолился Сол.

— Быстрее, мне нужно работать, — проворчал вивисектор.

Сол облизнул губы и старась придать голосу как можно больше нежности, сказал:

— Почему бы тебе самому не вырвать себе глаза и не всунуть на их место стрекозиные, а?

Лионель моргнул и потемнел. Они ничего не сказал и с мрачным видом вернулся к инъектору. Но нажать на поршень ему было не суждено. Длинные гибкие лапы бережно взяли его за запястья и отвели их с стороны. За спиной Лионеля показалась голова богомола. Лицо инсекта по-прежнему оставалось бесстрастным.

Вивисектор что-то пискнул и задохнулся. Богомол поднял его над собой, приподнимаясь на всю внушительную высоту своего роста. Сол зачарованно наблюдал, как Лионель словно улетает под потолок. Наконец, голос вернулся к вивисектору, и он заголосил:

— Опусти меня немедленно! Это приказ!

Богомол вывернул шею и заглянул в лицо своему хозяину.

— Опусти меня! — орал Лионель, брыкаясь изо всех сил и пиная туловище инсекта с глухим коротким стуком. Богомол повернул голову налево, направо и щелкнул. Лионель притих.

— Так-то лучше. Давай, опускай. Ты ведь хороший мальчик?

Богомол по-человечески закивал и защелкал. А потом раздался хруст, и Лионель упал. Амфитетар огласил вопль боли, переходящий в скулеж и хныканье. Инсект нагнулся над своим хозяином и внимательно рассматривал его, поползшего от кушетки к выходу. Грохнула входная дверь. В помещение ворвались бионы-помощники. Секунду автоматы оценивали ситуацию.

— Помо… — что-то заткнуло Лионелю рот. Бионы чуть подались вперед, и вдруг богомол открыл пасть и смодулированным голосом вивисектора сказал:

— Уходите. Уходите.

Бионы помедлили, а потом развернулись и вышли, прикрыв за собой дверь. Лонель заскулил громче. Все это время Сол не оставлял попыток ослабить зажим ремней, и наконец это ему удулось. Вспотевшее тело не без труда выскользнуло из хватки, сначала одна рука, потом вторая. Сол торопливо расстегнул крепления на груди, поясе и ногах. Инсект оглянулся на него; в фасетчатых глазах Сол увидел два своих маленьких отражения.

— Ты отпустишь меня? — спросил Сол.

Инсект кивнул. Сол спрыгнул с кушетки, немного постоял, разминая ноги. Его шатало от слабости.

— Спасибо тебе, — сказал он инсекту. Тот приложил одну лапу к груди. Сол взглянул на ползавшего в ногах инсекта Лионеля. Очки слетели с лица, слезящиеся глаза близоруко моргали на свет. Оба запястья были сломаны у основания и выгнуты под неправильным углом. Любые попытки вивисектора вырваться инсект давил с легкостью. Сол наклонился достаточно близко, чтобы вивисектор смог его увидеть.

— О-о-и, — промычал он. Лапа инсекта все еще закрывала ему рот.

Сол присел на корточки и обхватил руками ноги. Держать голову прямо не было сил, и он положил ее на колени.

— Ты допустил ошибку, дорогуша, — сказал Сол. — Ты допустил ошибку давным-давно.

Вивисектор заплакал.

— Тебе больно? — спросил Сол.

Вивисектор торопливо закивал. Сол прикрыл глаза.

— Бедняжка, — проговорил он. — Ты больше никогда не сможешь сделать ни одной операции.

Сол с закрытыми глазами вслушивался в сопение и всхлипы Лионеля. Потом обратился к инсекту:

— Открой ему пожалуйста рот, я хочу кое-что узнать.