Кирилл Луковкин – Дурной расклад (страница 21)

Если удастся докопаться до сути, он проведет свое собственное журналистское расследование. Поднимет на уши всю больницу, все медицинское сообщество. Он уже видел заголовки своих будущих статей, интервью с самим собой: отважный журналист, искатель правды, вывел на чистую воду жуликов от медицины, ставивших античеловеческие эксперименты над беззащитными больными. Не для личной выгоды, а ради общего блага.

Так или нет?

Голова раскалывалась от боли.

В воздухе плавали ароматы от медикаментов, тянуло нечистотами и хлоркой из отхожего места. Кому-то принесли цветы, их густой запах смешивался с местными, образуя тошнотворный смрад. Андрей потянул носом: в общей гамме угадывался знакомый запах кошачьей мочи. Он встал на развилке коридоров. Один уходил рукавом к другому зданию, а второй рассекал корпус по центру. В его конце тускло горела зеленая лампочка с какой-то надписью. Он пошел туда, как мотыль на свет.

На двери висела табличка «Реанимация». Сразу за порогом располагался лестничный пролет. Коридор тянулся дальше по этажу, но здесь освещение было выключено. Андрей принюхался. Запах стал гораздо сильнее, но определить его источник пока не удавалось. Тогда он двинулся по темному коридору, прислушиваясь к каждому шороху. Где-то за углом бормотало радио — значит дежурная конторка медсестры близко. Андрей крался мимо палат, и ни в одной из них не горел свет. Более того, пространство окутала густая тишина. И тонкий писк радио лишь подчеркивал гнетущее давление. Проходя мимо одной из палат, он заметил, что дверь прикрыта неплотно, и в образовавшуюся щель можно заглянуть.

Что он и сделал.

Та же картина, что и в палате, откуда он сбежал. Спящие с открытыми глазами пациенты. «Овощи». Двое проявляли слабую активность: один бился головой об стену, а второй жевал вафельное полотенце.

Андрей двинулся дальше по коридору. В каждой палате, куда он по дороге заглядывал, происходило то же: потерянные люди невменяемого вида, которые могли бы с успехом украшать интерьер психушки, а не реанимацию. Во всем их внешнем виде, в движениях и позах читалось что-то дефективное. Словно они были сломанными игрушками, которые починили наспех.

Кто-то прошаркал сзади, и Андрей нырнул за дверь. Выждал, выглянул, убедился, что никого нет. Снова прислушался к аромату и определил, что тот явно исходил снизу, с первого этажа.

Андрей спустился по лестнице. Выглянув в коридор, он увидел, что вдоль стен стоят каталки с телами, прикрытыми простынями. Здесь начиналось царство смерти. Крадучись, он пошел на свет. До слуха донеслись обрывки разговора:

— …зачем ему жмуры, не понимаю.

— Какая разница. Сказал колоть, значит так надо.

— Оно понятно. Но зачем вкачивать препарат в мертвяка? Пустая трата денег.

— Может и нет. Ведь эта штука работает. Вон как паралитиков раскачала.

— Ага, как же. Эти уроды похожи на зомби из фильмов. Как глянут, сразу не по себе становится!

— Нас это не касается.

— Ну, знаешь, всему есть свой предел. Началось с коматозников, сегодня у нас мертвяки, а что будет завтра?

Андрей осторожно выглянул из-за угла. Люди в халатах устанавливали «систему» возле кровати с мертвецом. Тот казался спящим, но глаза его были открыты. И смотрели прямо на Андрея. Помещение было просторным — по бокам находились еще две кровати с телами, возле которых стояли такие же капельницы с розоватой жидкостью, которая размеренно капала из подвешенных ампул.

Из глубины коридора раздался шум и крики. Андрей бросился под каталку. Из дальнего конца по всему пролету санитары тащили крохотную старушку — та тонко верещала, упиралась, била здоровенных мужиков своими птичьими лапками. Когда дверь в приемный покой захлопнулась, высокий сиплый голос сказал:

— Все. Выписали бабку.

Грянул хохот. Люди в белом окончили работу и удалились. Повисла электрическая тишина. Пикали приборы. Прошла не одна минута, прежде чем Андрей смог выползти из своего убежища. Он подошел к кроватям поближе, чтобы увидеть все собственными глазами. Мертвый мужчина напоминал рыхлую кучу плоти с торчащими глазами и дыркой вместо рта. Как же он жалел, что сейчас нет под рукой фотоаппарата!

Обычный труп: мертвая плоть, когда-то заключавшая в себе жизнь. И зачем-то подсоединенная к системе с загадочным препаратом. Андрей хотел перейти к следующей койке, но заметил в глазах пациента что-то странное. Он наклонился чуть ниже, пытаясь разглядеть то место на глазу, где должна была находиться радужная оболочка. Сейчас она напоминал кляксу, застывшую на поверхности белка — бесформенную, мутноватую, лишенную четкости. Там, на дне глаза искрилось что-то…

Резко стало холодно. Перепад произошел мгновенно.

Вдруг мужчина захрипел. Скрюченные руки взметнулись, хватая воздух в считанных сантиметрах от Андрея. Бледное лицо заколыхалось, под кожей заиграли желваки, какие-то бугры, совершенно не свойственные анатомии лица. Мужик бурлил, как каша на огне. Из распахнутой дыры рта выпростался пупырчатый лиловый язык. Андрея парализовало от ужаса. Взгляд его метнулся на соседние койки.

На одной из них стояла женщина. Ее неестественно длинные руки змеились вдоль туловища и сползали вниз к ногам извивающимися щупальцами. Женщина улыбалась беззубой трещиной рта, тянувшейся от уха до уха, а ее склизкие руки тянулись по полу к ногам Андрея.

Неимоверных усилий парню стоило сохранять молчание. Он попятился, стараясь не выпускать тела из виду. Третьим трупом оказалось какое-то суставчатое существо без головы, зато с пятью или шестью конечностями, чередующимися без всякого порядка. Из дыры на животе раздались прерывистые квохчущие звуки. Существо спрыгнуло с койки и быстро побежало к парню.

Андрей секунду стоял в оцепенении. Тело не хотелось слушаться. Разум не хотел распознавать весь этот бред как реальность. С нарастающей паникой он наблюдал за приближением руконогого человеческого страшилища. Логика подсказывала, что всего этого не может быть. Глаза утверждали обратное. Наверно, так сходят с ума, краем сознания подумалось ему.

Он бросился наутек.

Не оглядываясь.

Из фельдшерской вышел санитар. Андрей не тормозя, выпалил:

— Беги!

Санитар, конечно же, ни черта не понял. Спустя две или три секунды позади раздался истерический визг. Затем звуки ударов. Сразу после — вопль боли. Звук, с каким газировку тянут из стакана трубочкой. Снова удары, очень много и дробно, шипение и что-то похожее на кудахтанье. Андрей взлетел по спасительной лестнице наверх. Перепрыгивал через три ступеньки. Звуки слегка отдалились, но он даже не сомневался, что тварям не составит труда нагнать его. Раздались новые крики, удары и грохот. Шум нарастал. Очутившись на втором этаже, Андрей побежал к соединительному коридору.

Затормозил, скользя по инерции.

Выбрались! Путь к спасению был отрезан. Коридор впереди заполнили пациенты. «Овощи» стояли плотно, бок о бок. Бельма глаз немигающе изучали его. Распахнутые рты сочились слизью.

Они бросились к нему, расталкивая друг друга. Один упал, но напиравшие сзади быстро преодолели эту преграду. У Андрея подогнулись колени. Накатила вторая волна ужаса, совсем как в палате. Желудок свернулся в комок. Сзади, с лестничной клетки послышалось кудахтанье. Андрей соображал ровно секунду. Потом бросился обратно к лестнице — на третий этаж. Краем глаза увидел внизу белесые извивающиеся щупальца на перилах.

Выбежав на третий этаж, он чуть не сшиб медсестру.

— Уходите отсюда скорее!

Женщина заголосила и побежала вниз.

— Куда! — Андрей хотел остановить ее, но схватил пустоту. Потом огляделся. И вспомнил, что третий этаж занимали вспомогательные помещения. А еще — кабинет директора. Он прислушался. Где-то внизу раздавались вопли, звуки борьбы, влажных шлепков и это сводящее с ума кудахтанье.

Андрей побежал к кабинету руководителя. В холле перед приемной мерцал мягкий желтоватый свет. Взгляду его открылась странная картина.

На полу лежали женщины — медсестры. Все с закрытыми глазами, без признаков жизни и обнаженные по пояс. Их тела были выложены в форме звезды, в центре которой кто-то поместил тумбу с тазом, наполненным розовой жидкостью. Головы медсестер смотрели в центр, а между ног и тел кто-то желтым мелом расчертил линии и странные знаки. На грудях и лбах тоже блестело что-то нарисованное, но красным. Повсюду горели свечи.

Андрей заметил боковым зрением движение и успел увернуться. Что-то просвистело у самого уха. Раздался возглас разочарования. Андрей оглянулся. Нападавшим оказался сам Василий Дмитриевич. Выглядел директор необычно: тоже обнаженный, обляпанный кровью, с дикими, выкаченными из орбит глазами. В руках у него плясал костыль. Директор снова замахнулся. На этот раз Андрея охватила ярость. Перехватив костыль, он повалил директора на землю и угостил парочкой зуботычин. Лишившись оружия, Панкратов пополз к центру своего сооружения.

— Что здесь творится? — рявкнул Андрей.

Директор не ответил. На губах его заиграла безумная улыбочка. Вынув из кармана шприц, он быстро набрал из таза жидкость.

Андрею это совсем не понравилось. Перехватив костыль, он сказал:

— Эй! Ну-ка бросьте эту гадость!

Директор и не подумал. Вместо этого всадил шприц в грудь одной из медсестер. «Амброзия» ушла внутрь.

— Ша’мх ск’атлай’ссс’рем’скаааш! — прошипел Панкратов и сделал какой-то жест.