Кирилл Кащеев – Князь мертвецов-2 (страница 17)

— Да что ты, брат… — пробормотала ему вслед тетушка. — Я… я только спросить — вам корзинку для пикника с собой давать?

Митя захохотал. Он хохотал, привалившись к дверце шкафа, роняя слезы с ресниц, непристойное похрюкивая, и кажется, впервые не задумываясь достаточно ли он comme il faut.

Острая боль в голени прервала этот пароксизм хохота. Митя зашипел, хватаясь за ногу, а Ниночка пнула его еще раз и выставив пухлый пальчик, наставительно сказала:

— Не смей смеяться над маменькой! — и гордо удалилась, ведя ту за руку. Ошеломленная тетушка покорно шла за ней.

Митя потер ушибленную голень и принялся собираться быстрее.

Холодный ночной ветер словно в мокрую простынь его завернул, выбивая из тела последние капли сонного — «одеяльного» — тепла. Он торопливо натянул автоматонный плащ и почти ворвался в конюшню. Там уже сновал Ингвар — в шинели реального училища поверх сорочки, наскоро заправленной в брюки. Отцовский паро-конь уже стоял под парами, Митя торопливо запрыгнул в седло своего, помогая Ингвару раскочегарить автоматон.

— А вы куда собрались, Ингвар? — в конюшню вбежал отец.

— Так… я как-то уже привык с Митей… — забираясь в седло позади Мити, ответил тот, похоже, и мысли не допуская, что его могут оставить дома.

Мите немедленно захотелось его пнуть: привык он! Лучше бы отвык болтать!

— Вы все же сдружились! Я рад! — почти умиленно сказал отец, цепляя к поясу кобуру с паро-беллумом.

— Я? — Митя оскорбленно выпрямился. — С этим вульгарно одетым занудой?

— Я? — откликнулся Ингвар. — С этим помешанным на сюртуках и жилетах снобом?

— Редкостное единодушие. — со двора в конюшню заглянул Свенельд Карлович. Слышалось тарахтение паро-телеги. — Но если Митя едет, чтоб указать дорогу, то Ингвару лучше остаться.

Митя услышал, как за спиной попросту задохнулся от возмущения Ингвар. Да и самому стало основательно не по себе — он уже привык как-то, что этот занудный германец крутится поблизости.

— Пусть едет с нами… — качнул головой отец. — …до участка. Я возьму полицейских, кто будет, а Ингвар останется там караулить.

— Но участок же — всего-то через площадь! — чуть не взвыл Ингвар.

— А вы полагали, я поведу в бой поднятого с постели управляющего и двух пятнадцатилетних мальчишек?

— Мне послезавтра — шестнадцать! — пробурчал Митя.

— Вот тогда мы тебя и поздравим, сынок. — сказал отец с той особой лаской в голосе, после которой хочется запереться в комнате изнутри, лучше — на засов. И стулом подпереть!

Дернул рычаг и послал автоматон сквозь распахнутые Свенельдом Карловичем ворота.

Глава 11. Пустой участок

Стальные копыта загрохотали по брусчатке, свет одинокого фонаря блеснул на стальных боках и окутанные паром автоматоны галопом промчались к участку. Казалось, отец выпрыгнул из седла раньше, чем паро-конь встал. Автоматон еще пыхтел, сбрасывая пар, а отец уже взбежал на крыльцо, и заколотил в дверь.

Митя остановил своего вороненого раньше — у будки перед участком, где должен был стоять дежурный городовой.

— Не кажется ли вам это странным, Ингвар? — светски поинтересовался он у своего пассажира, указывая на пустую будку.

Ингвар беспардонно ухватился за его плечи и привстал — после слов отца про дружбу вовсе по-свойски стал себя вести. Надо бы германца на место поставить… но не сейчас.

— Может, он отлучился? — неуверенно предположил Ингвар и стеснительно добавил. — По естественным надобностям.

— И никак не может прерваться… — задумчиво покивал Митя. — Даже при эдаком-то грохоте…

Отец продолжал колотить в дверь — тяжелая дубовая створка тряслась и грохотала. Никто не шел.

— Дежурный! — запрокинув голову к слабо освещенному окну, наконец, заорал отец. — Дежурный, немедленно отворите!

Ответом была тишина.

— Здешние полицейские вместе обедают? — хмыкнул Митя. — А то похоже, естественные надобности приобрели некий… — он пошевелил пальцами. — …общий характер.

— Похоже, светский человек и воспитанный — не одно и то же! — передразнил его Ингвар. — Потому что воспитанные люди эти надобности не обсуждают!

— Значит, мы невоспитанные оба. — покорно согласился Митя и даже спиной почувствовал гневный Ингваров взгляд.

— Могу попробовать открыть. — подъехавший на паро-телеге Свенельд Карлович тоже поднялся на крыльцо.

— По правилам, дверь должна быть заложена на засов изнутри. — покачал головой отец. — Но все же попробуйте, Свенельд Карлович. — он посторонился.

Штольц извлек из автоматона чемоданчик с инструментами и присел перед замком.

«Если засов и впрямь заложен… лезть мне через мертвецкую или не стоит? Отец начнет задавать вопросы, а то и вовсе сразу вспомнит о воскресшем в мертвецкой мужике… Я же думал ему рассказать… Но ведь не так!»

Глубоко погрузиться в сомнения Митя не успел — замок на полицейском участке звонко щелкнул под засунутой в него железной загогулиной… и открылся. Тяжелая створка неожиданно мягко отъехала в сторону. За дверью царила непроглядная темнота. И тишина.

Почти танцевальным движением отец повернулся, становясь к двери боком… и кончиком трости приоткрыл дверь пошире. Ничего. Он еще мгновение постоял, напряженно прислушиваясь, и скользнул во тьму. Старший Штольц последовал за ним.

Позади Мити в седле заворочался Ингвар.

— Сидите. — бросил через плечо Митя. — Нет там никого, ни живых, ни мертвых.

— Почему вы им не сказали? — требовательно вопросил Ингвар.

— Я еще не решил, рассказывать ли отцу… И если рассказывать, то — что.

— Как всегда, лишь о себе и думаете! — обвинил Ингвар. — А они там крадутся, остерегаются…

— Вот и хорошо. — кивнул Митя. — Вдруг я ошибаюсь? Не так давно я начал чувствовать подобные вещи…

— Великие Предки, вас, похоже, и впрямь фейри подменили! Но не в младенчестве, а прямо сейчас! Признать, что ошибаетесь… — съязвил Ингвар и тут же с любопытством спросил. — А вы всегда чувствуете? Ну… есть кто-то, нет никого, живые там, мертвые…

— Я… — Митя на минуту призадумался и сам растерялся. — Я не знаю! Нет, не всегда… Раньше не всегда, а сейчас — вот… Это что же выходит… я теперь всегда и всюду буду людей чувствовать — и живых, и мертвых? — расстроился он. — Я же так с ума сойду!

— Возможно, этой способностью можно как-то управлять. — попытался успокоить его Ингвар. — Это всё изучать нужно, знаете ли, а не… на личные впечатления и старые сказки полагаться!

— Эй, эй, вы кто такие? Что возле участка по ночи делаете? — городовой, шагнувший из темноты под свет фонаря над крыльцом, замер на миг, закрываясь ладонью, а потом начал судорожно скрести пальцами кобуру паро-беллума.

— Пока он тут щурится, его раз пять убить можно. — окидывая городового безнадежным взглядом, проворчал Митя.

— Это вина Кровных и правительства, что вы не только народ, но и вот — даже сатрапов ваших — в невежестве держите! — отрезал Ингвар.

— Что вы там болтаете? — рявкнул городовой, беря их на прицел. — А ну — слезай!

Дверь участка распахнулась и дуло паро-беллума дернулось в ту сторону.

— Э… ваше высокоблагородие? — растерянно пробормотал городовой, неуверенно опуская паро-беллум.

— Новенький? Из пополнения? — отец скользнул по нему рассеянным взглядом.

— Из Александровска переведен.

— Во время дежурства что-нибудь видел? Слышал? Может, мимо проезжал кто?

— Никак нет — никого подозрительного! — немедленно вытянулся во фрунт городовой. — А то б пресёк — на корню, так сказать! Для того и поставлен, службу знаю.

Вытирая руки платком, из темноты за дверью выступил старший Штольц — городовой чуть снова не вскинул паро-беллум от неожиданности.

— Спокойнее! — рявкнул на него отец. — Ну что, Свенельд Карлович?

— Насколько могу судить, ни один из замков не взломан.

— Хотите сказать, что их всех разом Пек унес? — раздраженно бросил отец.

— Я всего лишь хочу сказать, что замки не были сломаны. — мягко ответил Свенельд Карлович, и отец тут же отвернулся и резко выдохнул:

— Простите. Не хотел вас обидеть. Но, Предки, пустой участок! Кабинеты, камеры, все заперто… и никого!

— А… а мертвецкая? — срывающимся голосом спросил Митя. — Там тоже никого?