Кирилл Коробко – Время рождаться (страница 1)
Кирилл Коробко
Второе рождение Галатеи
Экспедиция Вакуумной лаборатории подняла и исследовала вмёрзшие в лед остатки инопланетного корабля. Здесь я хочу рассказать лишь об одном случае, из всего каскада находок, сделанных сотрудниками Лаборатории. Речь идет об обнаружении пресловутых М-тел, и открытии способа их активации.
Олаф Расмуссен, журналист.
Мстислав Захаров.
Тетрадь 1
… я уже хотел заказать себе вторую порцию "Скрюдрайва1 особого", когда в бар ввалился Джонатан Левандовски.
– Мстислав! – заорал Джонатан по-русски, едва перешагнув порог. – Вот ты где!
Несмотря на его склонность к эпатажу, я к нему одному, из всей братии физиков, относился с симпатией. Наверно, потому, что он, единственный из всех, выговаривал мое имя правильно, не коверкая на все лады. Остальные, чтобы не заморачиваться, обращались ко мне просто "Стив".
– Как ты меня нашел?
– Пф! Тоже мне, проблема!
Он ткнул мне в нос свой коммуникатор. На его экране виднелась карта Осло. На улице Radhusgata, на одном из домов (видимо, бар, в котором я сейчас сидел) мигал медицинский крестик с надписью "M. Zakharoff, MD2".
Ах, да. Все верно. Я обязан оказать первую медицинскую помощь любому, кому она нужна. Пострадавший может быстро найти ближайшего медика (в том числе и меня), по геоданным моего CCN3. Теперь понятно, как Джонатан меня вычислил.
Я давно облюбовал себе это заведение. Оно мне пришлось по душе. Называлось оно "Ander Drift4".
Это кафе располагалось в светлом павильоне, с окнами во всю стену. Можно было увидеть, как в порту снуют яхты, катера и лодки. Такое зрелище настраивало на созерцательный лад. Я поймал себя на том, что с интересом слежу, как рулевой на парусной яхте крутит ручку лебедки, поднимая парус. Академическая шестерка, синхронно сверкая на солнце лопастями весел, несется по глади акватории. А вот, на палубе чумазого буксира, матрос в полосатой тельняшке ловко управляется с канатами толщиной с руку…
Сидя в этом баре, я подслушал, как моряк из Канады, типичный славянин по внешности, заказал себе "Screwdriver special5". К моему удивлению, «Особый» оказался обычной водкой, с небольшим кубиком льда.
Дело в том, что в барах Осло водку (просто водку) заказать не удается. Не знаю, связано ли это с обычаем, или тут действует местное законодательство. Когда я просил водку, мне бармены начинали предлагать различные коктейли на основе водки. Они непонимающе хлопали глазами, когда я, ломая себе язык, пытался произнести фразу «Gi meg litt ren vodka, vær så snill6».
Моего знания норвежского было недостаточно, чтобы втолковать барменам, что водку лучше пить саму по себе, как она есть, а не в виде коктейля. Подвернувшийся случай, с канадцем, помог мне заполучить классический напиток.
Я попытался заговорить с матросом на русском языке, но потерпел неудачу. Пришлось перейти на английский. Моряк оказался эмигрантом. То ли пятого, то ли шестого поколения. Его семья забыла родной язык. Тем не менее, идея поговорить по-русски его вдохновила.
Канадец оказался отличным мужиком, несмотря на то, что весь вечер порывался горланить "Калинку-малинку" – единственное, что он смутно помнил. Получалось у него плохо, зато от души. Мы с моряком здорово набрались в тот вечер, так что бармен меня запомнил. С того дня он наливал мне "Особый", едва я появлялся на пороге.
Я сидел в этом баре, чтобы убить время и скрасить скуку. До отплытия в Эквадор оставалось еще два месяца. Несмотря на свою многолюдность, Осло оказался удручающе унылым городом.
Не спорю, Осло красив, самобытен и комфортен. Здесь множество музеев, парков, мест для прогулок, театров, художественных студий и клубов. За те полгода, что я торчу в этом городе, я посетил все музеи. Погулял в парках. Посетил несколько спектаклей, которые шли на английском языке.
Чтобы смотреть спектакль на норвежском, мне не хватало практики владения этим языком. Я едва сумел запомнить несколько бытовых фраз. Наверно, проживи я здесь подольше, и обзаведись друзьями, все выглядело бы иначе. А сейчас я чувствовал себя в этом огромном городе чужим и потерявшимся.
Пока что, в ожидании отплытия в Эквадор, приходилось либо валяться в гостинице на диване, глядя какой-нибудь скучный сериал, либо сидеть в «Ander Drift», где можно выпить глоток спиртного или пообедать.
В этом кафе, кроме возможности глотнуть «Специального», довольно прилично кормили.
Увы, в том заведении, где тусуются мои коллеги-физики, я появляться зарекся. Если под одной крышей собираются два несовместимых компонента – алкоголь и физика, возникает гремучая смесь. Я, обжегшись пару раз, стал держаться от этой «взрывчатки» подальше.
Обычно, в трезвом виде, мои коллеги – прекрасные ребята. Умные, интеллигентные, образованные и просвещенные. Но стόит им выпить… тут уж под хвост физика попадает шлея … и на меня начинают литься тонны физической абракадабры.
Физикам нравилось, что я слушаю, не перебивая. Их не волновало, что я ни бельмеса не понимаю в заумных физических теориях. Им было наплевать, что у меня медицинское образование. Главное, есть слушатель, который не спорит, не перебивает, не возмущается… и отделывается, в качестве реплик, междометиями или мычанием.
А попробуй, расскажи, то же самое коллеге-физику! Тот сразу примется спорить. А если еще оба, вдобавок, находятся под градусом… тогда – ой! До рукоприкладства, правда, не доходило, ввиду интеллигентности. Но ругани было….
Пережив несколько таких столкновений, я решил найти себе другое заведение. И обосновался вот здесь.
– Кому понадобилась моя помощь? – спросил я. – Я все равно не смогу принять пациента. Я уже выпил.
– Пока никому, – ухмыльнулся Джонатан. – Не парься. Я тебя по другому поводу ищу.
Он взобрался на соседний табурет.
– Что пьешь? – спросил он.
Что ж… Если мои профессиональные навыки не требуются, можно выпить еще чуточку. Я сделал знак бармену повторить себе, и налить того же Джонатану. Тот сделал приличный глоток, и едва не поперхнулся.
– Ого! Это что, водка? – изумленно спросил он. – Ух ты! Надо же, как по мозгам дало! Вот это да! Как ты уболтал бармена налить тебе чистой водки? Это разве законно?
Пришлось рассказать ему случай с моряком из Канады.
– Надо же… а в той забегаловке, где мы тусуемся, наливают слабенький сиропчик. Чтобы чуток захмелеть, надо ведро этого компота выпить… Спасибо за информацию! Впрочем, теперь эта инфа нам мало пригодится…
– Почему? Разве мы не проторчим здесь еще два месяца?
– Потому! Ты в свой коммуникатор когда заглядывал? Тебе весь вечер названивают! Как ты думаешь, зачем я здесь оказался?
– Не знаю… И зачем же?
– Тебя пошел искать!
– С какой стати? – буркнул я в стакан. – Если я не нужен, как врач, для чего я тут вообще нужен?
– Нет, ты нужен. Мы отплываем. Завтра утром.
Я уставился на него.
– Да ты что? Уже? А в чем дело?
– Ты что, с Луны свалился? Открой новости!
Я вытащил свой CCN. Там взахлеб, на всех каналах, вещали о неком сенсационном открытии, которое, якобы, совершили гляциологи в Гренландии.
– Ну и что? Какое это к нам имеет касательство?
– Прямое! Шеф навел справки, по своим контактам. Они там, действительно, что-то стόящее нашли. Смотри!
Он потыкал пальцами в свой CCN. Потом повернул экран ко мне. Там была голограмма, растянутая на целый метр. Изображение медленно вращалось. Сперва я никак не мог понять, что вижу – на экране красовалась мешанина черных линий, пятен, спиралей, хаотичных полос…
Внезапно я понял, что вижу что-то похожее на скелет гигантского кита – позвоночник, ребра, череп…
– Это кит?
– Какой еще кит? – выпучил глазки Джонатан. – Эта штука размером в полтора километра! Ты видишь сонарное изображение. Первоначально гляциологи думали, что эти включения – россыпь камней, принесенная ледником. Однако, когда вместо звуковых волн использовали радар, оказалось, что вкрапления целиком состоят из металла! Они пробурили скважину к одному из включений. Смотри, что они подняли на поверхность!
Он показал мне изображение куска металлической конструкции, аккуратно вырезанной по кругу. Почти в центре красовалась шестигранная шляпка болта.
– Что тут необычного? Какой-то самолет разбился давным-давно. Кусок металла вмерз в лед.
– В том-то и дело. Гляциологи достаточно точно определили возраст льда. Оказалось, эти обломки пролежали во льду около тридцати-сорока тысяч лет. А это примерно возраст человечества!
– Другими словами, налицо существенное противоречие между фактами. Ну, хорошо, а при чем тут наша Вакуумная лаборатория?