Кирилл Коробко – Утраченная власть (страница 5)
– Но ведь ты гладиатором все-таки стал…
Аарон сказал горько:
– Да, стал.
Он снова вздохнул. Бьюти продолжала выпытывать:
– Тогда почему ты стал гладиатором? Если тебе это претит?
– А меня разве спросили, кем я хочу быть? Ведь я раб… Работорговцы, когда прознали, что я был военным, сразу продали меня ланисте Марцию Роану. Мне пришлось научиться фехтованию и приемам рукопашного боя. Жить в школе гладиаторов, конечно, комфортнее – если сравнить с лагерем для военнопленных. Прилично кормят. И даже раз в неделю увольнительную дают, если ведешь себя хорошо… Обычно гладиаторы друг друга на арене не убивают. Выступления ограничиваются приемами фехтования и демонстрацией тактических приемов. Если получил царапину – тебя лечат. Но иногда спонсоры, заказывающие представления, требуют сражения до смерти. Так случилось и на этот раз, когда я должен был выйти против Мухаммада. Про то, что бой до смерти – мы узнали, когда уже вышли на арену. Тогда мы с Мухаммадом, не сговариваясь, бросили мечи на песок и обнялись. Марций был в ярости. Нас хотели отдать пиявке в тот же вечер, но к ланисте обратились уважаемые люди, которые просили отсрочить казнь. Прошел слух, что некий раб умеет управлять личей. И этого раба скоро должны доставить в школу Марция. Остальное вы знаете.
– А почему ты не сказал работорговцам, что умеешь летать на самолете?
– Меня не спрашивали. А я не стал об этом распространяться…
– А где ты познакомился с Мухаммадом? В школе?
– Нет… Еще в лагере для военнопленных. Представь, во время Войны мы с Мухаммадом воевали по разные стороны фронта, друг против друга. Тогда все сражались против всех… А потом мы попали в плен. Меня сбили в самолете, а Мухаммада подбили в танке. И мы с ним оказались в одном лагере. Сперва-то мы с Мухаммадом и смотреть друг на друга не хотели. А потом поняли, что делить нам, в общем-то, нечего. Из разговоров с Муххамадом я понял, что войну затеяли те люди, которым все равно, сколько человек на этой войне убьют. Эти людоеды, если и ценят жизнь, то только свою собственную. Сами отсиживаются в надежном убежище, а таких, как мы с Мухаммадом, заставляют убивать друг друга… Там, в лагере, мы с Мухаммадом побратались. Поэтому, когда я вышел на Арену и услышал, что этот бой будет до смерти, я не задумываясь, бросил свой меч на песок…
Аарон, пригорюнившись, замолчал.
Брэд, выслушав его, сказал задумчиво:
– Я вот что подумал… Кард каким-то образом узнал, что мы с Бьюти умеем управлять личами… Наверно, он узнал это от рабов, захваченных на Зубчатом берегу. И ради этого он затеял еще один поход! Он отправился в Гривенхэвен только для того, чтобы схватить нас с Бьюти! Зачем ему это? Я думаю, что в Ярвике, кроме личи в школе Марция, еще находится множество пиявок. Власти нужны люди, умеющие ими управлять.
– Да. И что?
– Тебе не кажется странным, Аарон, что тот торговец… Морвен Кроу, спросил, не умеем ли мы с Бьюти заодно управлять серебряными конями?
Глаза Аарона расширились:
– А ведь верно. Не мог же этот интерес возникнуть у него на пустом месте… Значит, этот Морвен Кроу знает, где находятся самолеты. Или знает людей, которые это знают…
Бьюти, зевнув, сказала:
– Давайте спать, мальчики. Думаю, если мы останемся живы, надо будет найти этого Морвена Кроу и хорошенько с ним, по душам, побеседовать…
Она задула факел и скоро заснула.
Лича
Брэд спал, и ему снились кошмары. За ним гнались, его хватали…
У него на глазах вешали Бьюти… Ему снился ее остекленевший взгляд, когда она, вытянувшись, висит в петле, а он ничего не может с этим поделать…
Он проснулся, весь в испарине, тяжело дыша. Его обуял ужас. Брэд открыл глаза, но ничего не увидел.
Ему потребовалось не меньше минуты, чтобы сообразить, что он не в темном трюме корабля Карда, а на станции метро. Он лежит на бетонном полу. Слева от него мерно дышит Мухаммад.
А вот справа… Справа возились, хихикали и шептались.
В темноте послышался шепот Бьюти:
– А где ты жил, Аарон? До того, как попал в плен?
Она говорила тихим голосом, но в гулкой тишине тоннеля каждое слово было отчетливо слышно.
– В Израиле. В городе Хайфа.
– Что делал?
– Как что? Я же тебе рассказывал. Воевал. Я был пилотом штурмовика.
– Я не про это… У тебя есть семья?
– Конечно. Мама с папой.
– Ты женат?
Аарон, запнувшись немного, ответил:
– Да. У меня в Хайфе остались жена и двое детей…
– Как их зовут?
– Девочку – Мириам. А мальчика я назвал Хасан. В честь моего второго пилота. Мой второй – араб, как и Мухаммад.
– А Мухаммад женат?
– Насколько мне известно, нет. Он мало рассказывал о своей семье. Он очень религиозен.
– Что такое «религиозен»?
– Ну, это означает, что он верует в своего бога, и очень строго выполняет все обряды.
– Это как мы верим в Предков?
– Примерно.
– А ты веришь в Предков? Или в бога, как Мухаммад?
– Нет. Не верю. Я атеист.
– Ты хотел бы вернуться домой?
– Да. Этого я хочу больше всего. Особенно сейчас.
– Ты возьмешь с собой свою Кэйт?
– Нет.
– Почему?
– Потому что я уже женат.
– Тогда почему ты ходишь к ней?
– Хм… Нужно же мужчине ходить к кому-нибудь…
Молчание. Аарон спросил:
– А ты замужем, Бьюти?
– Я… Я должна была стать женой Гада Хадсона. Но, в день нашей свадьбы, на Гривенхэвен напал Кард Угольный, со своими головорезами… Я так и не стала женой своего избранника. А потом Кард меня изнасиловал… На корабле.
– А чем ты занималась в Гривенхевене?
– Я помогала Брэду. Мой брат руководил поселком. Он научил меня всему, что я знаю. Ходить по прерии, охотится, драться, читать, управлять личами… Он самый умный мужчина из всех, кого я знаю.
– Скажи, Бьюти…
– Да?
– А ты хотела бы поехать со мной, на мою родину?
Раздался звук поцелуя.
– Не знаю. У тебя там жена, дети… Ты хочешь, чтобы я была твоей второй женой?