Кирилл Луковкин – Дурной расклад (страница 31)

Что случилось девятого? Я стал копаться в памяти, и перед глазами запрыгали фрагменты трассы, мятая покрышка, осколки фар…

Я смотрел на столбцы, чувствуя, как вокруг закручивается что-то невидимое, но смертельно опасное, способное разорвать сердце прямо в груди. Тянулись минуты, а я все находился в этой зловещей комнате, как муха, залетевшая в паутину. Внезапно зазвонил телефон. Я чуть не вскрикнул, трубка показалась мне ядовитой стрекочущей тварью, готовой укусить за руку.

— Да?

— Никита! У нас ЧП! Нужна помощь! Всех выходных ждем в отделении.

— Что случилось?

Секунда паузы, потом:

— Приезжай!

Дали отбой. Как раз к этому моменту я пролистал тетрадь до конца. Столбец заканчивался на датах этого месяца. Напротив некоторых ничего не было или стоял вопросительный знак, но напротив сегодняшней цифра имелась. И это была цифра «121».

Я фотографирую мертвецов.

После того случая с обрушением дома.

Я стараюсь делать снимки незаметно. Очень важно сделать снимок сразу после смерти.

Для меня очень важно качество снимка, чтобы лицо было видно в мельчайших деталях. В них вся суть.

Я продолжаю соединять снимки вместе. А Оно продолжает говорить. Оно всегда говорило с живыми через мертвых. Я еще не научился понимать Его язык, но когда-нибудь обязательно научусь.

Оседлать бурю

И был день, и было солнце. Властно пригибая траву, дул сильный попутный ветер.

По пыльной дороге, прямой лентой пересекавшей заброшенное поле, на полной скорости двигался джип. Машина резко подпрыгивала на ухабах вместе с четырьмя пассажирами внутри, а ее мотор грозным табуном символических лошадей ревел из-под капота.

Водитель Максим гнал, не обращая внимания на ограничители скорости и прочие дорожные знаки. Никто за нарушение уже не оштрафует. Да и предупреждающие значки давно перестали отражать реальное положение дел на трассе.

Когда авто подбросило в очередной раз особенно сильно, и раздался стон, девушка с заднего сиденья крикнула:

— Эй, аккуратней!

— Как могу! — огрызнулся Макс, вертя «баранку».

— Долго еще? — обратился к нему сосед с правого сиденья, невзрачный лысый мужчина, нижнюю половину лица которого покрывала густая ржавая поросль.

— Два часа, три! Пес его знает. Хорошо еще, полный бак залили.

— Успеем, — спокойно ответил сосед, оглаживая заплатки на коленях.

Макс только крякнул, переключая скорости перед глубокой колеей. У него на этот счет имелось другое мнение. Затея с вылазкой в соседний город ему сразу не понравилась. Не то сейчас время — межсезонье. Опасно сейчас. Но к мнению пустынника прислушиваться не стали. Сказали, слишком важное дело. Отлагательств не терпит. Поэтому в дорогу он собирался с тревожным чувством, которое не покидало на протяжении всего пути до Нового Саранска. Вернуться предстояло в тот же день. Перекатывая на нижней губе зубочистку, Макс хмуро наблюдал за тем, как раненого грузят в машину. И смотрел на небо.

Небо было чистым.

Но сейчас с востока наползли грязно-серые ошметки облаков, а у самой кромки горизонта, словно край бушующего океана, появилась тоненькая черная полоска. Максим смотрел на кромку как на лезвие занесенного над головой меча.

Подошел комендант, перекинуться парой слов. Распорядился доставить пассажира любой ценой. «Важная птица?», — саркастически ухмыльнулся Макс. «Ты не представляешь, насколько». «Ну так и отправили бы вертушкой». «Слишком опасно. На колесах не так заметно». «Обрадовал. У меня прям, что ни рейд — то супер миссия». Комендант пожал плечами, мол, ничем не могу, и побрел в город.

Перед отъездом домой Макс зашел в будку метеоролога, с трудом отыскивая дежурного среди нагромождения приборов.

— Что скажешь?

— Бояться нечего, — ответил улыбчивый парень в засаленном полосатом свитере. — Фронт B-161 еще далеко, пройдет на северо-запад, так что если отправитесь сейчас, успеете добраться. По моим расчетам, у вас есть окно в один час.

Макс вяло кивнул, косясь на экран с прогнозом погоды. Слова наблюдателя мало успокоили. Одно дело сидеть в чистом уютном кабинетике и, сверяясь с графиками, подсчитывать циферки. Но совсем другое — тащить собственную задницу за стены города-крепости в холод и дождь. Помнится, месяц назад один грузовик напоролся на циклон, и то, что потом осталось от водителя, можно было смело выставлять в анатомическом музее. С табличкой «Человеческий скелет». После фронта вообще мало что оставалось — лишь широкие полосы с опустошенной земли, над которой летало воронье. Поэтому, когда фронт накрывал город, двери запирались на массивные засовы, а окна закрывались железными листами, да так, чтобы не осталось ни малейшего зазора. Иначе — смерть.

Раненого сопровождали двое, Лана и Семен. Исходя из скупых пояснений, девушка имела медицинское образование, что вязало ситуацию с раненым, а вот бородач, довольно-таки зрелый мужик, кажется, занимался наукой. Какое отношение он имел к поездке, было малопонятно. Солидный гонорар? Спецзадание? Семейные узы? Да плевать, в конце концов. Главное, доставить из пункта А в пункт Б, остальное не важно.

Двухполоска плавно превратилась в широкое шоссе с останками придорожных строений по краям. Когда-то это были заправки и мотели, посты ДПС и магазинчики, но теперь они стали мертвыми, разрушенными памятниками роду человеческому, который уже вряд ли вернется в эти края. Местами асфальт растрескался, взорвался свежими побегами деревьев, постепенно отвоевывающими себе законное жизненное пространство. Должок, который природа неоспоримо возвращала себе после исхода человека.

Пока одна часть сознания наблюдала за дорогой, другая в который раз зашвырнула Макса на плоте воспоминаний в прошлое. Пару лет назад все было нормально. Механизм работал, часики тикали. Люди бегали по делам, вертя колесо жизни. Летали самолеты, ходили поезда, плавали корабли. Все случилось очень быстро. Полгода кошмара, натурального ада на земле — и огромные территории, некогда обжитые человеком, пришли в запустение. Потоки беженцев хлынули в города, через границы в другие государства. Почти в каждой стране полыхала гражданская война за право выживания. В воцарившемся хаосе люди позабыли об угрозе глобальной войны. Скоро и воевать-то стало некем. И не с кем. А причиной катастрофы стали они, эти проклятые…

— Берегись!!!

Рефлекс сработал мгновенно. Резкий поворот направо. Визг тормозов. Двухтонный корпус джипа, покрытый вишневым панцирем с оборками грязи, вгрызся в дорогу, нещадно стирая покрышки. Машину протащило около десяти метров, прежде чем окончательно остановиться. Резко и неприятно запахло паленой резиной, что вместе с выхлопными газами образовывало жуткую вонь.

— Видел?

— Видел, — кивнул Макс, сглатывая, и посмотрел налево — туда, где, стремительно удаляясь от места стычки, по полю скакала лошадь. Животное двигалось красиво. Под лоснящейся шкурой перекатывались бугры мышц. Копыта выбивали фонтанчики земли из-под точеных ног, а хвост и грива синхронно покачивались.

— Господи помилуй, — Семен дернул себя за бороду. — Скотина безмозглая. Полметра.

— Наверно, голодный, — предположил Макс.

— Нет.

Оба повернулись назад.

— С чего это ты взяла?

— Он по людям соскучился, — авторитетно заявила Лана. — Вон остановился, смотрит.

И правда, понял Макс. Одичавшая лошадь встала боком, кося робким глазом в сторону шоссе. Казалось, скакун всматривается прямо в глаза с немым вопросом.

— Нет у нас времени пялиться, — Макс виновато вывернул руль и надавил на газ. — Мы и так опаздываем.

Какое-то время ехали молча.

Поле сменилось лесополосой, за которой показалось новое поле и холмы. Вышки электропередач с обрывками кабелей бесполезными абстракциями выстроились в шеренгу, убегающую вдаль. Солнце, беспомощно скатывающееся к горизонту, слегка заволокло серой пленкой. Тут и там, словно разбросанные исполинским малышом игрушки, на виду торчали брошенные машины. Легковушки, микроавтобусы, фуры, завалившиеся на бок. Одна в кювете, другая поперек дороги: приходится сбавлять скорость и объезжать. Встречались и сгоревшие до основания остовы со скелетами внутри. Некоторые авто сталкивались так крепко, что разобрать в мешанине скомканного металла и колес, где какая машина, было очень сложно.

Макс знал опасные участки, где асфальт провалился из-за грунтовых вод, а объезжать их приходилось за километр. К счастью, таких мест было пока мало. Перед одним из обрывов он заблаговременно свернул на боковую грунтовку и проехал через брошенную ферму на восток. Пропетляв немного по проселочным дорогам, вернулся на трассу.

Прошло два часа. Черная армада с востока утолщалась, выпустила длинное щупальце. Ее масса ползла куда-то на юг, в то время как извивающийся отросток змеился по всему горизонту впереди и справа.

— Сколько осталось? — поинтересовался Семен.

— Сто шестьдесят кэмэ.

Семен задумчиво посмотрел в окно. Потом развернул карту.

— Через пяток километров дорога заворачивает на северо-восток.

Макс знал. Прямо навстречу буре. Просвет, в который можно проскользнуть, сужался с каждой минутой. Макс неосознанно прибавил газу. Боковым зрением заметил, что от щупальца отделился сгусток, который двигался по равнине наперерез джипу. Очень быстро.

— У меня странное чувство… — начал Семен.

— У меня тоже. Будто оно нас почуяло.