Кирилл Лахтин – Наше райское завтра (страница 9)
Улицы казались непривычно безжизненными не столько из-за отсутствия на них людей и шума человеческих голосов, сколько из-за того, что вокруг не было ничего, что, хотя бы напоминало бы о человечестве. Пропали скамейки, урны, уличные фонари, часы, вывески с названиями улиц. Заменителям всё это было совершенно без надобности, а потому и занимать этим хламом место не было смысла.
«Дороги необычайно широкие… Думаю любой мой ровесник со мной согласиться. Раньше их делали для людских автомобилей и самих людей, а так как Заменители почти не ходят пешком – даже пешие дороги переделали в это гигантичное нечто, куда поместиться любой военный танк… Каждый раз, когда вижу это – до жути не по себе.»
Марк бегом проскочил ещё пару домов и, спустившись по еле живой каменной лестнице, наконец-то достиг берег реки Неккар, если её всё ещё можно было назвать рекой.
Иссохшие берега, тягучая и мутная поверхность остатков жидкости, каменные глыбы, торчащие со дна – всё это даже с расстояния не напоминало когда-то живую реку, которая придавала особого шарма всему Штутгарту.
Пригнувшись, чтобы его не было видно со стороны, Марк принялся гуськом пересекать остатки реки, с трудом перешагивая через болотную гущу и острые камни.
«Нужно успеть на кладбище Прагфридхов до полуночи… Иначе сбор закончат без меня… Чёрт, а имеет ли всё это вообще смысл? Какой-то непонятный сигнал из сердца Империи и что с того? Все уже давно убедились, что там нет жизни… Но я помню, как
Превозмогая усталость, Марк сделал последний шаг и наконец перебрался на другой берег реки. Все его ноги и сапоги были покрыты грязью, но в данной ситуации у него не было времени думать о своём внешнем виде. Поднявшись на улицы перед ним, открылся вид на некогда столь прекрасный парк Розенштайн.
Никаких деревьев, никаких кустарников и даже пней здесь не было. Сухая и мёртвая земля с несколькими вышками связи на своей территории. Марк тяжело вздохнул и посмотрел прямо на небо.
Провода, шедшие от одного производственного небоскрёба к другому, словно паутина покрывали весь небосвод Штутгарта. Никаких следов звёзд, лишь слабо мигающие спутники в космическом пространстве. То и дело по бескрайней черноте с характерным жужжанием пролетали дроны, наблюдавшие за всем происходившим в городе и незамедлительно докладывавшие все важные сведения в службу безопасности ОЕС.
Единственным живым и настоящим объектом на всём небе была далёкая безлюдная Луна. Её бледно-жёлтый свет озарял собой поверхность земли и служил эдаким маяком для всех, кто ещё мог поднять свою голову и просто посмотреть наверх.
«Надеюсь при моей жизни ОЕС ещё не успеет добраться до Луны и сделать с ней тоже самое, что они сделали с нами… Не хочу это видеть.»
Марк трусцой пробежал всю территорию парка Розенштайн и, запыхавшись, остановился у входа на кладбище. На удивление, Верховный Совет принял решение не уничтожать человеческие кладбища, по крайней мере, пока на их территорию заходит хотя бы один человек в месяц. Если же правило не соблюдалось – вся территория захоронений разрушалась полностью. Именно поэтому ЗЧС и любили использовать такие места, как пункты своего сбора, ведь кладбищенские склепы были одними из немногих помещений, внутри которых не было с десяток камер всевидящего Совета.
Многие могилы были уже разрушены естественным ходом времени. Имена на табличках было невозможно прочитать, а изображения на портретах стёрлись. Тем не менее, всё ещё были надгробия, перед которыми лежали красивые искусственные цвета, а фасады их были тщательно помыты и почищены.
«Люди всё ещё помнят своих предков… Всё ещё чтят тех, чьи голоса больше никогда не услышат. Потому что в этом наша природа… Помнить, сожалеть и страдать по тем вещам, которых уже нет рядом с нами. Мы не в силах изменить естественный ход вещей, а потому и страдаем… Однако ОЕС… Они ведь думают иначе. Дают людям иллюзию того, что возможно вернуть прошлое, возможно прожить жизнь заново, возможно всё… Но какой толк, если всё это не более чем иллюзия?»
Марк добрался до входа в склеп и трижды постучал в дверь. Прошло несколько мгновений и дверь открылась, после чего он смог войти внутрь.
Мрачный невысокий мужчина с тремя шрамами на всё лицо и длинной седой бородой встретил Марка и молча кивнул головой. На его теле был старый потрёпанный защитный костюм, к поясу которого было пристёгнуто оружие на любой вкус и цвет. Его морщинистые руки держали небольшой фонарь, который освящал весь мрачный интерьер заброшенного склепа.
– Имя? – сухо спросил незнакомец.
– Марк. – сквозь своё тяжёлое дыхание ответил ему француз.
– Пойдём за мной. Остальные уже на месте. – своим тяжёлым голосом отрезал старик и жестом пригласил собеседника внутрь.
Марк сразу заметил в глазах незнакомца сильнейшую печаль. Опущенные веки наполовину закрывали его тёмно-карий взгляд, а морщины создавали под ним сразу несколько ям из его вялой кожи. На левой половине лица мужчины был сильнейший ожог, а глаз был залит кровью. Помимо того, ужасные шрамы не столько украшали его, сколько пугали тех, кто его видел, намекая на его опыт в опасных происшествиях и явную способность к выживанию. При каждом движении старик тяжело дышал, однако крепко стоял на ногах и цепко держал свой фонарь.
Вместе они сделали несколько шагов вглубь склепа и остановились у одного из гробов. Запах внутри был ужасно влажным и терпким, в нём даже прослеживались те ноты, которые Марк прекрасно знал, но вспоминать до ужаса боялся. Ноты смерти и разлагающихся тел. Ноты, которыми в один момент стали полны все прежде жизнерадостные города ОЕС.
Через мгновение, гроб отодвинулся и за ним открылся скрытый спуск вниз. Ничего не произнеся, бородатый мужчина спустился, и Марк последовал прямо за ним. Стоило им пройти немного глубже – гроб сверху возвратился на своё место, заперев пару в подземных катакомбах.
Они спускались всё ниже и ниже, дышать становилась с каждым шагом только тяжелее, а узкие каменные проходы так и давили на и без того не самое крепкое ментальное здоровье Марка. Его усталое осунувшееся лицо источало только отчаяние и смертельную вымотанность. В глубине души он мечтал оказаться в своём родном доме, поспать в тёплой кровати, поговорить перед сном о том, как у него прошёл день, с сестрой, но он понимал, прекрасно понимал, что для него путешествие в Штутгарт – это только начало.
Пара достигла дна лестницы, и они оказались в небольшой комнате с кучей компьютерного оборудования и различного снаряжения внутри. На нескольких деревянных полках лежали запасы консервированной провизии и воды, а к стенам были прикреплены старые образцы вооружения, которые ещё использовали порох и зажигательные механизмы. Всю комнату освящала одиноко болтавшаяся с крайне низкого потолка лампочка, к которой, как к магниту, то и дело подлетали живучие и растолстевшие моли.
Помимо них, в комнате прямо на полу сидело двое других мужчин, один из которых был, судя по внешнему виду крайне молод, а возраст второго, видимо, приближался уже к четвёртому десятку. Увидев Марка, они тут же поднялись с земли и обратили свои изумлённые взгляды на его тучную фигуру.
– Париж? – энергичным голосом спросил у Марка старший смуглый мужчина с короткими чёрными волосами и такими же тёмными глазами, чьё строгое лицо было полностью покрыто различными татуировками, а из губ, ушей, ноздрей и бровей торчал сверкающий металлический пирсинг.
– Да, а ты? – ответил Марк, рассматривая необычные узоры на лице собеседника.
– Милан. Меня зовут Бруно. – он собрался пожать собеседнику руку, как вдруг бородатый проводник с недовольным лицом прервал их и уверенно встал перед всей троицей.
– У нас нет времени на разговоры. Мой источник лично встретил Исполнителя Совета несколько часов назад, когда тот направлялся к границе ОЕС. Мы сильно отстаём. – он достал из кармана сигарету и тут же закурил её. – Познакомиться успеем в процессе. Сейчас нас ждёт небольшая телега, на которой мы доберёмся до Праги. После неё – Варшава и дальше прямая дорога на Москву.
Продолжая курить, он принялся раздавать каждому из экспедиторов личный защитный костюм старого образца с довольно побитыми шлемами и местами рваными перчатками. Помимо этого, каждому он выдал и личный автомат с бронебойными патронами.
– Стоп, но ведь такие пушки не возьмут Заменителей! Для чего нам этот хлам? – резонно возмутился Бруно.
– А с чего ты взял, что стрелять придётся по Заменителям? – сморщив своё злое лицо ответил ему старик.
Марк обратил внимание на тихого молодого человека, который не произносил ни слова и лишь тщательно чистил всё своё обмундирование.
– А ты сам откуда? – прервав его молчание спросил Марк.
– Мюнхен. – своим звонким голосом произнёс парень. У него были средней длины золотые волосы и словно бездонные ярко-голубые глаза, которыми он смотрел одновременно в никуда и прямо в самую душу. – Меня зовут Генрих.
– Марк. – когда он сжал руку юноши, то почувствовал на себе небывалый холод, который редко может вызвать обычный человек.