Кирилл Луковкин – Глаза химеры (страница 20)

— Да заглохни ты! — прошипела другая, тощая и угловатая. Третья, маленькая и всклокоченная пихнула большого соседа в бок. Сопение прекратилось, но спустя секунду возобновилось с новой силой, частое и обиженное.

Четвертая, самая дальняя тень, припала к углу переулка, откуда была видна улица. Человек высунулся и быстро оценил обстановку. Бледный желтый свет омыл жиденькими лучами его настороженное продолговатое лицо. Звали человека Лютер.

— Ну что там? — к Лютеру придвинулся сутулый доходяга.

— Улица как улица. Обычное движение.

Доходяга почесал нос, блеснул глазным протезом-камерой.

— Придется выходить….

— Придется, — Лютер нервно покусывал губу. Выбора не было.

Сзади придвинулись еще двое: огромный детина и миниатюрная девица в коже и заклепках. Бородатого детину словно бы выписали из каталога средневековых монахов, девицу же — вынули из толпы глэм-металлистов в разгар концерта. Доходяга смахивал на химика-торчка в период ремиссии, а сам Лютер частенько сравнивал себя с отставным вышибалой. Отставным — потому что на месте левой руки торчал уродливый обрубок в половину плеча. Раньше там был протез, но его отобрали в арестантских ротах, куда он попал из-за массовой драки пару дней назад. Теперь основная его сила заключалась в правой руке, паре крепких ног и голове на плечах.

— Эй, — он оглядел спутников. — Еще есть время повернуть назад. Целых четыре с лишним часа. Решайте. Потом будет поздно.

Напряженное молчание. Четверо испытывали друг друга на прочность.

— Мы не отступим! — Аврора горячо тряхнула сизым локоном.

Лютер выждал и сказал:

— Ну хорошо. Сами напросились.

Сутки назад он и вообразить себе не мог, что будет сидеть здесь. Впрочем, как и за день до того не знал, что окажется втянутым в потасовку, попадет под горячую руку смотрителей и загремит в отделение вместе с остальным уличным отрепьем. Он бы никогда не решился на столь рискованный ход, как побег. От природы наделенный осторожностью и феноменальным чутьем на опасность, Лютер рисковал лишь тогда, когда был уверен в успехе. Неделю исправительных работ в компании мелких пушеров и гангстеров ведь вполне можно выдержать. Зачем рвать задницу впустую? Однако случилось непредвиденное. Там, ночью в бараках, Лютеру пришлось пережить такое, отчего навсегда изменилось его мировосприятие. Можно даже сказать, что с бывшим вышибалой, а до этого бывшим телохранителем, а до этого бывшим бойцом-карателем и кандидатом в грешники, ныне же обычным сторожем Лютером случилось чудо. И, что самое главное, ему открылось нечто крайне важное. Судьбоносное. То, что послужило началу решительных действий.

Понаблюдав публику из задержанных, Лютер отобрал трех кандидатов. Первым общения удостоился тощий. В действительности Норн работал не химиком, а хирургом трансплантологом. Одним прекрасным вечером этот тип имел глупость сделать операцию бесплатно — в знак старой дружбы пересадил почку. Едва оклемавшись, клиент отправился стучать на него смотрителям. Но не потому, что операция прошла плохо — хирург провел ее великолепно, как и всегда, — а в связи с тем, что бескорыстие считалось мелким преступлением. К тому же доносчикам хорошо платили — десять гранул. Так Норн и загремел в барак, отделавшись месяцем уборочных работ. Они быстро сошлись, обсуждая современные протезы: оба знали в них толк.

Микка утесом выделялся на фоне толпы. Такой и быку шею свернет: огромная квадратная башка с рыжей бородой-помелом, руки как столбы. В животе, мог бы, наверное, уместиться ребенок. Лютер с усмешкой наблюдал за тем, как к нему пытались подкатить бандиты. Совали что-то, задабривали, рассказывали свои гнилые анекдоты. Всем претендентам здоровяк коротко указывал единственный известный маршрут. Злобно косясь, криминальный элемент откатывал на попятную. Еще бы, здесь трудновато спорить! Лютер знал, как разговаривать с такими людьми, стоило только заглянуть Микке в глаза. Он спокойно подошел к его скамейке и уселся рядом. Прошел час, а может и два. Здоровяк сам предложил ему жвачку. Завязалась ленивая беседа. Как выяснилось, беда Микки заключалась в том, что он слишком добрый.

— Я работаю в ресторане, — говорил потом Микка. — Готовлю для этих яппи обеды и все такое. Как-то вечером отдал бродяге остатки пиццы и полбутылки «Мерло», думаю, пусть поест. Голод — страшная штука, уверяю тебя.

Лютер поверил.

— Ну вот. А какой-то гад подглядел. — Микка с досады плюнул в пыль. Лютер представил себе, что осталось бы от обидчика, поймай его повар за руку. Картинка получилась кровавая, что твой бифштекс. — Ладно, один раз накосячил. Так этот подонок нашептал шпикам, что я уже полгода бомжей подкармливаю!

Чтобы скрутить Микку, смотрителям потребовался целый отряд в двадцать здоровенных мужиков. Дали две недели.

Кандидат номер три был прыщавый юнец и взломщик персональных модулей. Парень хвастался тем, что сумел вскрыть профиль некоего грешника, а получив доступ к его личным данным, попытался их выгодно продать на анонимном аукционе. Вместо покупателей нагрянули бдительные ищейки из кибер-отдела.

— Знатная рыбина мне попалась! — веселился хакер, несмотря на провал. — Прикиньте, мужик оказался настоящим маньяком — что он вытворял с рабами! Причем все бережно записывал, в течение многих лет. Да, солидная у него там коллекция набралась. Прямо эксклюзив.

Лютер послушал его, послушал…. И отказался от последнего варианта: юнец успел сделать звонок и довольно потирал ладошки, предвкушая освобождение. Блатные — хуже дерьма. С такими лучше вовсе не связываться.

Аврора подвернулась уже в пути. Прилипла сама, как репей. Сперва хотела уговорить троицу на веселую ночку. По тройному тарифу разумеется. С исполнением всех фантазий: распределение ролей, костюмы, выверты, как положено. Норн пустил было слюну, но Лютер резко его одернул. Поняв, что добыча уходит, девчонка пошла в атаку:

— У меня и вещества есть! Тормозящие и разгоняющие! Бесплатный бонус. Мальчики, соглашайтесь, будет круто! Правда-правда. Улетите — гарантирую. Я мастер своего дела, доставляю удовольствие по высшему разряду. Всего шесть гранул.

Вычислив лидера, она мигом очутилась перед Лютером и состроила наивную мордочку, накручивая на палец единственную, словно прилепленную сбоку косичку.

— Давай же, суровый мужчина, сделай мне подарок. Так и быть, один пойдет по цене двух. Твой худой приятель, например, не в счет. Так что получается четыре.

Лютер присмотрелся.

— Ты под трипом. Иди проспись.

В глазах девушки что-то коротко мигнуло — такое бывает между переключением каналов по телевизору. Она сникла, разом помолодела лет на пять и превратилась в сопливого, вульгарно одетого подростка с еще не оформившимися грудями.

— Возьмите меня с собой, — прошептала она. — Мне здесь все равно не жить. День или два, потом загнусь.

— Ну так тем более оставайся! — оскалился Норн.

Девчонка злобно покосилась в его сторону.

— Лучше весело сдохнуть, чем ждать… и думать об этом каждую минуту.

— Уйди с дороги, — отмахнулся Лютер. — Дети нам ни к чему.

— Я пригожусь! — набычилась она, — Думаете, я кукла безмозглая? Хрен вам.

— Может… — начал Микка, но Лютер предупреждающе вскинул руку.

— Что ты умеешь? Кроме известного таланта.

— Знаю район, как пять пальцев! Все ходы, все лазейки. Знаю, где и когда патрули, где можно пройти безопасно, а куда лучше не соваться.

— Хорошо. Не мешай. Не шуми. Делай все, что скажу. Отстанешь — твои проблемы.

Аврора кивнула. Они шли по пустынным улочкам. Кое-где в бочках из-под нефтепродуктов горели костры и поникшие фигуры молча грели руки над пламенем. Большинство дверей заколотили, причем давно. Оконные проемы навсегда захлебнулись кирпичной кладкой. Стены покрывала густая вязь граффити. Мусора в этих кварталах было столько, что он давно погреб под собой асфальт.

— Куда вы идете? Вы из штрафников, да? Конечно из штрафников, вы же в спецкостюмах. И браслеты эти… Вы сбежали?

— Много будешь знать, скоро состаришься.

— Вас будут искать смотрители. А потом каратели. Ну а все-таки, куда мы направляемся?

— По делам. Скажи лучше, где тут транспортная магистраль? Места незнакомые.

— Радиальная что ли? О, до нее еще долго шлепать.

— Ты знаешь, как туда дойти?

— Конечно, знаю! — надулась Аврора и уверенно выступила вперед. Вдруг где-то наверху раздался истошный вопль и сразу за ним звон разбитого стекла. — Осторожно! Идите вдоль стен, здесь опасный участок.

Так, переулками, они и добрались до первой людной улицы. Сгрудившись возле Лютера, компаньоны слушали, о чем он толкует:

— У меня есть план. Норн и Микка уже в курсе, поэтому объясняю тебе. Сперва нам нужно избавиться от браслетов и этих вонючих мешков. Когда смешаемся с толпой, будет полегче. Потом отправимся к городскому коллектору, а там я расскажу все остальное и уже вам решать, идти со мной дальше или гулять по своим делам.

— Ты что-то задумал?

— Да. Есть одно дельце. Но провернуть его в одиночку я не смогу. Игра стоит свеч, так что каждый наварится, гарантирую. Надо успеть. На все про все четыре часа, до полуночи.

— Почему именно до полуночи?

— Миг присяги, — вставил Норн.

Беглецы отлично знали, о чем говорит хирург. Все подданные, где бы они ни находились и чем бы они ни занимались, обязаны ровно в полночь смотреть на маяк храмовой башни Люцифера, увенчанной исполинским перевернутым крестом. Его видно из каждой точки мегаполиса. Маяк, по сути увеличенный стократ сканер, считывает с роговицы глаза личные данные и подтверждает их наличие в базе. Так обновляется текущий статус и вся сопутствующая информация. Так осуществляется контроль гражданских лиц в мегаполисе Пентаклум. Тех, кого нет, следует немедленно найти. Если беглец скрывается, им занимается ведомство, именуемое «Драконы Абаддона» — безжалостные, элитные и отлично вышколенные грешники. Настоящие гончие ада, они всегда находят свою цель, живую или мертвую.