Кирилл Луковкин – Инферно (страница 21)

— Один укус — и ты будешь умирать сутки, — сказал Керас. — Выплевывая собственные кишки и испражняясь кровью.

Сол и ухом не повел.

— Тебе страшно? — спросил Керас, когда сколопендра полностью залезла на колено Сола и приподнялась, осторожно ощупывая усиками и жвалами его живот и грудь.

— Да, — выдавил Сол, потому что это была правда.

Сколопендра вдруг замерла в десяти сантиметрах от лица Сола — вся и сразу, превратившись в маленькое изваяние. Сол чувствовал, как спина намокла от пота. Не смея шевелиться и даже дышать, он с огромным трудом перевел взгляд от смертельно опасных жвал на капитана.

— Большинство людей к этому моменту получает укус, — сказал Керас. — Меньшинство готовится быть укушенным и теряет рассудок. Очевидно, ты из тех немногих в меньшинстве, кто еще и сохраняет остатки разума. Это хорошо. Как видишь, твоя смерть смотрит тебе в лицо.

Керас на минуту замолчал, чуть наклонив голову.

— У тебя есть только один способ выйти отсюда живым. Говорить правду. Ты понял?

— Да, капитан, — просипел Сол, стараясь унять сердцебиение. Его колотило.

Пальцы капитана блуждали по подлокотникам кресла.

— Я знаю о тебе все, — произнес он. — Мои гранды рассказали мне.

Сол напряженно ждал.

— Этот корабль, — Керас шевельнул пальцем, — со всей его командой принадлежит мне. Включая тебя. Таков закон Золотой дюжины, а мы, свободные сыны зыби, чтим законы. Каждый член экипажа — мой должник. Если бы не я, одни болтались бы на виселице, других скормили крабам, а третьи продолжали гнить в тюрьме. Но теперь все, кто здесь находится, от матроса до моего адъютанта Жизара — свободные люди, за одним единственным изъятием. Их свобода принадлежит мне, и пока они не прослужат на моем корабле положенный срок, покидать «Пиявку» им запрещено. В отличие от правительств Лиги и Конгломерата я свое слово держу. И слово Кераса известно далеко за пределами Дымного моря, по всему Катуму. Мои гранды подтвердят это.

Гримм и Демискур синхронно кивнули.

— Меру свободы каждого подчиненного я определяю сам. Моя власть здесь безгранична. Смотри.

Керас повернулся к Гримму:

— Вырви Т-кристалл из своего лба.

Лсан дрогнул. Его лицо окаменело. Он не произнес ни слова, не стал спорить или просить капитана отменить приказ, слишком гордый для этого. Он медленно поднес одну руку ко лбу, а второй достал из-за пояса тонкий стилет изящной джаханской работы. Взявшись пальцами одной руки за края кристалла, он вставил стилет в зазор между ним и посиневшей кожей. На лице лсана вздулись вены, и без того малокровное, оно посерело и сделалось как у покойника. Из разреза по лицу Гримма потекла черная кровь.

— Достаточно, — махнул Керас рукой.

Гримм убрал оружие и снова замер. Кровь продолжала вяло стекать по его лицу, но он не сделал ничего, чтобы ее стереть.

— Видишь? — Керас выставил вверх палец. — Гримм был отступником-еретиком, он пошел против своего клана из-за темных практик, которые использовал в постижении нангаана. Лсаны приговорили его за это к смерти длиной в сотню лет. Но я спас его. Как и Демискура. И Элиаса. И остальных. У каждого из них своя история, особенная, не похожая на другие, но все эти истории заканчиваются здесь. Как и твоя. Каждый из вас принадлежит мне. А я принадлежу кораблю. Вы можете принадлежать друг другу, быть хозяевами и рабами, друзьями и врагами, но в конечном счете ваша свобода — в моих руках. Ты понял?

— Да, капитан.

— Чудесно. — Керас шевельнулся, устраиваясь в кресле удобнее. — Меня обычно не интересуют бионы. Но твой случай исключение. Учитывая все, что ты совершил и все последствия твоих поступков, я решил лично увидеть тебя. И вот ты здесь. И твоя никчемная жизнь в моих руках, и так будет впредь. Суть в том, что мнения моих грандов насчет тебя разделились. Гримм считает, что тебя нужно убить, прямо сейчас. Демискур полагает, что ты еще принесешь пользу. Все верно?

Гранды снова почтительно кивнули. Сейчас вся властность Гримма и харизма Демискура тускнели и съеживались на фоне капитана, превращая их в обычных, ничем не примечательных людей, на которых при иных обстоятельствах Сол не обратил бы внимания.

— Отлично. Это значит, что мы должны разрешить противоречие и принять решение. Докажи мне, что тебе следует сохранить жизнь.

Сол посмотрел на грандов. Совершенно ясно, что это испытание и решение уже принято. Просто Керасу очень хочется посмотреть на то, как он поступит. Сол чувствовал холодок у основания черепа и нарастающую боль в виске, там, где мозг буравила засевшая пуля. Боль отнимала силы и мешала бояться по-настоящему. Сол поблагодарил свою боль.

— Я не буду вам ничего доказывать капитан. Вы и так все прекрасно знаете.

— Какая замечательная дерзость, — похвалил Керас. — Может быть, ты и урод, но с хребтом. Значит, решено.

Керас плавно поднял руку, и, повинуясь его молчаливому приказу, сколопендра поднялась на дыбы. Насекомое выгнулось перед смертельным прыжком.

Сол сказал:

— Капитан. Если моя участь решена, позвольте сделать последнее, что я могу.

— Не унижай себя мольбами.

— Это не мольба. Я знаю, кто шпион на корабле.

Сколопендра вновь замерла. Адъютант Жизар нахмурился и дернул носом.

— Именно он наводит врагов на наш след, — сказал Сол. — По его вине мы попадаем в постоянные стычки. Не знаю наверняка, но ручаюсь, что корабль столкнулся с эскадрой скелгов тоже из-за него. Кто-то заранее сообщил скелгам наш маршрут. Это он постарался. И он пойдет еще на многое, чтобы достичь своей цели.

Керас вцепился в кресло. Прошло несколько тяжелых мгновений. Капитан медленно вырос над Солом.

— Откуда тебе это известно? Ты же не человек.

— Верно. Потому и известно, что я не человек, а счетчик. — Сол позволил себе слегка улыбнуться. — Я считаю и учитываю все до мелочей. А цифры порой говорят больше, чем люди.

— Говори, — приказал Керас.

— Только наедине, капитан.

— Капитан, — подал голос Гримм. — Отродье может быть опасен…

— Для кого? Меня? — усмехнулся Керас.

Гримм потупился.

— Выметайтесь, — распорядился Керас.

Спустя мгновение каюта опустела. И Сол рассказал все, что знал. К тому моменту, как он закончил, в штурманской рубке засекли землю и дали сигнал. Керас приказал причаливать. Сол уже давно закончил говорить, а Керас все молчал, нависая над ним. Затем, словно позабыв про Сола, подошел к смотровому окну и расправил плечи. Сколопендра соскользнула с коленей Сола и юркнула к хозяину. Черной мохнатой нитью она пробежала по левой ноге и вытянулась вдоль позвоночника, замерев там так, словно была частью костюма.

Наконец, после долгого молчания, Керас заговорил, и каждое его слово прочно впечаталось в памяти Сола. Эти слова, произнесенные капитаном, имели огромный вес не только для Сола, но и всех, кто был на борту корабля. В них содержался прямой приказ. Опасное, трудное, рискованное задание.

Оба понимали, почему такой приказ отдан именно Солу.

Когда «Пиявка» причалила к берегу неизвестной земли, Керас сказал:

— Мы прошли через Дымное море и достигли острова Дук. Прорвались. Твоя смерть пока откладывается. Пойдешь со мной.

Через несколько минут по трапу спускалась небольшая процессия из дюжины человек: шестеро лучших акифов, вооруженных до зубов, Китчам, лсан, Демискур, капитан Керас, его адъютант Жизар и Сол. Они ступили на каменистый берег острова, выдававшегося из мирового океана зыби словно нераскрытый бутон цветка — с отлогими берегами и вспученной сердцевиной в виде гигантской чаши, края которой напоминали гряду острых зубьев. Керас подал знак людям на корабле следить за берегом и уверенно зашагал к чаше. Сол прикинул ее приблизительный размер и нашел, что в поперечнике она составляет не меньше двух миль, а в высоту сотню метров.

Цветом здешняя каменистая твердь напоминала обожженный на солнце кирпич — такая же красноватая и мертвая. Ни одного куста, ни единого живого существа не заметил Сол вокруг. Лишь ветер подвывал, кружа хороводы из песчинок.

Керас начал восхождение к стене чаши по тропе, выдолбленной в камне. Тропа была узкой, и процессия вытянулась в неровную цепь. От здешнего воздуха першило в горле. Сразу захотелось пить. Восхождение длилось в полном молчании. Где-то через полчаса маленький отряд достиг кромки стены. Сол глянул вниз. Фрегат превратился в серебристую игрушку, которую можно было закрыть большим пальцем. Малейшее неверное движение и можно сорваться в пропасть.

Сол забрался на хребет стены одним из последних.

Отсюда открывался вид на внутреннюю часть острова. Сол пригляделся. Гора оказалась полой. Внутренние стены плавно спускались к центру, действительно образуя своими изгибами подобие чаши или гигантский кратер. И там, в его центре что-то виднелось. Некое темное пятно необычной формы. На дне чаши поблескивали искорки. Сола грубо ткнули в бок; это оказался акиф. Он подтолкнул биона к краю стены. Все остальные уже спускались, и Сол последовал за ними по такой же узкой тропе.

Спускаться оказалось гораздо сложнее, чем подниматься, и далеко не так легко. Следовало внимательно смотреть, куда ставить ногу и держать равновесие. Изломанная линия горизонта шутила с разумом злые шутки. Казалось, что низ — это стена, а не маячившее сбоку дно кратера. Наконец спуск закончился и все собрались вокруг капитана, который стоял у кромки той самой серебрившейся поверхности. Оказалось, что это зыбь, но в отличие от океанического простора, здесь ее волны были гораздо ниже, превращенные в мелкую рябь. Сол окинул пространство кратера взором от края до края и понял, что отряд стоит у берега внутреннего озера. Мутный, болезненно багровый зрачок солнца взирал на них сквозь зыбкую пленку облаков.