Кирилл Коробко – Время рождаться (страница 7)
Через полчаса, подкрепившись, мы познакомились поближе. Мэр Нгуема был просто очарователен. Шутил, вел себя просто. Он перестал называть меня "доктор Zakharoff", и стал обращаться, как и все, "Стив", а себя разрешил называть просто "Сэм".
Во время завтрака Сэм рассказал, что они с Акико несколько лет ждали ребенка, но все никак не получалось. Я спросил, не случалось ли выкидышей, но Сэм ничего такого припомнить не смог. Зато рассказал, что родная сестра Акико, Изуми, несколько лет назад погибла во время родов. Тоже было неправильное положение плода. Ей сделали кесарево. Ребенка удалось спасти, но Изуми скончалась на операционном столе.
Я нахмурился. Эта информация мне показалась угрожающей. Я достал коммуникатор, и запросил историю болезни Изуми Хасимото. Оказалось, у Изуми беременность протекала с целым каскадом проблем, в том числе, присутствовали спорадические кровотечения и сепсис. Причиной смерти назывался септический шок.
Мне стало ясно, почему Акико так боится кесарева сечения. Она не понимала, что причиной смерти Изуми была не операция. Хирургическое вмешательство было лишь попыткой, хоть и запоздалой, спасти мать и ребенка. Если бы сестре Акико сделали операцию вовремя, исход, наверняка, был бы другим. Увы, даже в наше время врачи при сложных случаях теряют пациентов…
Сэм знал от доктора Мэйсона, что у Акико тоже поперечное положение плода, и сильно беспокоился. Я не стал от него скрывать, что беременность протекает сложно, но о пуповине вокруг шеи плода говорить не стал. Незачем пугать его лишний раз.
Завтрак окончился. Сэм уже начал подниматься, чтобы идти на службу в мэрию, но тут за ширмой проснулась Акико. Я оставил их одних, чтобы они поворковали, а сам вышел на побережье океана, чтобы проветрить тяжелые после полубессонной ночи мозги. Волны, выбегая на галечный пляж, тяжело вздымали плавающие там и сям льдины. Было всего плюс два, шел мелкий снег.
Я поежился. Погода сильно напоминала не середину лета, а конец октября у нас в Южноуральске.
Мой CCN издал короткий резкий звук. Я посмотрел, в чем дело. Судя по появившимся маркерам стресса, у Акико начались первые схватки. Я помчался в ангар.
Тетрадь 7
Навстречу мне выскочил Сэм с выпученными глазами. Его лицо выражало растерянность и страх, даже губа отвисла. Я постарался его успокоить. Я сказал ему, что это только первая схватка, а до начала родов еще уйма времени. Велел ему идти домой, или на службу, или куда хочет – главное, чтобы не мешался под ногами. Кроме того, я попросил его поставить перед входом в ангар полицейского, чтобы заворачивал потенциальных посетителей. Он пообещал сказать полицмейстеру Генри (похоже, тут, в поселке, все друг друга называют просто по именам), чтобы тот обеспечил для Акико покой.
Сэм ушел. Я позвонил доктору Мэйсону. Судя по всему, он только проснулся, и теперь завтракал. Перед ним суетилась пухленькая женщина, сервируя стол. Он был в бархатном коричневом халате, еще не брит.
– Доброе утро, Стив. Вы сказали, первая схватка? – Он посмотрел куда-то вниз и вправо, очевидно на параметры пациентки. – Зев матки еще не раскрылся? Нет? Значит, время еще есть. Полагаю, нам предстоят интересные сутки. Раньше утра следующего дня она не родит.
Я рассказал ему о смерти Изуми, сестры Акико, о которой узнал от Сэма. Доктор нахмурился.
– Мне госпожа Хасимото об этом не говорила. Теперь ясно, почему пациентка так боится кесарева. Тем не менее, я считаю, что мы должны быть готовы немедленно действовать, если что-то пойдет не так. Например, если сердце плода остановится в результате асфиксии. В этом случае мы обязаны будем сделать кесарево, невзирая на возражения пациентки. Нам ее жизнь, и жизнь ее ребенка, важнее ее фобий. Вы согласны, коллега?
– Да.
– Вас не затруднит подготовить оборудование для реанимации новорожденного?
– Оно готово, доктор Мэйсон.
– Прекрасно. В таком случае, я закончу завтрак, приведу себя в порядок, и приду подменить вас. Вам надо тоже немного отдохнуть. И зовите меня Джеймс. В этом поселке люди ведут себя просто.
– Хорошо. До встречи, Джеймс.
– До встречи, Стив.
Я сходил на кухню ангара, и взял из холодильника легкий завтрак для Акико – стакан молока, вареное яйцо, сыр, хлеб, немного клубничного джема. Надев балахон, прошел к ней, в стерильное отделение. Акико, держа в руке коммуникатор, что-то читала. Увидев меня, ослепительно улыбнулась. У меня кошки на душе заскребли, когда я понял, что после того, что я скажу, эта улыбка погаснет.
– Доброе утро, Акико. Как ты себя чувствуешь?
– Доброе утро, Стив. Была схватка. Было довольно больно и немного страшно.
– Да, я знаю. Я видел на мониторе.
– Это уже началось?
– Да. Схватки будут становиться все чаще и сильнее. Пока ты не родишь. Я хочу, чтобы ты была к этому готова, и не боялась.
– Хорошо. Я не боюсь, когда ты рядом. А где доктор Джеймс?
– Он скоро придет. Сейчас он завтракает. Ты тоже должна поесть.
Я придвинул к ней завтрак.
– Съешь, все это, до кусочка, потому что придется поголодать, пока ты не родишь.
– Ты не нальешь мне чашечку кофе?
– Нет, дорогая. Тебе лучше воздержаться от кофе. Потерпи.
– Хорошо.
Она принялась за еду. Я дождался, пока она поела, потом сказал, что ей надо освободить кишечник.
Акико посмотрела на меня своими глубокими черными глазами. Похоже, что-то поняла. Ее улыбка погасла.
– Стив, дорогой. Я чувствую, что-то случилось. Что-то плохое? Скажи мне сразу.
– Акико, у тебя беременность протекает очень сложно.
– Я это знаю.
– Я не все тебе сказал.
– У меня поперечное положение плода.
– Да. Но не только.
Глаза Акико прожгли меня, как огнем.
– Что еще?
– Вчера, когда мы с Джеймсом просканировали твой организм на томографе, мы увидели одну очень неприятную вещь.
– Какую?
– Видишь ли, пуповина обвилась вокруг шеи твоего ребенка. Я боюсь, что во время родов это задушит его. А роды будут тяжелыми и длительными. Время на реанимацию младенца будет упущено.
Я помолчал. Акико не спускала с меня глаз.
– Мы с доктором Мэйсоном вдвоем пришли к мнению, что тебе необходимо сделать кесарево. Причем прямо сейчас.
– Нет.
– Да. Мне Сэм рассказал о смерти твоей сестры, Изуми. Нет, не перебивай! Ты должна знать, что кесарево сечение не было причиной ее смерти. Причиной было неправильное положение плода, и вызванное этим кровотечение. Наступил общий сепсис. Кесарево сделали, когда было уже поздно что-либо делать. Твоя сестра скончалась от септического шока.
Акико молчала. В ее глазах был неприкрытый страх. Я погладил ее по голове.
– Нельзя тянуть с этим, Акико. Сейчас придет Джеймс, и мы приступим. В этой операции нет ничего страшного. Ты будешь под общим наркозом, и ничего не почувствуешь. В этом случае, и у тебя, и у твоего ребенка, есть все шансы. Если пустить все на самотек, твой ребенок погибнет. Возможно, погибнешь и ты. Я не могу этого допустить. Решайся.
– Стив, дорогой… Нет ли какого-то еще, другого способа? Ведь у тебя лучшая аппаратура…
– Аппаратура не заменяет врача. Это врач программирует робота, какую операцию, и как делать. А сейчас этот врач стоит перед тобой, и говорит, что надо сделать операцию немедленно.
– А если без операции?
– Это невозможно. Еще вчера мы с доктором Мэйсоном планировали инвазивно перерезать пуповину, а потом развернуть плод, чтобы роды шли обычным образом. Но сегодня, когда я услышал о твоей сестре, я принял решение. Ты не сможешь меня отговорить.
Она заплакала.
– Ты можешь быть очень жестким, Стив.
– Да. Когда речь идет о твоей жизни, и жизни твоего ребенка. Мужайся, Акико. Я не позволю, чтобы с тобой случилось несчастье, как с твоей сестрой.
– Ты дашь мне время? Я хочу позвонить Сэму… и родителям.
– Конечно.
Пришел доктор Мэйсон.
– Доброе утро, Акико. Доброе утро, Стив.
– Доброе утро, Джеймс.