Кирилл Луковкин – Дурной расклад (страница 32)

— Нет, — глухо признал Семен. — Все-таки не успеем…

— Похоже на то. Лана, как там твой клиент? Жив еще? — Макс посмотрел в зеркало заднего обзора, где на секунду показались встревоженные зеленые глаза.

— Задремал, — ответила девушка. — Что делать будем?

Макс думал, сбавив скорость — быстрота движения теперь только ускорила бы встречу со стихией. Ошибся ты, метеоролог, ошибся…

— Нужно переждать в укрытии, — опередил Семен. Макс сдержанно кивнул:

— Другого выхода нет.

Невдалеке, слева от дороги, торчали крыши домиков, над которыми возвышалась луковичка церкви. Макс свернул, щебенка зашелестела под колесами.

Вдруг раненый очнулся и вскрикнул:

— Нельзя! Нельзя!..

Лана тут же накрыла его пледом успокаивающих слов. Вскоре выкрики превратились в бессвязное бормотание, потонувшее в гуле мотора. Выбрав место, пустынник заглушил мотор и потянулся за дробовиком. Почти синхронно хлопнули дверцы. Макс и Семен осмотрелись. Мертвые дома столпились вокруг небольшой площадки, плавно переходящей в улицу. На людей подслеповато глядели выбитые окна с трепещущими обрывками занавесок. Заборы давно покорежило, фонарные столбы и крыши обсидело черное племя ворон. Птицы каркали наперебой, словно участвовали в музыкальном конкурсе, и били крыльями наотмашь, не взлетая.

— Там, — Макс посмотрел в указанном бородачом направлении и увидел здание магазина с зарешеченными окнами. Вывеска, торчавшая над парадной дверью, слетела с одного крепления и мятым шлагбаумом преградила вход.

Макс секунду оценивал шансы. Кладка кирпичная. Чердак из шифера. Фундамент вроде крепкий. Одобрительно кивнул.

Пространство внутри уже успели очистить до них. Сюрпризов не было. Это место давно никто не посещал, о чем свидетельствовал внушительный слой пыли. Не теряя времени, занесли пострадавшего, взяли кое-какие нужные вещи из багажника. Лана нашла табурет. Семен раздобыл где-то доски и пару молотков. Мужчины заколотили окна, оставив узкие щели толщиной с наперсток. Оба вышли на крыльцо, оценить работу снаружи.

Макс критически осматривал трансформированные в бойницы окна, когда сзади послышался щелчок затвора. И хриплый голос:

— Стоять. Ты, чернявый, положь пушку на пол. Медленно.

Пустынник выполнил указание.

— А ты, лысый, выкинь нож. Думал, не вижу? Меня не обманешь.

Что-то звякнуло о бетонные ступеньки.

— Повернулись.

Выяснилось, что приказы отдавал рябой дед, экипированный в сапоги, неопределенного от грязи цвета бушлат и увенчанный спортивной вязаной шапкой-гребешком со знакомым логотипом «Adidas». Откуда он тут взялся, оставалось загадкой. Лицо деда выражало крайнюю степень враждебности. А в руках оглоблей торчала охотничья винтовка. Что-то подсказывало: оружие заряжено. Дуло моталось от Макса к Семену и обратно, как метроном.

— Какого хера сюда приперлись? — продолжал общаться дед. — Еда есть? Бензин есть?

— Отец, мы с миром, — попробовал наладить разговор Семен. — Нам бы только непогоду переждать.

И без того морщинистое лицо сельчанина совсем смялось в лепешку. Губы разъехались в надменном оскале:

— Чего-о-о? Стервятники! Черви! Я вам, суки, щас покажу, щас вы у меня переждете!

За все время перепалки Макс неотрывно следил за тем, что происходит за спиной у деда, там, в поле, поначалу размытое, а затем все ближе и ближе, на околице, на подъездной дороге, в заброшенных огородах, с деревьями, словно охваченными пожаром, как оно подбирается, наползает огромной, маслянисто блестящей, темно-коричневой массой, словно лавина, сплошная и неотвратимая….

— Назад посмотри, — сказал Макс.

Оскорбленный дед прищурился, направляя дуло прямо в живот пустыннику.

— Дерзишь, падла!

— Назад, говорю, — Макс доверительно и очень дружелюбно — как с непонятливым ребенком — указал подбородком. Где-то на периферии зрения Семен издал клокочущий горловой звук. Оба инстинктивно отступили назад, поближе к магазину.

— Вы меня на понт не возьмете!.. — рявкнул рябой и внезапно замолчал. Потому что услышал наконец этот стрекочущий, с каждой секундой усиливающийся звук. На мгновение в его распахнутых глазках застыл вопрос. Ответ уже материализовался за спиной.

Деревню захлестнул прилив. Близлежащие дома, пристройки, фруктовые деревья и улицу окутало облако саранчи. Оглушительно жужжа, насекомые летели в небе, и тень от их полчища наползала на землю. Вороны с паническим криком взмыли в небеса, торопясь поскорее улететь из опасного места.

— Давай к нам! — крик потонул в сухом, щелкающем шуме, порождаемом трением миллионов лапок о брюшки насекомых.

Дед соизволил повернуться лицом к напасти — как раз в тот момент, когда живая стена ударила его прямо в корпус. Почуявшие плоть твари сотнями вгрызались в его одежду и открытые участки кожи. Запоздало ухнул выстрел, окрасив бурую массу одним-единственным алым мазком. Обреченный побежал прочь, продолжая на ходу отбиваться, но саранча облепила его уже настолько плотно, что колени подогнулись, и он рухнул наземь.

Макса что-то рвануло за шиворот, втянуло в проем и отбросило ниц. Сразу же грохнула дверь, опустился засов. Несколько особенно резвых насекомых хаотично прыгали по полу и стенам. Снаружи по крыше магазина ударила мелкая частая дробь, словно посыпался град. Макс ошалело пялился на дверь, за которой бушевали полчища саранчи, в то время как Семен и Лана топтали ногами тех, что попали внутрь. Вдруг одно насекомое прыгнуло к нему прямо на колено и попыталось укусить. Даже сквозь джинсовую ткань Макс почувствовал боль. Он схватил тварь за задние ноги и присмотрелся. Саранча щелкала острыми жвалами, усики беспокойно вращались по сторонам, крылья беспрестанно трепыхались, а сучащие передние лапки пытались найти опору. Макс с омерзением отшвырнул ее на бетон — прямо под каблук Семена.

Шум усиливался. Магазин словно попал в эпицентр грозы. Насекомые неистово бились о стены, некоторым удалось пролезть в щели между досками, но еще больше застревало и беспомощно копошилось. Лана бросилась затыкать прорехи тряпками. Семен ушел в подсобку и какое-то время гремел там всяким хламом. В этот момент раненый человек разлепил веки и что-то прошептал.

Макс подвинулся ближе.

— Естественный отбор, — смог различить он и вдруг понял, что до сих пор не знает, как зовут пострадавшего. Мужчина был слаб, очевидно, потерял много крови. А может, его лихорадило. Макс скользнул взглядом вниз, приметил тугую повязку в районе желудка, уже успевшую пропитаться кровью. Парню срочно требовалась перевязка. Макс покачал головой: плохо. Раненый схватил его за руку и четко произнес:

— Нужно уезжать!

— Почему?

— Их станет еще больше!

— Отстань от него! — подскочила Лана. — Что ты делаешь?

— Остынь, подруга. Он пытается что-то сказать.

— Ему нельзя ни говорить, ни двигаться! — Лана ошпарила его яростным взглядом, оттолкнула руки, поправляя тесемки бинтов.

Сзади, словно нос сухогруза из дымки, вырос силуэт Семена с добытой из подсобки лопатой наперевес, причем выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

— Эй, эй, эй! — Макс примирительно вскинул руки. — Ребята, расслабьтесь. Что за кипеш?

Убедившись, что угрозы нет, Семен присел подле Ланы — та вливала в рот страдальцу какое-то лекарство из пузырька.

— Ну как он?

— Состояние критическое. Долго не протянет.

Семен помрачнел, его лицо сразу осунулось. С губ сорвалось безмолвное проклятие.

— Слушайте, а что с ним вообще произошло? И как парня зовут?

Девушка и бородач переглянулись, безмолвно совещаясь. Макс мгновенно сообразил, что к чему.

— В принципе, мне-то по барабану, — заявил он, — мне даже без разницы, сдохнет он или жить останется. Но насчет уезжать, я считаю, человек прав. Или так и будем здесь торчать? Саранчи станет больше? Он правду сказал?

Семен вздохнул, умыв лицо ладонями. Долго смотрел на Макса, потом на пострадавшего, потом на дверь.

— Да, он сказал правду.

— Но… — Лана тревожно подалась вперед.

— Мы должны рискнуть, — осадил Семен и исподлобья посмотрел на пустынника. — Этого человека зовут Виктор Миронов. Он — ученый, последний из выживших…

— Да хоть Санта-Клаус! Мне….

— Заткнись и слушай. — Семен уселся на бетонном полу поудобнее. — Этот человек обладает знаниями, которые могут избавить нас от саранчи. Знаешь, откуда она взялась? Биологи пытались вывести искусственную саранчу, которая уничтожала бы вредителей. Замысел заключался в том, чтобы загрузить в насекомых специальную программу, по которой они стали бы пожирать исключительно тлю или там колорадского жука. Еще до События Миронов работал в институте, где проводили опыты над насекомыми. Сотрудники института получили грант, публикации в ведущих журналах, проводили один за другим успешные эксперименты. Некоторым даже светила Нобелевка.

Но в какой-то момент процесс вышел из-под контроля, и произошло то, что произошло. Теперь уже не важно, что послужило причиной — ошибка или неосторожность. Никто не думал, что кобылки мутируют в этих монстров и вырвутся наружу. Виктор рассказывал мне, как в программе произошел сбой, и саранча стала поглощать любую органику, включая белок. Чем мы их только не били — и жгли, и химикатами травили. Все впустую. Миронову в числе немногих тогда удалось спастись. Последний год он активно работал над оружием и нашел средство, которое гарантированно может уничтожить саранчу. Как всякий оторванный от реальности человек он оказался слишком наивным. Рассказывал о своих занятиях направо и налево, не думая, что всегда найдутся те, кому на руку нынешнее положение вещей, вся эта разруха, голод и дикость… Короче, убить его решили. По чистой случайности он остался в живых, но нанесенная рана оказалась слишком глубокой. Нужна хирургическая операция. В Новом Саранске нет таких специалистов, поэтому решено было перевезти его к вам.