Кирилл Коробко – Время рождаться (страница 6)
– Нет! Я не хочу кесарево! – заплакала Акико. По ее милой мордочке, искаженной ужасом и страхом, потекли крупные слезы. – Ты же обещал, что мне поможешь! Доктор Мэйсон хотел отправить меня на материк, чтобы мне сделали кесарево, еще месяц назад, но я отказалась…
Я посмотрел на Мэйсона. Тот пожал плечами. Мы еще полчаса уговаривали пациентку, но та была непреклонна.
– Что будем делать? – спросил я.
Мы вышли из хирургической, чтобы Акико нас не слышала. Мэйсон сказал:
– Если мы не сделаем кесарево, она может погибнуть. Ребенок тоже погибнет, в результате удушения. Можете предложить что-нибудь?
– У меня есть робот для инвазивных операций, на внутренних полостях. Проблема в том, что он маломощный, и повернуть плод в утробе не сможет. Однако я могу использовать его, чтобы перерезать пуповину.
– Это нежелательно. Я бы сказал, опасно.
– Да. Плод начнет голодать, и в его крови станут накапливаться продукты метаболизма. Однако, смерть от удушения пуповиной, ему грозить уже не будет. Введем матери окситоцин, для ускорения родов. Десять-пятнадцать кубиков, внутривенно. Или мизопростол, перорально.
– В таком случае, нам надо дождаться, когда зев матки раскроется… и перерезать пуповину, а потом повернуть ребенка. Тогда она родит естественным образом.
– Каким образом вы повернете ребенка?
– Руками. Я читал, что на заре медицины врачи так и поступали.
– Вы такое сами делали, доктор Мэйсон, или только читали?
– Признаюсь, нет. Только читал. Однако, думаю, я справлюсь.
– И все-таки, это огромный риск. Еще не поздно сделать кесарево.
– Вы правы. Я сам за кесарево. Однако желание пациента для нас – закон.
– Верно… Придется идти на риск. Давайте подождем, когда у нее откроется зев матки…
И мы с доктором Мэйсоном стали ждать.
Тетрадь 6
… Ждать пришлось двое суток.
За это время произошло несколько малозначительных событий.
Во-первых, из второй поездки вернулись вездеходы. Они привезли множество обломков, которые удалось поднять из-подо льда.
Во-вторых, на эти вездеходы погрузились оставшиеся сотрудники нашей лаборатории, и отправились к местам раскопок. Ангар совершенно опустел.
В-третьих, Джонатан получил травму, распоров себе предплечье какой-то железкой. Мне пришлось поручить его роботу, чтобы тот обработал и склеил рану. Когда все было сделано, я отправил Джонатана в гостиницу, чтобы тот отдохнул и отоспался.
Акико успокоилась и удивительно похорошела. У меня в приемной постоянно толпились посетители, которые приносили пациентке: кто цветы, кто конфеты, кто домашнее печенье, кто апельсины. Мы, с доктором Мэйсоном, держали нашу подопечную за пластиковой ширмой, в стерильном помещении. Гости могли ее видеть, сквозь прозрачный пластик, и разговаривать с нею.
Мои датчики показывали, что организм Акико находится в состоянии, близком к гипотонии. Я не видел в этом ничего плохого, и пока не собирался применять стимулирующие средства, чтобы не вызвать преждевременных схваток. Плоду тоже пока ничего не угрожало.
– Коллега, – сказал мне доктор Мэйсон, – Незачем торчать тут вдвоем. Предлагаю разделить дежурства.
Я согласился. Я настроил медицинский монитор так, чтобы он отправлял нам с доктором, на CCN, текущее значение параметров – частоту сердечных сокращений, уровень кислорода в крови и другие. Так мы могли, даже не находясь в ангаре, знать состояние Акико.
Доктор Мэйсон ушел. Я надел стерильный балахон, и прошел к Акико. Она спокойно лежала на койке, укрытая до подбородка, только живот поднимал одеяло холмиком. Она что-то держала в пальчиках. Я подошел посмотреть, что это. Оказывается, она лепила из хлебного мякиша какую-то фигурку.
Увидев меня, Акико отложила фигурку и улыбнулась.
– Стив, – спросила меня Акико, – почему у тебя нет женщины? Ты такой красавчик, умница! Посмотри, как на тебя смотрит Мэри! Она ведь тебя боготворит! И Шейла к тебе хорошо относится....
Заведи такой разговор кто-то еще, я быстро бы его оборвал. Но Акико дозволялось многое. В том числе и разговоры на личные темы.
– Я знаю, как на меня смотрит Мэри, – улыбнулся я. – Она смотрит на меня, как собака на своего хозяина. И я знаю, как на меня смотрит Шейла. Она смотрит на меня, как хозяин на свою собаку. Меня не устраивает ни то, ни другое.
– Тогда кто тебе нужен?
Я пожал плечами:
– Не знаю. Видимо, пока не встретил ту, которая действительно бы мне нравилась.
Она взяла меня за руку:
– Ты такой милый… Относишься ко мне с удивительной нежностью и заботой. От тебя исходит ощущение уверенности и надежности… Не будь я замужем за Сэмом, я сама бы за тобой приударила!
Я рассмеялся:
– Почему ты зовешь мужа "Сэм"? Его ведь зовут "Масимба"?
– Все верно, так его родители и назвали. Но тут, в поселке, никто не может правильно выговорить ни его имя, ни его фамилию. Как и твои, кстати. Поэтому "Масимба" был сокращен до "Сим", но жители поселка называют его на английский манер – "Сэм". Ты тоже можешь звать его "Сэм", он к этому привык. Я сама зову его "Сэм".
– Как вы познакомились?
– Я как раз поступила в колледж, там, у себя, в Ниигате. И тут к нам приехал преподавать, из Габона, красавец профессор Масимба Нгуема. Я влюбилась с первого взгляда…
– Держу пари, он тоже влюбился в свою красавицу студентку!
Акико зарделась. Потом продолжила с улыбкой:
– Ты прав. Только я не была его студенткой. Он преподавал курс "организация управления жилищной коммуной". Это совсем другой факультет. Я всю жизнь увлекалась рисованием и лепкой. Я заканчивала по курсу "стилистика и дизайн".
Она показала мне фигурку, которую лепила. Это был торс человека, плечи и голова. Фигурка была миниатюрной, не больше ладони. Высокий и широкий лоб, буйная шевелюра, борода, округлое лицо, курносый нос. Эта проказница лепила мой портрет!
– Мы гуляли по Ниигате, держась за руки, как дети. Сидели на побережье, на песке у кромки прибоя. Ели дары моря в ближайшем ресторане… Пили кофе с кокосовым молоком… Целовались…
– А как вас занесло в Гренландию?
– О, совсем просто. Когда я закончила колледж, вакансия Сэма закрылась. Мы, чтобы пожениться, стали искать работу – и мне, и ему. И тут подвернулась должность мэра в нашем поселке. Мы согласились, почти не думая.
– Не жалеешь, что уехала из Японии?
– Нисколечко. Здесь живут чудесные люди. Сэм немало сделал для поселка. Тут его любят и уважают. А если мне захочется навестить родителей, я всегда могу сесть на самолет – и слетать в Ниигату!
Я подоткнул ей одеяло и сказал:
– Уже поздно, Акико. Признаться, я страшно вымотался за эти дни. Давай поспим. Я постараюсь прикорнуть у себя в приемной, тут, за ширмой. Если что, зови. И вот тебе, на всякий случай.
Я положил перед ней на тумбочку кликер с тревожной кнопкой.
– Эта кнопка поднимет тревогу. Так, что даже мертвого разбудит. Доктор Мэйсон тоже получит сигнал тревоги. Так что, ни о чем не беспокойся. Спи.
Она показала мне руками, чтобы я к ней наклонился. Когда я это сделал, она чмокнула меня в щеку и сказала:
– Спокойной ночи, дорогой.
Ночь прошла спокойно, хотя спал я плохо, просыпаясь каждый час-полтора. Проснувшись, я смотрел на часы, потом изучал показания монитора. Судя по наличию дельта-ритма, Акико глубоко спала. Убедившись в этом, засыпал и я, чтобы через час снова проснуться.
Утром, едва стукнуло шесть часов, в ангар заявился мэр Масимба Нгуема. В руке он держал огромный букет роз.
Пожав мне руку, он спросил, как поживает его красавца Акико. Узнав, что все по-прежнему, он спросил, не нужно ли чего. Я сказал, что единственно, в чем нуждается пациентка – это в покое. Я пожаловался, что жители поселка вчера весь день ей несли цитрусовые, шоколад, кремовые пирожные, хотя именно от этих продуктов Акико сейчас лучше воздержаться, во избежание аллергической реакции. Акико вовсе не нуждается в таком количестве еды, а цветы мне уже складывать негде. Поэтому, если кто-то хочет навестить ее – милости просим, но пусть приходят с пустыми руками.
Мэр Нгуема смутился, и спрятал букет роз за спину. Я улыбнулся, и сказал ему, что все в порядке. Раз уж цветы принесены, то пусть будут подарены. Я просто попросил мэра сделать объявление в поселке, о новом правиле. На что получил полное согласие.
Я спросил, успел ли господин Нгуема позавтракать? Оказалось, что нет. Поскольку Акико еще спала, я предложил ему позавтракать в ближайшем дайнере11, куда ходил поесть из ангара. Эта забегаловка называлась "Океан". Но господин Нгуэма, сморщив нос, заявил, что кормят там не очень, а если хочешь отведать простой, вкусной, нежирной и здоровой пищи, то следует обратиться в кафе "Cheesecake12". Он, пользуясь привилегией мэра, тут же позвонил туда, попросив принести завтрак в ангар. Обычно в "Cheesecake" на вынос не обслуживали.
Мы устроились в моей приемной.