Кирилл Луковкин – Инферно (страница 37)

Сеятельница указала за спину:

— До конца коридора, потом налево. Там лифт.

Сол поблагодарил ее и отправился в заданном направлении, гадая, что такое лифт. Послушно достигнув конца коридора и свернув, он наткнулся на раздвижные двери без ручек. Сол догадался: дверь автоматическая. Он постоял так несколько минут, пока рядом не встал сеятель и не нажал скрытую кнопку. Загорелся огонек. Двери разъехались, сеятель вошел внутрь.

— Едешь? — спросил он.

Сол кивнул и тоже зашел. В нем по-прежнему видят биона. Этот камуфляж надо использовать.

— Какой этаж?

— Мне нужно наверх, — сказал он.

Сеятель нажал две кнопки и замер. Он вышел первым, но вместо него зашло еще несколько человек. Все они тоже нажали свои кнопки.

Прежде, чем лифт достиг нужного Солу уровня, он услышал, как один сеятель тихонько спросил другого:

— Ты уверен? Здесь не может быть ошибки?

— Нет, мы перепроверяли, это данные со всех пяти городов и станций, что еще в строю.

— Но повышение уровня зыби на пять сантиметров…

— Тихо ты! — шикнул на коллегу сеятель. Оба оглянулись, но Сол сделал вид, что ничего не слышит. Вскоре двери лифта разъехались снова.

— Твой этаж? — спросили у Сола.

Он кивнул и протиснулся к выходу. Лифт привез его в атриум — тот самый, с колодцем. Правда, палаток торговцев здесь не было, и стены атриума отличались расцветкой, хотя в остальном все совпадало. По внутреннему двору прогуливались сеятели и беседовали о чем-то друг с другом. На Сола никто не обращал внимания.

Сол осторожно зашагал к выходу.

— А вот и ты, моя прелесть!

Тут сердце его упало. Навстречу шел Лионель. Вивисектор улыбнулся; его сопровождал зеленый богомол. Сол замер, соображая, что делать.

— Ну как, подышал воздухом? — любезно поинтересовался Лионель. — А теперь нам пора возвращаться.

Лионель проворно ухватил Сола за плечо и потянул за собой. У Сола перехватило дыхание.

— Отпусти меня, — сказал Сол. — Я закричу.

— Никто тебе не поможет, — промурлыкал Лионель. — Ори хоть до посинения.

Остальные люди даже не повернулись в их сторону. Сол не стал кричать. Он рванулся; потная рука выскользнула из хватки вивисектора. Сол пробежал всего пару шагов, как что-то тяжелое обрушилось ему на голову. Под черепом словно грянул взрыв. Ноги подкосились. Последнее, что он видел, было идиотское лицо-морда богомола. Из края рта урода висела нитка слюны.

— Осторожнее, скотина! — рявкнул Лионель.

Сола подхватили, не дав ему упасть. Предметы потеряли четкость, превратившись в кружащиеся пятна. Сол хватался за них, отчаянно цеплялся за ускользающую реальность. Безуспешно. Тело подвело его.

Он падал, падал в пропасть.

Потом понял, что не падает, а взлетает, вверх, в небо. В холодное, бесстрастное небо, полное звезд, безразличных ко всему. В черное, безвоздушное пространство, где нет места ничему живому. Древнее, вневременное, абсолютное ничто.

Ничто рвется ровно по горизонтали, и ослепительный свет проливается извне.

Свет поглощает тьму и становится миром.

Он вглядывается в мир и видит комнату. Это другое место, не покои вивисектора, не Мендоза и не «Пиявка». Эта комната… Узоры на стенах, декор мебели, цвета, украшения кажутся ему знакомыми. Он подбирает искалеченным разумом слова-кубики к этому ребусу. Он сидит на стуле. Кто-то стоит за спиной, держит его за плечи и говорит — долго, патетически, наслаждаясь своей речью. Слов пока не разобрать, Сол или то, что было Солом, внимательно ковыряется в памяти в поисках необходимого термина, каким обозначается узор на стоящей на широком столике вазе.

Ваза пузатая и выполнена из глины, она красиво расписана круглящимися узорами — у горлышка и основания. Этот узор называется «шелдарская вязь», по названию острова Шелдар, что примыкает к архипелагу Коркорана, вотчины джаханов. Посередине вазы изображены бытовые сюжеты. Девушка с цветком. Дерево в саду. Сад. Разум хватается за это слово-якорь. Сад — это место, где растет очень много растений. Растений в Катуме мало, они растут только в самых благоприятных местах, или их специально разводят богачи. Ваза белая, расписана золотом, несмотря на объем, горлышко очень узкое, туда едва ли просунуть палец. Сол понимает, что умственный вывих выправлен по тому, как глаза сообщают информацию о предмеах, а мозг услужливо подсказывает их названия.

Ковер. Мозаика на окнах. Блюдо с фруктами. Бокалы чистейшей воды. Бутыль с розовым вином. Статуэтка из черного камня. Ритуальная молитва на стене, обращенная к Светлейшей матери. Наконец начинает приходить понимание от произносимых слов. Речь подходит к концу, этот голос Солу знаком, он принадлежит молодой женщине, и она говорит:

— …официальное заявление на форматирование должно быть основано на публичном приговоре, но учитывая специфику ситуации, мы не стали придавать инциденту огласку. А Орден работает только по официальным актам. Вот почему я обращаюсь к вашим услугам. Вы — старейший член Ордена, и хотя ушли на покой, все еще владеете мастерством внушения. Прошу войти в мое положение. За ценой мы не постоим.

Напротив Сола кресло, а в кресле сидит другая женщина — маленькая и старая. Она лсан, и похожа на смерть, если бы у той было живое воплощение. Т-кристалл окончательно превратил ее в живого покойника. Такая же белая, сухая, как выгоревшая ветка, с белесыми глазами без зрачков, с пухом белоснежных волос, окутавших голову. Кожа натянута на кости черепа. Вены синими нитками испещряют лицо и дряблую шею. Женщина облачена в серую хламиду. Ее руки сложены на животе. Она кажется тысячелетней мумией, но если присмотреться, грудь чуть заметно вздымается и опадает. Ее нангаан близок.

Речь закончена. Руки еще сильнее сжимают плечи Сола — как лапы хищной птицы жертву, не желая выпускать ни за что. Женщина хочет сказать что-то еще, но удерживается. Ей не терпится покончить со всем, происходящее не доставляет ей удовольствия, ею движет суровая необходимость. Старушка произносит тихим, слабым голосом:

— Ты так и не назвала причину.

— Я же говорю. Это наказание за преступление. Мерзавка пыталась убить меня, прямо в спальне.

Старуха молчит целую минуту.

— Тогда пусть твоя обидчица скажет, почему это сделала.

— Она немая, — говорит женщина.

Это ложь. Сол не может говорить, потому что рот ему замотали тряпкой, а руки связали за спиной. Более того, его искололи транквилизаторами, чтобы подавить сопротивление. В этом отупевшем, покорном состоянии его и притащили сюда, словно скотину на убой. Женщина как гвозди вколачивает слова в воздух:

— Она сделала это потому что решила, будто я совратила ее жениха, конюха ездовых муравьев. Дура.

Женщина усмехнулась. Сол понимает, что это заранее заготовленная легенда. На самом деле никакого покушения не было, как не было и жениха. Но что было? При мысли об этом возникает тупая боль и боль ширится, распространяется по всей голове.

Старуха молчит еще одну минуту. Женщина вздыхает и бормочет что-то оскорбительное себе под нос.

— Ты лжешь, — говорит старуха.

— Но это правда! — упрямится женщина и начинает по второму кругу произносить свою пламенную речь. Однако на этот раз быстро заканчивавет, потому что понимает: здесь ей уже ничего не светит.

— Значит, вы отказываетесь сделать это для меня? — грозно спрашивает женщина.

— Да.

— Ты пожалеешь об этом, старая. Ты смеешь дерзить самой госпоже Красс, из Старшего колена Детей. Думаешь, если ты лсан, это сойдет тебе с рук? Как бы не так. Вставай! Пошли отсюда.

Сола грубо вздергивают. Вдруг старуха говорит:

— Преступница среди вас есть. Но это не девочка.

Женщина шипит:

— Твои дни сочтены, колдунья. Я об этом позабочусь.

Прежде чем женщина выволакивает Сола из комнаты, ему кажется, что старуха улыбается. Его госпожа выводит его на улицу, прочь из дома старухи-лсана. Сол наконец имеет возможность рассмотреть свою хозяйку. Молодая, холеная, с резкими чертами лица, с повелительно искривленными губами. Богато одета, в украшениях — явно принадлежит к высшей касте. На лице татуировки ее рода. Женщина ловит его взгляд.

— Что вытаращилась, сучка?

Звонкая пощечина.

— Смотри в пол.

Правая щека пылает. Внезапно два фрагмента картинки соединяются, и Сол понимает: та, что пытала его обезвоживанием и эта — одно лицо. Парень по имени Малик называл ее… Зирана? Зарина?

— Госпожа Зердана? — раздается гнусавый голос.

Точно.

— Чего тебе? — бросает женщина подошедшему. Рядом с ними возник худощавый человечек, покрытый бородавками, в смешной шапочке и пестром халате ремесленника. Человечек кланяется Зердане в пояс и совершает знак уважения, какие обычно предназначены для Детей Матери всех колен.

— Простите, что потревожил… Я всего лишь хотел бы вам помочь.

— Мне ничего не нужно. Свои безделушки можешь впаривать другим. Убирайся, — Зердана делает брезгливый жест рукой.

— О нет, госпожа, я вовсе не торговец…. — человечек смотрит на Сола и хихикает. — Я вроде как помогаю людям, разным людям решать их проблемы.

Зердана холодно пепелит его глазами. Ее губы все сильнее кривятся от отвращения. Она грубо дергает Сола за веревку, которая привязана к его рукам, и ведет за собой, к повозке со скарабеем. Они подходят к экипажу, и Зердана приказывает Солу забираться первым. Человечек не отстает: