Кирилл Коробко – Время подозрений (страница 2)

– Ивар пролежал месяц, а потом два месяца ходил на костыле. Однако, нога срослась.

– Так и есть. Ивар, к моему возвращению, уже ходил, хоть и хромал при этом.

– Да, господин капитан. Он до сих пор прихрамывает.

– Ты дал хороший совет, Христиан. Я что-нибудь придумаю. Срублю пару палок… и мы примотаем их к твоему колену.

Фон Гейделиц извлек кинжал и пошел искать приличное деревце, чтобы срубить его. В окружающем дорогу кустарнике капитан, к своей досаде, не нашел ничего подходящего. Барон обошелся тем, что нарубил хороший пучок веток. Эти ветки он уложил вокруг ноги Христиана. Затем накрепко стянул ремнями. Получилось что-то вроде корзины. Уродливо, но выбирать не приходилось.

– Так пожалуй, получше, господин капитан, благодарю вас.

Христиан выпрямился, попытавшись слегка наступить на ногу.

– Знаете, господин капитан, благодаря этой «корзине» я могу даже слегка опереться на ногу. Теперь боль меньше чувствуется.

– Хорошо, солдат. Теперь садись на моего коня и поедем.

Капитан помог Христиану забраться на свою лошадь. Затем водрузил седло Христиана на спину его гнедого, затянул подпруги. Взяв обоих скакунов за повод, он зашагал с холма вниз, туда, где в надвигающейся ночи, мигала им навстречу огнями деревня Витроль.

Марсель

Господин капитан фон Гейделиц, багровый от ярости, расхаживал перед стоящими навытяжку Йоханом, Иваром и Христианом.

Сказать, что Христиан стоит навытяжку, можно было лишь с большой долей иронии. Солдат скособочился влево, опираясь на костыль, который для него выстругал капитан.

Нога Христиана торчала вперед, обвязанная частоколом прутьев, отчего напоминала заготовку корзины.

Сегодня утром фон Гейделиц прискакал в Марсель. Он был страшно разгневан. Он не встретил, как ожидал, обоза по дороге – ни возле Витроля, ни даже возле Ле-Пен Мирабо.

Мучаясь от неизвестности и самых страшных предположений, барон доскакал до самого Марселя… и что же он увидел на берегу прекрасной бухты Старого порта?

Эта бухта называлась Vieux-Port1 еще при римлянах. Но основали ее, как рассказывают, еще греки из Фокеи – за много сотен лет до рождения Христа. Корабли, стоящие в этой бухте, при любом ветре могли чувствовать себя в безопасности: и при сухом обжигающем сирроко, и при ледяной, пронизывающей до костей, трамонтане, и при дождливом марине…

Драгоценный груз капитана (пятнадцать дубовых ящиков, окованных железными полосами, каждый длиной в четыре фута и шириной в полтора) так и валялся на причале у бухты, кое-как укрытый ветхой дырявой рогожей. Более того, один из ящиков был грубо оцарапан, печать исчезла, а один из двух замков сорван.

– Я вижу, Йохан, – орал фон Гейделиц, брызгая слюной, – что наш груз до сих пор в Марселе, а на одном из ящиков сорвана печать! Я вижу, что ящик пытались вскрыть! Я вижу, что ты серьезно нарушил свой долг. Ты будешь наказан!

Он посмотрел на двух других солдат.

– Ивар, Христиан! Взять его!

Ивар и Христиан тут же крепко взяли Йохана за руки. Капитан сделал шаг вперед, вытащил у Йохана из ножен меч, из-за пояса кинжал, из правого сапога небольшой нож, а из-за выреза кирасы мизерикордию. Разоружив Йохана, он сделал два шага назад и внимательно осмотрел провинившегося. Тот был бледен, но спокоен.

– Мне кажется, одной поркой ты не отделаешься, Йохан. Я вынужден тебя повесить.

– Господин капитан фон Гейделиц, – ответил Йохан, – безусловно, наказать меня – это ваше право. Если вы считаете, что я нарушил свой долг. Однако, – тут его голос дрогнул, и он продолжил шопотом, как будто его шею уже сдавила веревка, – господин капитан…

Он остановился, прокашлялся и начал заново:

– Однако, господин капитан, вспомните, что вы тоже один из повешенных, однако вы живы, потому что вас выслушали. Я тоже требую, чтобы меня выслушали. Мы с вами воспитывались в одной роте, хотя и в разное время: вы гораздо меня старше. Один из законов роты гласит – если обвиняют одного из нас, он имеет право апеллировать ко всей роте, чтобы рота судила его. Здесь Ивар и Христиан, пусть они тоже судят меня!

Капитан помолчал, раздумывая. Он уже понял, что опять перегнул палку. Йохан, как и любой солдат его роты, был воспитан в понятии долга и чести. Он не мог допустить подобного бесчинства. Барон постарался поумерить гнев и сбавить тон.

– Что ж, Йохан, твое требование справедливо. Ты имеешь право на суд роты. Мы обязаны выслушать тебя. Для начала расскажи нам, почему груз до сих пор валяется здесь, на пристани, а не двигается в Авиньон? И особенно расскажи нам, почему груз, за который мы, как известно, отвечаем жизнями, оказался вскрыт?

Рассказ Йохана

Йохан приступил к рассказу:

– Слушаюсь, господин капитан. Как вы знаете, я прискакал в Марсель вчера ближе к вечеру. Я задержался так потому, что со мной ехали господа Санториус и Ливи, наши агенты в Ниме.

Капитан кивнул.

– Это мне известно, не тяни время. Почему ящик оказался вскрыт?

– Я к этому и веду. Когда я прискакал в Марсель, я стал искать судно одного из братьев Санчесов. Мне указали на одну из шебек, которая только что прибыла из Барселоны. Я нашел эту шебеку. Она называется «Золотая макрель».

Капитан удивился:

– Что-что? «Макрель»?

– Именно так, господин капитан. «Золотая макрель».

Фон Гейделиц хмыкнув, покрутил головой:

– Надо же. Эта та самая посудина, которая когда-то принадлежала мне. Я был на ней шкипером перед тем, как отправиться в Кенигсберг. Я передал ее братьям Санчесам. Но, продолжай, Йохан.

Тот продолжил:

– Я нашел шебеку и, к своей радости, увидел на палубе Ивара. Он мне сказал, что прибыл еще сутки назад и ждет нас. Я подошел к шкиперу, которого звали Фернандо Санчес…

Фон Гейделиц поднял брови:

– Фернандо? Не Мануэль? Не Макарио?

– Так точно, господин барон. Фернандо.

– Хм. Я слышал, что у братьев Санчесов был двоюродный брат, но в глаза его не видел. Должно быть, это он и есть. Продолжай.

– Я нашел шкипера и потребовал свой груз. Шкипер заявил, что грузом заведует его племянник Диего, исполняющий обязанности суперкарго. Затем шкипер, сославшись на неотложные дела, исчез. Я разыскал племянника и предъявил письмо, которое для меня написал брат Гуго.

Капитан снова кивнул. Йохан продолжил:

– Этот Диего, племянник шкипера, подтвердил, что действительно имеет на борту груз, который должен передать некому молодому человеку. Суперкарго попросил меня подождать минуту, а сам спустился в каюту. Оттуда он вынес письмо из нашего барселонского консульства. Я издали узнал документ, по свисавшей печатке. Диего пробежал это письмо глазами, осмотрел меня и заявил, что груз он мне отдать не может. Поскольку в письме описана внешность совсем другого человека.

– Значит, ты не проявил должной настойчивости, – ядовито заметил фон Гейделиц. – Тебе достаточно было найти шкипера Санчеса и сказать, что ты здесь по поручению дона Раймундо Гомеса.

– Вы ошибаетесь, господин капитан, именно это я и заявил шкиперу Санчесу, едва только поднялся на борт. А шкипер отправил меня к племяннику… И, поскольку шкипера не было, мне пришлось общаться с суперкарго. Как вы знаете, господин капитан, я человек очень вежливый. Я вежливо и тактично объяснил этому Диего, что Теодор ранен и не может присутствовать при получении груза. Я подробно описал Теодора. – Йохан покачал головой. – Однако, Диего и слушать меня не захотел. Он, вслед за капитаном, сказал, что его ждут неотложные дела. Он очень невежливо повернулся ко мне спиной. Вот тут-то мне и пришлось проявить настойчивость, господин капитан. Я взял суперкарго за плечо и развернул к себе. Диего позволил себе толкнуть меня в грудь. Я рассердился, в результате племянник шкипера получил одну или две оплеухи. На шум сбежались матросы. Но стоило мне взяться за рукоять меча и нахмуриться, как матросы, тут же потеряв к нам интерес, занялись своими делами.

Барон снова хмыкнул:

– Хм. Отменная вежливость, я вам доложу. Что было дальше?

– Я завернул господину суперкарго руку за спину, отчего ему пришлось лечь лицом на палубу. Теперь господин суперкарго не мог сослаться на неотложные дела. Ему пришлось меня выслушать. Я стал внушать этому господину, что получу этот груз так или иначе, пусть бы мне пришлось сломать ему любую конечность, по его выбору. Я, конечно, вовсе не собирался ломать ему что-нибудь, просто проявил настойчивость, господин капитан. Но этот негодяй суперкарго оказался настоящим хорьком. Он скулил, извивался, сучил ногами и несколько раз пёрнул. Тут, на его счастье, появились господа Ливи и Санториус. А эти господа – негоцианты, они в Марселе всех знают. Оказалось, что они уже имели дела с Санчесами раньше. Они вступили в переговоры с суперкарго, а затем и со шкипером, который прибежал на шум. Арматоры объяснили господам суперкарго и шкиперу, что Теодор ранен, и не может получить груз. Поэтому получить груз должен я. Вдобавок, господин Ливи поручился за меня своей репутацией. В итоге, шкипер Санчес оказался настолько любезен, что велел матросам выгрузить ящики с борта шебеки и перенести их сюда, на пирс, где вы их и видите.

Фон Гейделиц снова кивнул:

– Дальше.

– Мы с Иваром тщательно пересчитали ящики. Оказалось, что двух не хватает.

Пропажа

Фон Гейделиц не поверил своим ушам:

– Что-что-что???? Вот как? Это правда, Ивар?