Кирилл Казачинский – Эвакуация (страница 3)
Когда Кабачков получил известие о появлении в здании больницы неподалёку от станции Веймарн (в деревне Выползово) колонны тяжелораненых советских солдат, начальник поначалу даже обрадовался. Конечно, не страданиям бойцов, а тому, что наши войска – уже близко. Однако дальнейшее повергло железнодорожника в шок и заставило, бросив все дела и оставив Викторова «за старшего», бежать на попутном транспорте в сторону Ленинграда. Ведь всех тяжелораненых бойцов из потерявшейся части обоза, оставленных в госпитале деревни, гитлеровцы буквально через три часа после захвата поселения вынесли в парк и бросили под открытым небом. Умирать.
А потом к вечеру проявилась эта «несвятая троица» на лошадях, чтобы отломить дверь сарая, зарубить двух кур и, умыкнув их, с хохотом ускакать. Потихоньку перекрестившись, Слава отложил ремонт до утра, и вот на тебе – опять эти «кикимора́» на конях!
Причем, когда из-за длинного здания станции в сторону обступивших Викторова «кикимор» выехал возок, в сене которого виднелись две фигуры, обмотанные не сильно чистыми бинтами, мужчина вообще впал в ступор. И, помня о вчерашней выходке немцев с нашими ранеными, было от чего.
Всадники, а именно лейтенант Ганс Пфааль с рядовыми Шмидтом и Мюллером, были не меньше раненых и железнодорожника удивлены встречей. Вчерашние две курицы придали пикантности однообразному ужину, тем более что тушёной фасоли после встречи с русскими у подразделения вермахта осталось достаточно – полевая кухня успела наварить много, еще до понимания обстановки и масштаба немецких потерь.
Как утверждают историки, уже в ночь с 12 на 13 августа 1941 года передовые боевые группы 1-й немецкой танковой дивизии были накрыты огнём тяжелых артиллерийских орудий. Немецкая пехота была вынуждена срочно окапываться, чтобы укрыться от осколков. Это из 152-мм гаубиц открыли огонь артиллеристы 1-й Краснознаменной танковой дивизии. Враг сразу понёс ощутимые потери, так как в момент обстрела немецкая техника находилась в походных колоннах. Фашистские артиллеристы попытались подавить наши гаубичные батареи, но не смогли. Сказалась профессиональная выучка советских бойцов, ловко менявших позиции.
Под огнем войска противника всё-таки продолжили движение на Новые Смолеговицы и Старые Смолеговицы, за этими деревнями находилась основная цель вражеского наступления – станция Молосковицы.
Немцы попытались бросить в атаку боевую группу в составе 30 танков из 2-го батальона 1-го танкового полка. Фашистские боевые машины неотвратимо приближались к месту артиллерийской засады 5-й батареи. Расчёты замаскированных 152-мм гаубиц М-10 приготовились открыть огонь, командовал батареей младший лейтенант Пётр Николаев.
Точно в 13.00 немцы вышли к засаде, и канониры открыли огонь. В 1941 году 152-мм снаряд гаубицы М-10 пробивал броню любого немецкого танка. У наших пушкарей был выбор. Они могли расстреливать бронетехнику врага как бетонобойными, так и осколочно-фугасными снарядами или шрапнелью «на удар». После попадания 152-мм снаряда в танк последний превращался в груду металла. И накрошили воинов вермахта бойцы Николаева достаточное количество.
Личный состав 3-й мотопехотной дивизии СС «Мертвая голова» (в её составе и была «несвятая троица», конников в этих войсках хватало), приданной первой танковой для проведения разведки, был чертовски раздосадован. Места дикие и глухие, кругом болота и топи… А ещё сослуживцы на мотоциклах с большим удовольствием предоставляли удовольствие барахтаться в торфяной жиже именно конным разъездам.
Ганс перевёл взгляд с испуганно-бледного лица железнодорожника на вдруг возникший дребезжащий возок, запряжённый тройкой отощавших лошадей. Задумчиво пожевал бакелитовый мундштук со сменным хлопковым фильтром. Странно, вроде бы вчера всех раненых в госпитале приговорили к «процедурам» на свежем воздухе. А откуда взялись эти двое в возке – непонятно. Улыбнувшись, картинно выщелкнул окурок, повернул коня в сторону выпучивших глаза и обмерших врагов, убрал мундштук, решил пугануть «русских свиней» обнажённой сталью… Клинок с шелестом вылетел из ножен…
Эпизод 2. Чем пахнет степь?
Степь пахнет полынью, душицей, ковылём, пылью, иногда мятой, иногда клевером. Она разная, степь… Аромат свежей травы и степных трав пахнет свободой. Так и хочется вскочить на Батыра и скакать, скакать…
В конце мая – начале июня зацветает пряная трава шалфей и потом цветёт до заморозков. Начиная с середины лета степные травы быстро выгорают, что придаёт степи оттенок золота, и степь напоминает золотое море. И если приглядеться, такая золотая маревая волна проходит от легкого ветерка, что захватывает дух. Вечером же степь краснеет алым полотном, быстро набирая этот цвет на закатном солнце.
Трава же у безымянного ручейка – сочная, зелёная – врезается в золото узкой полоской. Сразу видно, где бежит ключевая вода – зелёная вена золотого моря. Так приятно жарким летним днём окунуть в эту живительную влагу руку и горстями жадно напиться ледяной до ломоты в затылке воды… И уже потом долго глядеть на переплетение струй.
Дед любил повторять слова неизвестного мудреца:
– Человек никогда не устает смотреть в этом мире на три вещи: на звёздное небо над головой, на пылающий огонь и на бегущую воду.
С дедом Бикхан соглашался, вода зачаровывала его. Но заботы в Волгу с ручьем не утекали. Напоив коня Батыра, надо было идти дальше.
На влажной земле у ручья следы зверя остаются долго, можно попытаться проследить, разгадать и вычислить по ним добычу. Не всякое, конечно, существо следует выслеживать, вот, например, след слепушонка. Такой степной хомяк. Казалось бы, зверёк крошечный. Зачем тратить на него время? Ну тут уж как скажутся голод и твой охотничий азарт. Иногда и хомяк – заяц…
Фельдшер исправно делал парню перевязки той самой ноги, на которую пришёлся удар топором. Бригадир Ферапонтов вроде бы поуспокоился и к жеребчику, которого в своё время определил (наверное, в сердцах) на «тушёнку», претензий не высказывал. Да и с написанием Бикханом заявления по поводу перевода его на «дальние улусы» тоже пока не приставал.
Нога у молодого человека побаливала, но заживала (палка при ходьбе требовалась всё меньше), степь пахла пряно, и пора было проведать поставленные у дальнего ручья силки. Вдруг заяц или лиса попались – за пару дней всякое могло случиться. Да и подумать было о чём…
Позавчерашний приезд Николая Николаевича (так называл себя вежливый незнакомец) озадачил Бикхана. Вроде бы всё нормально, правильно – и говорит хорошо, красиво, и ведёт себя интеллигентно, но что-то настораживает. Парень стал вспоминать: гость остался на ночёвку в летнике (места после смерти деда хватало в аккурат), а переночевав, уехал ранним утром на кинопередвижке. Гостю повезло с попуткой, да и колхозникам привезли и показали не только старенького «Чапаева», но и продолжение – нового «Чапаев с нами». Фильм парню понравился, наконец, сбылась детская мечта, выжил командир и, выбравшись в наши дни, мокрый, сразу после выступления возглавил атаку на врага! Вот это дело! А ты сидишь тут, ждёшь восемнадцатилетия…
Прощаясь у плаката с рекламой фильма, парень поделился своими мечтами об отправке на фронт со словоохотливым Николаем Николаевичем. А гость ответил:
– Вы не особо торопитесь, молодой человек, – тут он слегка прищурился и улыбнулся. – Может, отец заглянет в скором времени…
Прокручивая в голове недавние события, вспомнил парень, что ночью мужчина много расспрашивал его о жизни, о происшедшем с дедом «несчастном случае» да и вообще про местное житьё-бытьё… И мало-помалу степняк рассказал ему всё (ну или почти всё), что произошло с ним в последние дни. Промолчал только про Алевтину – да и не его это был секрет, нечего говорить зазря… Рыжая Алевтина, встретив в летнике Бикхана Николая Николаевича, всё поняла – принесла еды на двоих и шмыгнула за дверь, не одарив гостя ни улыбкой, ни даже взглядом. Вроде бы есть человек – и нет его для неё. Степняк испытал смешанные чувства: с одной стороны – обрадовался, с другой – огорчился. Хороший человек Николай Николаевич, и пошутить, и вдумчиво выслушать может. Парень так проникся симпатией к гостю, что даже подарил ему одну из бережно прибранных дедом в сундучок газет. Той самой, где описывался поединок Бикхана с волком годичной давности. Только вот зачем приезжал к ним мужчина – молодой человек так до конца и не понял…
Слова Николая Николаевича, сказанные на прощанье, цапнули за сердце – отца он помнил смутно, как в мареве, только силуэт и несколько эпизодов из далёкого детства: сильные руки подхватывают, подбрасывают и ловко ловят, а он, Бикхан, летит – и испытывает чувство такое упоительное, такое яркое, что просто визжит от счастья. Одновременно слышит – довольный отцовский смех! Папа вкусно пахнет своим и лошадиным потом, степью, и отец большой, большой… Всё это изредка снилось Бикхану, во сне он пытался тянуться к отцу – но не успевал и иногда просыпался. Когда это случилось в летнике, чутко спавший дед сказал, что парень просто не мог помнить этих полётов, ему тогда года два было – но пацан помнил, помнил твёрдо.
Прощаясь с гостем, степняк хотел задать вопрос, уточнить, что тот знает об отце и что имеет в виду, но передвижка, выпустив клубы дыма из выхлопной трубы, бодро запылила в сторону города. Забренчав ведром, висящим сзади, она увезла начальника. Жаль – теперь у Бикхана было к нему много вопросов…