100 мг Паланги
авторская серия «Фальсификации и подделки»
Кирилл Кошкин
© Кирилл Кошкин, 2016
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Выпуск данного сборника, дает возможность русскоязычному читателю составить собственное мнение о творчестве выдающихся лифонских поэтов. Это стало возможно благодаря коллективу переводчиков «Стылый ковш», которые бескорыстно приняли участие в этом проекте. В настоящее время это единственный сборник лифонских поэтов на русском языке в который вошли как авторские тексты, так и тексты народных и городских песен начала 21 века. Оценить качество перевода можно, сравнив с оригинальным текстом, который приводится после каждого русского варианта. Книга иллюстрирована лифонскими «кхиро», выполненными в классической манере по традиционным лифонским сюжетам: «bilo», «elo», «spalo».
Название сборника: «100 миллиграмм Паланги», никак не связано с известным литовским курортом. В лифонской повседневной жизни «палангой» называется сердечно-сосудистое средство с традиционными побочными эффектами – логореей, анальным зудом и ощущением всеобщего упадка. Вот почему в метафоре названия так отчетливо проступают скрытые скелеты позабытых семейных историй, ветхие тряпицы знамен отступивших и попавших в окружение армий и прочей сырой, непропеченной херни, что так близка нетрезвому русскоговорящему организму на грани нервного, да и психологического срыва, в целом и, разумеется, по факту.
Пелефон Стуто (пер. К.А.Кашкин)
Старый порт.
Текут, влекут ромбиками на воде весеннего цвета
Мысли пустяковые, располагаются в неизвестном
Месте души, угодливо снабженной алкоголем.
Мысли рябятся, толкаются в акварельных телах
Яхт и судн.
Смешиваются с отраженными птицами
и клювами портовых желтых кранов с ноздрями
колесиками. Штифты, шнифты или как? Некого
спросить.
Истребительски выделенный нос, словно
Моторный отсек у чайки, выбирающей середину канала
для полетов, середину мыслей для курса
поиска корма.
Лучший фарватер мыслей, смешанных с отраженной
Оспяной реальностью, для поиска куска. И
Тоска нелетающего, обременяющего интерпретацией
Романтической аэродинамику и подъемную силу
Чужого тела, одаренного крыльями.
Нелетучие мысли пленкой растекаются по
Вечной поверхности, теряя себя и оставляя
Запустье и смывные следы своей недолговечности.
Овеществленные мысли сложены раздельно в сумки,
Пакеты и готовы. Кто к дальнейшему следованию,
Кто к успокоению на какой-то такой-то свалке.
Истончились, застеснили друг друга и ушли в
Первично напряженное сердце мелкой занозой
Невзмахнутых крыльев.
Pelefon Stuto
Starii port. (Оригинал)
Nazhralsja v portu.
Sizhu, gljazhu.
Na vodu i to, chto v nej.
Na lodki gljazhu
Na chaek gljazhu,
Na krany – ih net milej.
Mysli, kak pticy —
Letjat, letjat
Kljuvov bojus’ ja ih.
Gruwu ja o tom
Chto letat’ ne mogu
Po nebu, vmesto nih.
Vot zhizn’ moja
podhodit k koncu —
ja tak nigde ne byval.
Ne videl sever,
Ne videl jug, —
Kryl’ev ne rspravljal.
Teper’ ja p’janica gor’kih slez
P’ju do poslednej cherty.
Deshevym toplivom proshlyh grez
Zhgu pred soboju mosty.
Старый порт
Чайшип Смилкис (пер. Ива Аккарас)
Утро в отеле.
Отражение нескромного в зеркале номера
Old Mill. Затяжка сетчатого материала,
Повторяющего линию ноги.
Касание теплого, живот к животу, течение 
