Кирилл Луковкин – Дурной расклад (страница 34)

Фронт дрогнул. Бугор на передней фаланге дернулся, разворачиваясь в сторону лошадей, которые приближались к джипу; сейчас их разделяло пятьсот метров.

Решение созрело мгновенно.

— Дай трос! — обратился Макс к вывалившемуся наружу Семену. — Постой. Водить умеешь?

— Умею…

— Хорошо. — Макс не стал ждать, когда бородач проснется, и сам полез в салон.

— Что ты делаешь? Что? — вскинулась Лана, охваченная паникой. — Не надо!

— Надо! — зло рявкнул Макс, дивясь: откуда в нем взялся такой гнев? Отодвинул девушку, как посторонний предмет, нашел трос, обмотал вокруг локтя и, ткнув Семена в живот, быстро, пока тот не успел возразить, загрузил нужной информацией:

— Как только фронт отступит, валите на север. Да чтоб до темноты вы были за стенами! Запасная канистра в багажнике, в бардачке спрятан револьвер и фляжка с водой. Там же карта округа с пометками. Усек?

Семен кивнул — он все понял.

— Максим… — рука по привычке потянулась к бороде, но упала на полпути. — Спасибо.

Пустынник побежал навстречу табуну. В спину неслись крики Ланы, переходящие в рыдания, которые быстро захлебнулись, смешиваясь с успокаивающим ворчанием Семена. Оглядываться не имело смысла. Макс скатился с насыпи и, размахивая руками, направился к ведущей лошади. Та оказалась черным молодым жеребцом. Макс улыбнулся, подбежал к скакуну и накинул заранее скрученное лассо. Конь попытался вырваться, но трос затянулся еще туже. Макс принялся успокаивать жеребца, заглянул в выпученные глаза, погладил по шее. Конь присмирел. Это позволило взобраться ему на спину и смотать некое подобие уздечки. Без седла, конечно, плохо, ну ничего — можно и обойтись.

— Ну-ка, дружище! — пустынник ударил жеребца в бок. Тот заржал, с непривычки повел задом, попытался встать на задние ноги, вспорол копытами землю. Опытный Максим припал корпусом к спине животного и, когда то опустилось на четыре копыта, ударил по крупу еще раз. Жеребец поскакал. Макс издал победный клич — никогда со времен События ему еще не было так легко и хорошо. Ветер бил в лицо, тело чувствовало каждое движение коня. Табун послушно устремился следом. Макс повел уздечкой по сторонам, проверяя, слушается ли скакун, поворачивает ли, куда нужно. Ха! А навыки-то остались, с гордостью подумал он.

Стемнело. Но до сумерек было еще далеко — это солнце заслонили бесчисленные эшелоны саранчи. Фронт подполз так близко, что его очертания расплылись, распались на триллионы отдельных точек, превратились в белый шум, в помехи на экране неба. Шипение становилось все громче, доходило до предела слышимости, и казалось, сама земля ноет, как от зубной боли, не в силах выдерживать эту адскую муку.

— Давай! — заорал Макс. — Давай, поиграем!

Он развернул скакуна и помчался на юг. Жеребец был молод, полон сил и энергии, поэтому очень быстро переключился на галоп. Лошади послушно скакали следом. Макс вцепился в уздечку, пригнувшись, совсем как жокей на соревнованиях. Пару раз оглянувшись, он убедился, что рой клюнул на наживку и неуклюже потянулся за табуном. Отлично, отлично! Разворачивайся, догони меня. Долго это продолжаться не могло, но сейчас важна была каждая минута. Макс чуть сбавил темп и нагнулся, чтобы сорвать тростинку.

Где-то там, за его плечами, на дороге ждали своего часа трое людей.

Их нельзя подвести.

Макс одобрительно похлопал жеребца по шее.

Надо скакать до тех пор, пока у обоих хватит сил.

Новости

«Шок! Труп пенсионерки пролежал в квартире месяц».

«Смертельное ДТП в центре города! Погибли три человека, один госпитализирован в тяжелом состоянии».

«Поножовщина в клубе! ВИДЕО».

«Коллектор с судимостью угрожал должникам расправой».

«Женщина замуровала собственного сына в бетон».

Виталик пролистал ленту новостей за неделю. Дальше ничего интересного не было: сводки погоды, подборка чиновничьих подвигов, пара интервью и отчет об очередном унылом празднике типа Дня комбайнера.

Он слушал новости, когда завтракал.

Он слушал новости в общественном транспорте.

Он читал заголовки газет, журналов, постов в Интернете и социальных сетях.

Новости были его работой, и сейчас он не поглощал новости, а пытался их произвести. Пока безуспешно.

Вдруг поднялся шум. Всех позвали в зал совещаний. Главный, с сигаретой в зубах, прибавлял громкость на пульте от телевизора. В прямом эфире транслировалась «молния»: взрыв в метро.

— Мы получаем первые кадры с места событий, буквально через минуту после взрыва! — кричал ведущий, придвигаясь к камере так близко, что виднелись капли пота на лбу.

В комнату уже набилось порядочно народу. Все смотрели, затаив дыхание. Сразу стало душно, но никто и не подумал открыть форточку. Тем временем камера дала крупный план жертв. Раны, испуганные лица, обломки — все в высоком разрешении. Картинка плавно перемещалась с одного ракурса на другой. Оператор работал классно. Главный щелкнул пальцами.

— Жора, пускай горячей новостью.

Упитанный Георгий из отдела сводок тут же исчез. Репортаж продолжался. Еле скрывая восторг, ведущий тыкал микрофон в лицо пострадавшим:

— Где вы были? Что видели в момент взрыва?

— Я на работу опоздала! — кричала женщина с окровавленным лицом. — Телефон не ловит!

— Что вы видели?

Камера словно пожирала ее. Женщина пару секунд осознавала вопрос. Потом сказала:

— Я ничего не видела.

Ведущий тут же переключился на сидевшего рядом мужчину. Камера показала жуткую резаную рану от стекла на его руке. Главный нажал кнопку на пульте — звук отрезало.

— Профи, — прокомментировал он. — Вот как надо работать. Вася, Ира, берите эту тему.

Народ стал расходиться. Все сразу оживились, возбужденно обсуждая произошедшее.

— Виталик, — позвал Главный. — Что у тебя?

Виталик попытался подобрать подходящее выражение, в самой мягкой форме обозначавшее сегодняшнюю неудачу: с самого утра он не смог найти ни одного нормального материала для криминальной хроники, в отделе которой работал. Главный сосредоточенно дымил, следя за прямым репортажем. К братской могиле окурков в пепельнице прибавилась еще одна жертва.

— Ладно, — сказал он под конец. — Понятно.

На Виталика даже не посмотрел. Плохой знак. Опустошенный, Виталик вернулся на рабочее место. Коллеги, занимавшие кабинет, неторопливо перекидывались будничными фразами. У каждого был свой материал в разработке. Каждый обладал опытом, базой источников, нужными связями. Виталик чувствовал себя в этой компании младенцем — еще полгода назад он протирал штаны на журфаке. Подчеркнув свою независимость с самого начала, он даже не собирался работать на кого-то, а за советами мешала обращаться дурацкая гордость. Глупо? Да. Зато ты по-настоящему независимый. Вот и сиди теперь. Идти на поклон еще хуже — значит, обломал рога. Ну что? Сдаться и начать писать про карантины в школах?

«Б» — Безысходность.

Коллеги тем временем переключились на сегодняшний взрыв.

— Это еще что, — рассуждал Михалыч, самый возрастной в отделе. — Вот в нулевых каждый месяц по три взрыва было. А сколько резни — вообще кошмар. Работы хватало, ночами сидели.

— Не то что сейчас, — кивнул на это Саша, курировавший убийства. — Лучше жить, что ли, стали?

— Лучше никогда не бывает, — заявил Михалыч.

— Чего ж статистика низкая? — спросил Саша.

— Бери не количеством, а качеством, — наставлял Михалыч. — Заголовок посочнее, в подробностях. Зеленый, что ли?

Возникла пауза. Виталик не подал виду, только уши зарделись.

— Как подашь, так и пойдет, — заключил Михалыч. — Пошли обедать! Виталька, ты с нами?

— Нет, спасибо, — буркнул Виталик. — Срочная работа.

Коллеги, посмеиваясь, ушли. Виталик остался один. Несколько минут он тупо листал ленту новостей, кликал по порталам пресс-служб, но не находил ничего существенного. Все было забито сегодняшним взрывом, который быстро назвали терактом. За какие-то полчаса появилось больше пятидесяти сводок. К концу дня их будут сотни. Чужой праздник. Виталий вполне разделял восторг парня-репортера из телека — удача просто неслыханная. Мимо, что ли, проезжал, да еще и с оператором?

Виталик вздохнул.

— Чего грустишь?

Он вздрогнул. Обернулся. В дверях стоял Сергей — этот работал по самым шокирующим сюжетам: маньяки, секс-рабство, несчастные случаи при загадочных обстоятельствах. Долговязый, в мощных очках, за которыми прятались маленькие внимательные глазки. На лице вечная саркастическая ухмылка, скорее неприятная, чем располагающая. Всегда обряжен в тертые джинсы и засаленный свитер.

— Пустой?

Виталик хотел отделаться формальной ложью, но внезапно кивнул. Сергей с минуту подпирал дверной косяк, потом выпрямился, зевнул.

— Мне тут шепнули, есть кое-что. По пути заскочим. Поедешь?

— Я? — насторожился Виталик.