Кирилл Луковкин – Инферно (страница 33)

Во имя чего с ним это сделали?

За что? За что?

19

Говорят, в древности, еще в эпоху Семи царств, сеятели были грозным племенем и контролировали большую часть планеты. У них была мощная техника, позволявшая передвигаться не только по зыби и суше, но и по воздуху. Именно они первыми приручили инсектов и смогли использовать их в повседневном хозяйстве. Скарабеи-грузчики, ездовые муравьи, выплетающие сукно тли, черви-минхоки, вырабатывающие почву и многие другие инсекты на службе человека — их заслуга.

Давным-давно именно сеятели снарядили первые экспедиции из древнего Востока на Запад и основали на некогда диком Коркоране и Шай-Ло первые колонии. По своей природе они всегда были космополитами и учеными, и до сих пор живут коммунами. Еще во времена, когда мифический Хазиз со всеми царствами не ушел под воду, сеятели предпочитали жить отдельно от прочих народов зыби.

Точно известно, что сеятели спаслись вместе с предками джаханов и скелгов во время Великого переселения на Запад почти триста лет назад. Когда человечество сошло с ума и погрузилось в темные века мистицизма, они были единственными кто сохранил остатки разума.

Сеятели до сих пор жили бы с джаханами, если бы не один случай.

Однажды, уже после технологической революции и открытия ядерного синтеза, гордый Старший ребенок из Семьи джаханов вознамерился раскрыть знаменитые архивы сеятелей — хранилища запретных знаний — и предать их огласке. Для этого все лидеры сеятелей были разом взяты под стражу, а бионов заблокировали в казармах. Блокада продолжалась ровно три дня, пока велись переговоры. Содержание переговоров достоверно неизвестно, потому что из Детских хроник джаханов эти записи были удалены. Однако джаханы внезапно выпустили всех сеятелей. Более того, им была предоставлена автономия. Вскоре были созданы плавучие города и сеятели отделились от джаханов.

Эти события совпали со странной болезнью безумия, поразившей джаханских женщин — все они, от мала до велика, по одиночке и целыми толпами топились в зыби. Джаханы никогда больше не рисковали применять к сеятелям грубую силу.

С тех пор сеятели обитали на громадных плавучих городах и кораблях-шагоходах, превратившись в кочевой народ. Они сумели сохранить крупицы знаний, утраченных в темные века забвения, и благодаря этому прослыли великолепными учеными. Это они создали Академию, и систему Оплотов, и много чего еще…

Их прошлое было великим, их настоящее казалось туманным, а будущее — неизвестным.

У них осталось лишь пять действующих городов: Петраксас, Карфаксас, Уларос, Сафарос и Мендоза. Пеленг последнего поймали в штурманской рубке «Пиявки» взятые в плен офицеры.

Мендоза дрейфовал в ста шестидесяти милях к северо-западу от гряды Пенных скал — гряды пиков необычных форм, словно протуберанцы вырывавшихся из тела океана и рассекавших Дымное море на две части, как скальпель хирурга разделяет плоть. «Пиявка» форсировала преграду по широкой дуге, не рискуя приближаться к скалам вплотную — множество кораблей потерпели здесь крушение из-за коварных рифов.

Сол провалялся в беспамятстве большую часть дня, передав полномочия самому сообразительному биону. Сейчас он разглядывал Пенные скалы в иллюминатор каюты и слабо отбивался от попыток Орманда накормить его.

— Ну всего ложку смеси, мастер Сол, — упрашивал мальчишка.

— Не хочу, — говорил Сол. — Ешь сам.

Сол решил относиться к себе как к мужчине по привычке, просто потому, что так было удобнее. Вновь и вновь прокручивая в памяти фрагменты жуткого сна, он скользил глазами по удивительным контурам Пенных скал. Отсюда они казались просто волнистым гребешком розовых кораллов, но впечатление было обманчивым. Самая низкая скала возвышалась на высоту в полмили. Ни одна скала не имела привычную геологическую форму. Человек привык воспринимать скалу как высокую гору с отвесными стенами и острым пиком, в крайнем случае, с плоской верхушкой. Но Пенные скалы изгибались под немыслимыми углами, наплевав на все законы физики и геологии. Кто-то из ученых (конечно, же сеятелей), установил, что скалы состоят из застывшей лавы, и находятся на месте тектонического разлома континентальных плит — гигантской трещины, длиннющего шва, который когда-то, миллионы лет назад треснул и выпустил кровь планеты — да такой мощной струей, что та взвилась вверх, а потом застыла.

«Пиявка» шла на полном ходу, и уже к вечеру вплотную приблизилась к плавучему городу. Все это время Сол проспал, так и не притронувшись к еде. Проснувшись, он кое-как поднялся, через силу выпил калорийный коктейль и выполз на балкон средней палубы. С каждой минутой ему становилось лучше.

Город сеятелей приблизился настолько, что можно было разглядеть детали. Вблизи он казался диском, на котором застыла пара десятков пузырей разной величины, причем сами пузыри были приплюснуты, а из одного торчали другие, новые, образуя многоуровневые конструкции, напоминающие колонии грибков. Кое-где из самых верхних пузырей торчали длинные пики. Город казался неподвижным, но это было не так. Скорость дрейфующего города равнялась примерно одной миле в день, в зависимости от его массы.

Сол размышлял над тем, как такая махина держится на поверхности зыби. Наверняка, здесь живет несколько тысяч человек, а все дома и сооружения весят десятки тысяч тонн. Сеятели никому и никогда не рассказывали об этом, и ревностно хранили секреты своих технологий.

Почему их вообще кличут «сеятели»?

Сол призадумался, и голос в голове деликатно подсказал: потому что их племя поклялось сделать из Катума райский сад.

Ах, этот голос, источник тайных знаний. Привет из мглистого прошлого…

Между тем «Пиявка» уже взяла курс на ближайшую пристань. Фрегат и порт обменялись приветственными сигналами. Берега плавучего города были отвесными и гладкими, если не считать мелкие отверстия и технические ложбины. Сеятели использовали пластик — синтетический материал, легко поддающийся формовке. Из пластика было сделано все — дома, дороги, даже техника. От внимания Сола не ускользнули мощные плазменные пушки в турелях, вмонтированных в стены на равных участках по периметру. Порт был оборудован дополнительным ракетным комплексом и охранялся.

Пристань представляла собой длинный карман, сделанный в городском массиве, что вероятно позволяло закрывать его внешней стеной во время нападений. Сеятели продумали все до мелочей. «Пиявка» вошла в карман и приткнулась к причалу. Внутри порт был забит кораблями разных типов и размеров, и «Пиявка» с трудом втиснулась между катером южных скелгов и прогулочной яхтой неведомо как очутившихся здесь джаханов.

Сол сам поднялся на палубу и нашел там Китчама со своими приспешниками. Те ждали, когда опустится трап, выряженные в пух и прах, словно собирались на бал. Лицо Китчама собралось в одну угрюмую складку.

— Шевелите задницами! — рявкнул он бионам из грузового отсека. Те возились с энергетическими катушками и прочим багажом.

Когда Китчам спустился с подручными вниз, внизу их поджидал человек из сеятелей. Это был невысокий мужчина, упакованный в угловатую хламиду — словно на него напялили трапециевидный ящик, оставив сверху и сбоку прорези для головы и рук.

— Приветствую вас на Мендозе, — чопорно поздоровался он. — Вам следует пройти таможенный контроль.

Китчам напрягся и подозвал к себе Сола:

— Это мой старпом. Можете работать с ним, а мы пока отправимся в город по делам.

Таможенник мягко поднял ладонь:

— Минуту. Кто капитан судна?

— Я, Орта Китчам, — гигант выпятил грудь.

— Надолго в Мендозе и с какой целью?

— На день, заправиться.

— Есть ли запрещенные товары, оружие или пассажиры?

— Нет, — буркнул Китчам, нависая над невозмутимым таможенником, который что-то отмечал в своем блокноте.

— Прекрасно, — таможенник убрал блокнот, вынул из подмышки планшет с бумагой и пером. — Тогда распишитесь вот здесь и здесь.

— Зачем?

— Это заявка на временное пребывание.

Китчам что-то буркнул и неуклюже поставил подпись в указанных местах.

— Город Мендоза — независимое государство, — сообщил таможенник. — Здесь действует уголовный, гражданский и прочие кодексы, Не рекомендую нарушать режим пребывания. Мы осмотрим корабль и выдадим вам декларацию через пару часов. Приятного вечера.

Таможенник изобразил что-то вроде улыбки на бесстрастном лице.

Китчам ткнул пальцем в грудь Солу:

— Присмотри за кораблем. А за тобой присмотрит Фаста. Если что, дай знать по комлинку.

— Есть… капитан.

Помощники сеятеля осмотрели весь багаж, переправленный с борта корабля на пристань, после чего Китчам со своими людьми и эскортом из бионов с тележками направился по главной улице вглубь города. Кругом кишели люди, и едва ли две трети местных относились к народу сеятелей. Многие были скелгами, джаханами или представителями маленьких племен, раскиданных по просторам зыби в Западном полушарии. В пульсе толпы чувствовалась некая напряженность, лихорадочная торопливость, как на пересадочной станции.

— Что происходит? — спросил Сол у таможенника.

Тот равнодушно пожал плечами:

— Все бегут.

— С юга?

— Да.

— Почему?

Таможенник посмотрел Солу в глаза.

— Потому что там стало трудно жить, — объяснил он таким тоном, словно Сол был тупицей. — Позволите подняться на борт?