Кирилл Коробко – Время рождаться (страница 2)
Джонатан аж подскочил на своем табурете:
– Ты совсем, что ли, дурак? Такие противоречия как раз и приводят к научным прорывам! Причем здесь мы? А вот при чем. У нас есть все необходимое оборудование. Для бурения, анализов, фиксации… И уже погружено на корабль! Шеф, получив эти данные, тут же созвал всех сотрудников на совещание. Все присутствовали, кроме тебя. Тебе было угодно сидеть в кабаке, игнорируя свой коммуникатор. Мы единогласно приняли решение – отправляемся в Гренландию! Если мы отчалим завтра, на месте окажемся через десять-двенадцать дней. Забьем приоритет! Пока остальные только чешут задницы, мы уже приступим к исследованиям!
Джонатан смотрел на меня сияющими глазами. Я не до конца понимал источник его возбуждения. Тем не менее, сам почувствовал волнение. Похоже, тоскливое ожидание закончилось. На меня повеяло ароматом начинающегося приключения – я готов был ехать хоть в Гренландию, хоть к черту на рога. Лишь бы поскорей покинуть этот многолюдный, но очень скучный Осло....
Джонатан попросил бармена повторить, и вопросительно глянул на меня. Я покачал головой. Я и так уже принял достаточно. Пока Джонатан допивал свой "Особый", я быстро проверил коммуникатор. Два звонка от шефа, четырнадцать – от его секретарши Шейлы Айзен, три от Джонатана. И еще штук шесть, от коллег по лаборатории.
В моем коммуникаторе вызов экстренной врачебной помощи настроен иначе: громкий завывающий звук сирены. Не удивительно, что в шуме бара я не обратил внимания на тихий мелодичный свист простого вызова…
Я позвонил Шейле. Сказал, что Джонатан меня нашел, и мы уже идем в гостиницу. Строгим тоном заправского сержанта Шейла приказала мне, чтобы я немедленно забрал из гостиницы личные вещи, и поднимался на борт зафрахтованного парохода, "Принц Альберт". Она сказала, что судно отчалит, как только на борт поднимутся все.
Тетрадь 2
Мы с Джонатаном вышли из заведения. Несмотря на поздний час, солнце сияло вовсю. Улицы были полны народа и машин.
– Что это за железки подо льдом? – спросил я.
– Я знаю столько же, сколько и ты. Но, если хочешь, выдвину гипотезу. Это космический корабль.
– Да ладно… Космический корабль? Чей?
– В том то и дело, что неизвестно чей. Когда этот корабль рухнул на лед, наши предки только начинали рисовать каракули на стенах пещер!
Я присвистнул:
– Так что, получается, эта штука старше человечества? Чей это тогда корабль? Он что, не земной?
– Похоже на то. Размеры того болта, что ты видел на фото, не укладываются ни в одну существующую систему. Ни в метрическую, ни в дюймовую. Даже и близко ничего нет.
– А откуда тогда шестигранник?
Джонатан усмехнулся:
– Математика не меняется от того, под каким солнцем ты живешь. Окружность – она в любой галактике окружность. Разбить ее на шесть частей – плёвое дело, если уж ты изобрел циркуль…
– Ну ладно, а зачем нам эти железки?
– Если это инопланетная штуковина, то она может содержать ключ к межзвездным перелетам. Но даже если и нет, можно славно поживиться в плане технологий… Вот почему важно успеть первыми. Такие находки долго не лежат – налетят, растащат…
Мы дошли до гостиницы. Джонатан остался ждать меня в холле, а я быстро поднялся к себе в номер. Минут десять мне понадобилось, чтобы побросать в чемоданы все свои вещи. Ничего не забыл? Ах, да: зубную щетку, халат, шлепанцы из ванной комнаты. Книжку с детективами, с прикроватной тумбочки.
Больше мне брать было нечего, и я через пять минут снова был в холле.
Мы пошли в порт, где стоял «Принц Альберт». Наш путь пролегал как раз мимо того самого кабака, "Ander Drift", который мы только что покинули.
Джонатан предложил зайти еще раз, выпить водки. Я отказался. Я и так сегодня выпил две порции. Взрослому человеку употреблять алкоголь допустимо, но всегда надо знать, когда пора остановиться.
Поэтому я отправился на корабль, а Джонатан завернул в кафе.
Еще через двадцать минут я поднимался на борт нашего судна, "Принц Альберт".
«Принц Альберт» был довольно старым грузо-пассажирским теплоходом. Он стоял у причальной стенки уже с полгода, загружая в трюмы снаряжение Вакуумной лаборатории. Судно было зафрахтовано нашей лабораторией, чтобы перевести все имущество в Эквадор. Я загрузил свою медицинскую лабораторию, упакованную в восемнадцать контейнеров, еще с месяц назад.
В Эквадоре полвека работает космический лифт, поднимающий грузы на геостационарную орбиту. С этой орбиты шаттлы доставляли людей, грузы и топливо на другие планеты Солнечной системы – Луну, Марс, Венеру, Юпитер, Сатурн…
Наша очередь на лифт была еще только через два месяца. Я представил, как возрадуются те, чья очередь наступит раньше, благодаря нашему отказу от транспортировки.
Я снова позвонил Шейле, и сообщил, что уже на борту. Та музыкально промурлыкала что-то одобрительное. Я не сомневался, что у нее перед глазами список сотрудников, и она отмечает поднявшихся на борт "Принца Альберта" галочкой.
Спустившись в свою каюту, я разложил вещи. Каюта была одноместной: узкая койка, крохотный откидывающийся стол перед ней, иллюминатор, розетка, зеркальце, небольшой платяной шкаф. За перегородкой совсем миниатюрный санузел – унитаз и душевая кабина. Вот и все удобства. Наш пароход был обычным грузовым трудягой, не предназначенным для роскоши пассажиров.
Я выглянул в иллюминатор. Корабль стоял у причала, поэтому я ничего не увидел, кроме грязной бетонной стены. Я уселся на койку. Делать было нечего.
Я решил спуститься в трюм, и еще раз осмотреть свое оборудование.
Все оказалось на месте. Восемнадцать контейнеров, по пятьсот семьдесят килограмм, помеченные пиктограммой: красный медицинский крестик на белом фоне. Больше одного контейнера, за один раз, лифт в Эквадоре поднять не может, поэтому приходится вот так выкручиваться.
Здесь, на Земле, все оборудование и приборы разбирают на узлы и детали. Консервируют и упаковывают в транспортный контейнер. Этот контейнер сконструирован, чтобы защитить свой груз от космического холода и вакуума. Людей лифт тоже поднимает. Контейнер для перевозки людей оборудован системой жизнеобеспечения, кроме того, путешественнику полагается надеть скафандр – на тот случай, если оборудование контейнера откажет.
На Луне начнется обратный процесс – все достается из контейнеров, распаковывается и монтируется. При этом нужно ничего не забыть на Земле.
Я почувствовал голод. Поднявшись в кают-компанию, я узнал, что ужин уже закончился, а завтрак будет только в шесть утра. Тогда я еще раз позвонил Шейле. Я спросил, будет ли у меня время поужинать в ресторане, на берегу?
Она ледяным голосом отрезала, что пароход ждать не будет, и если я опоздаю, то добираться до Гренландии буду за свой счет, а каждый день опоздания будет считаться как прогул.
Шейла была настроена решительно. У шефа, поистине, идеальная секретарша. Когда ей что-то от тебя нужно, она превращается в ласкового котенка. Мурлыкает, флиртует, строит глазки – пока не добивается нужного. Но когда тебе что-то нужно от нее (например, позвонить в ресторан и предупредить, что пароход готов отчалить), то не дождешься. Она сразу превращается в колючую проволоку.
Тем не менее, голод решительно давал о себе знать. Я решил рискнуть, и спуститься на берег. Я подошел к матросу, возившемуся на палубе, и поинтересовался, когда мы отплываем? А также, будет ли у меня время пообедать в ближайшем ресторане на берегу? И не подскажет ли он мне ресторан?
Парень ответил, что никаких признаков отплытия пока не видно. С момента подачи команды "со швартовых сниматься" до отхода от пирса проходит обычно полчаса – минут сорок. Пока такой команды не было. Да, он знает ресторан, называется "Valholl7", и совсем недалеко от нашего пирса. Ходить туда не обязательно. Ресторан доставляет еду прямо к трапу – достаточно позвонить. Он дал мне номер, которым я тут же воспользовался.
Уже через десять минут я спускался к себе в каюту, с пакетом из ресторана. В пакет были уложены: судок с крабовым супом, контейнеры со стейком, жареной картошкой, салатом, грибным соусом и кетчупом. Чудесный аромат струился оттуда.
Напротив своей каюты я увидел элегантную девушку в деловом костюме. Белая блузка, облегающая темно-синяя юбка, длинные стройные ножки, каблуки-шпильки. Пушистый водопад кудрявых волос, цвета воронова крыла, спускался ниже талии. Смуглая гладкая кожа, безупречный греческий профиль, длинные ресницы, чуть пухлые чувственные губы. Это была Шейла.
Она нетерпеливо стучала в дверь моей каюты. Заметив у меня в руках пакет, на котором бесстыже красовалась реклама ресторана, Шейла возмущенно нахмурилась:
– Стив! – выпалила она негодующе. – Вам же было сказано: сидеть в каюте, ждать отплытия! Зачем вы спускались на берег? Вы что себе позволяете?
Я объяснил ей, что никуда с корабля не отлучался, и на берег не спускался. Этот ужин мне доставили из ресторана, прямо к трапу.
Она немного растерялась, не зная, как отреагировать – попросить прощения или сказать, чтобы больше так не делал.
И тут, из моего пакета, до нее донесся запах еды. Ее ноздри дрогнули и расширились, а большие глаза, с искусно подведенными стрелками "под Клеопатру", распахнулись еще больше. Немедленно произошла удивительная метаморфоза – из колючей проволоки Шейла превратилась в ласкового котеночка.