Кирилл Казачинский – Эвакуация (страница 1)

Кирилл Казачинский

Эвакуация

«Военные приключения» является зарегистрированным товарным знаком, владельцем которого выступает ООО «Издательство «Вече». Согласно действующему законодательству без согласования с издательством использование данного товарного знака третьими лицами категорически запрещается.

© Казачинский К. В., 2025

© ООО «Издательство «Вече», оформление, 2025

Глава первая

Из утреннего сообщения:

В течение ночи на 13 августа на фронтах ничего существенного не произошло.

Наша авиация во взаимодействии с наземными войсками наносила удары по мотомехчастям, пехоте противника и по его аэродромам.

11 августа немецкие самолёты тремя группами пытались прорваться к Ленинграду, но были отогнаны нашей авиацией и огнём зенитной артиллерии. Сбито три самолёта противника.

Бойцы Красной Армии самоотверженно оберегают в бою жизнь своих командиров и политработников. Красноармеец Шадриков, заметив, что лейтенант Иванов ранен, подполз к нему, окопался и начал отстреливаться от наседавших врагов. Он охранял раненого лейтенанта целые сутки и спас ему жизнь. Боец Болотов своей грудью встретил штыковой удар, который враг пытался нанести в спину политруку Алексееву. В бою был тяжело ранен командир подразделения тов. Афонин. Пробиваясь из окружения, бойцы прошли двенадцать километров. Несмотря на исключительные трудности, бойцы не оставили своего командира. Они на руках вынесли его в расположение наших войск.

Несколько фашистских бомбардировщиков пыталось прорваться к Н-ской военно-морской базе. Наши истребители ринулись в атаку на врага. Лётчики Петренко, Иванов и Колобов сбили два фашистских бомбардировщика «ДО-215». На другой день отважные морские лётчики-истребители Лазутин, Редько, Лакинский, Дейкин и Пичко атаковали девятку «Хейнкель-111». В ожесточённом бою были сбиты 7 вражеских самолётов.

Из вечернего сообщения:

В течение 13 августа наши войска вели бои с противником на КЕКСГОЛЬМСКОМ, СТАРОРУССКОМ, СМОЛЕНСКОМ, БЕЛОЦЕРКОВСКОМ направлениях. Несколько дней назад наши войска оставили гор. Смоленск.

Наша авиация продолжала наносить удары по войскам противника и атаковала его аэродромы.

За 12 августа уничтожено 43 немецких самолёта. Наши потери – 35 самолётов.

В Балтийском море нашей подводной лодкой потоплен немецкий танкер водоизмещением в 15 тыс. тонн.

Агент Дафна: В период с 11 по 13 августа значимых происшествий не случилось.

Ботаник 13 августа удалялся в 12 часов на 24 минуты, пришёл, благоухая пивом. По секрету сообщал Пеньку о возможности переезда места работы, в связи с событиями на фронте, в другой город. Разговаривал нервно. Бегал в курилку с 14 до 15 каждые десять минут. Леди пришла 12 августа на работу в сиреневой кофте и алой рубахе, кофту снимала и выходила на улицу в 13.30, прогуливалась в близлежащем сквере 15 минут. После чего вернулась на работу, надела кофту и больше её не снимала.

Эпизод 1. Третий всадник Апокалипсиса… (начало)

Длинная, но не гибкая ветка дуба одним концом утопала в тумане. Этот узловато-шершавый побег оказывался аккурат над дорогой и свешивался в светло-зеленые заросли лещины. Живущая в дупле дерева белка бесшумно и очень ловко продвигалась по импровизированному мостику, чутко прислушиваясь к происходящему вокруг. Зверёк был напуган тем, что вот уже который день слышал грохот вокруг и вдалеке. Нехорошее грохотание, как в грозу, но без мокрой воды сверху, крайне раздражало рыжика.

Грохот и тряску дерева сопровождал неприятный запах дыма. Почти такого же, от которого нужно бежать со всех лап, потому что жгучая и жаркая яркость мгновенно поглощает лес, и нет от этого марева спасения, кроме бегства.

Совсем другое дело туман. Он поднимался по утрам и рассеивался к восходу солнца. Иногда появляясь чуть раньше, в ночи, туман прятал ветки и ту самую назойливую лису с грязно-серой шерстью, хищницу, недавно повадившуюся шуршать листьями в кустах. Запах псины тоже беспокоил белку, хотя и не мог перебить божественный аромат орешника. И пусть вонь псины и дым настораживали пушистую, но уходить из привычной части леса она не спешила. Ограничивалась прогулкой по ветке, а далее по верху кустов – на землю не спускалась, помня о лисе. Орешник хорошо плодоносил, и орехов хватало. Близилась сытая осень.

Белка помнила тот панический ужас, который испытала пару лет назад, когда яркое пламя облизнуло шерсть на хвосте и обожгло заднюю лапу. Яростно цвиркая, неслась рыжая тогда по мягко-мокрому мху, ловко огибая кусты, заросли которых норовили шибануть её тонкими прутьями. Лапа нещадно саднила, а сладковатый дымок предательски закрывал глаза, но инстинкт упорно гнал подальше от яркого света. Рядом с ней бежал лесной кот. Припадая на отбитую лапу, он не пытался напасть, хотя непременно сделал бы это прежде. В тот момент весь охотничий задор зверя был напрочь отшиблен огненным вихрем, нёсшимся позади. Инстинкт погнал белку вниз, на землю, а верховой пожар уничтожал все над ними, обгоняя животных и ломая верхушки сосен.

Вылетев на берег ручья, и белка, и кот на мгновение затормозили. Однако взревевшее сзади пламя, поглощавшее очередной ствол, корёжа кусты и страшно скрипя, не оставило выбора. Не обращая внимания на боль в обожжённой лапе, белка бросила себя к другому берегу. Немного не долетев до суши, рыжая угодила в ручей, вынырнула и, отряхнувшись, побежала дальше. Коту не повезло. Резко шарахнувшись от звука выстрелившего сучка, он попал под падавшую верхушку сосны, та переломала ему лапы и придавила к земле. Отчаянный мяв сотряс окрестности и заставил белку бежать быстрее. Пламя быстро пронеслось по веткам придавившей кота верхушки, она смолисто запылала, одновременно начав плакать горящими каплями. Кот уже не мяукал, а истошно, жалобно орал, но какое дело огню до его боли? Огненный вихрь жарко охватил корчащееся тельце и задушил его в объятьях…

Белка не помня себя бежала и бежала, спасаясь сразу и от жара, и от света, и от дыма. Остудившая обожжённую лапу ванна и крики кота придали её бегу дополнительное ускорение. И внезапно налетевший жестяной, бьющий по листьям дождь стал для зверька спасением. Стена дождя, пролившись на часть леса, прилегающую к палу, достаточно быстро угомонила буйный огонь… Умирая, пламя шипело и дымилось, туманя всё вокруг. Промокла белка повторно и, как водится, насквозь, но осталась жива и даже нашла это чудное дупло в дубе, которое по полной возместило потерянное в пожаре жилище. А густые заросли плодоносящего орешника через дорогу на месте вырубок помогли пережить уже не одну зиму. И что особенно ценно, белка чувствовала себя абсолютной хозяйкой лещины – котов, лис и филинов поблизости не было.

И вот тебе на! Лиса появилась пару недель назад, вместе с далёким гулом, сотрясением земли и доносящимися странными запахами… Хищница была тоща и ободрана, как будто не один день бежала сломя голову от какой-то страшной опасности. Она спугнула белку с земли, где та создавала запасы орехов, утаптывая их лапами в пухлую, но не очень мягкую почву. После этого лиса затаилась где-то неподалёку, её запах иногда доносился до зверька на дереве.

Белка разведала путь, ведущий к орехам не через утоптанную землю, и бесшумно скользила по верху кустов, не спускаясь слишком низко, благо лещины хватало… Шуршало, правда, странно за спиной на дороге, ну да это ничего не значит для зверька. И вот тебе раз!!! Потянувшись за орехом, наступила на молодой отросток, прогнувшийся под лапой, – и почувствовала, что вместе с орехом летит в сплетённые стволы и туман. Автоматически подрулив хвостом, упала на спружинившие задние лапы и замерла.

Прямо перед её носом стояла обалдевшая от неожиданности лиса. Упавшая на неё из тумана добыча молчаливо таращила бусинки глаз, держа в лапках соцветие орехов. Как говорится, два в одном! Втянув в себя воздух, лиса начала плавно-быстрое движение к добыче, одновременно открывая пасть с очень неприятными на вид и вероятно острющими зубами, как вдруг… Резкий скрип колеса совсем рядом на дороге прозвучал, как гром божественного провидения – и для оторопевшего, но голодного хищника, и для обалдевшей белки. Моментально развернувшись, хищница опрометью бросилась в чащу; отмерзшая добыча, бросив орешки, метнулась к спасительному дубу через туманно-пыльную дорогу – ловко и очень удачно проскочив под той самой, напугавшей ее повозкой. Молнией взлетела на безопасную высоту и понаблюдала бусинками глаз за плывущими в тумане головами лошади и возницы…

11-й стрелковый двигался в сторону Кингисеппского укрепрайона. Пыль да туман сопровождали корпус, а вернее его остатки, на всём пути. Рука и бок Якова заживали, по словам лекпома[1], быстро и хорошо, без нагноений и прочих неприятностей. Ранило парня на удивление удачно, ничего не переломав: одна пуля прошла сквозняком через плечо, вторая, не заглубляясь, пропахала бок – конечно, не только кожу попортила, но не смертельно. Было больно, но двигаться хотелось, что врач на первой неделе категорически запрещал: «Швы разойдутся». Так и катили Яков с Пашей Логиновым на трясучей и скрипучей телеге, сопровождаемые ремарками возницы: «Не журись, ребяты! Доедем как на свадьбу! Ить тройка!»

Честно говоря, телега была не совсем телега, а скорее возок, отличавшийся от других едущих рядом упряжкой из целых трёх лошадей, ловко управляемых «дедом Егором Кузьмичом», как он сам себя представил сквозь клубы дыма из чудовищного размера самокрутки. Набивалась эта «трубища» смесью махорки и доставаемого с большим трудом самосада такой едкости, что ни комары, ни слепни не смели и подлететь к участникам поездки, что к лошадям, что к пассажирам. Возница же, естественно, был для них просто недосягаем.