Кирилл Кащеев – Ирка Хортица и компания. Брачный сезон (страница 39)

– У вас все есть! – Настя обогнала Рудого и встала у него на пути, гневно заглядывая ему в лицо – даже с учетом каблуков он был на голову выше! – Наверное, и деньги на соревнования вам не нужны?

– У нас как у всех – подростковый спорт зависит от того, насколько состоятельны у подростков родители. – пожал плечами он.

– Ваши, судя по всему, весьма состоятельны. – хмыкнула Настя.

Рудого ощутимо передернуло.

– Просто хоккей для нас – вроде как семейное дело. Или если угодно, дело нашего рода.

– Так зачем мы вам вообще нужны?

Рудый воззрился на нее изумленно:

– По-моему, мы с самого начала сказали, что именно нам от вас нужно! – и отодвинув Настю, словно случайно оказавшуюся на пути табуретку, двинулся дальше.

– Тот бред про легионеров, что ли? – прокричала ему вслед Настя. – Что ж это тогда за «семейное дело»?

Он обернулся:

– Скажем так, легионеров мы тоже собирались брать… из родственных семей.

***

– Ты кто?

Сложно приходить в новую школу, в чужой класс, в другую секцию. Где все друг друга знают, за каждым тянется своя история отношений, все триста раз успели поссориться и помириться (или окончательно рассориться), а главное, все роли и позиции давно расписаны. И вот ты стоишь чужаком перед глазами давным-давно знакомых между собой людей и чувствуешь себя… листиком салата, пытающимся втиснуться в сложившийся и даже слегка спрессовавшийся гамбургер. И единственное желание – сбежать, пока не съели.

– Игорь… Рогов… – собственное имя ни в какую не хотело протискиваться в сведенное спазмом горло.

Только бежать нельзя. Если сбежишь, родители, может, еще и пожалеют, хотя отец наверняка огорчится. А вот сестра… Та точно пожалеет, да так сильно, что обязательно попробует «научить противостоять давлению и справляться с жизненными трудностями» и вот тогда уже пожалеют все, а он – больше всех.

– Рогов? Бык, что ли? – удивился высокий, довольно тощий, но при этом жилистый парень.

– Бык? – теперь уже переспросил Игорь. Он, наконец, заставил себя прямо поглядеть на ребят в раздевалке – и ему стало еще паршивей. Один раз в жизни он испытывал такое чувство – когда случайно свернул в чужой двор и из-под штабеля старых ящиков вдруг полезли псы: один, второй… десятый… И начали неторопливо и как-то лениво окружать, не сводя с оцепеневшего от ужаса мальчишки пристальных, равнодушных глаз. Сестра тогда их разогнала. Да, сестра… Взрослый он, чтоб за сестру прятаться. – А, я понял… Не, я раньше больше в защите играл. Но и нападающим попробовать могу. – и заставил себя улыбнуться. – Если надо.

– Я тебя разве об этом спрашиваю? Ты травоядный?

– Клыкач, ну что ты пристал… к человеку. – вмешался еще один парень, настолько высокий и крепкий, что со спины его могли принять за взрослого. И это простая фраза вдруг заставила всех в раздевалки странно, прерывисто вздохнуть. Словно охнули от изумления. Игорь растерянно завертел головой – со всех сторон на него устремились такие же растерянные взгляды.

– Еще один нападающий нам, вроде как, не нужен. – в оглушительной тишине продолжал парень. – Я Лохматый, капитан. – он стянул перчатку и сунул Игорю твердую, как доска, ладонь. – У нас два полных звена и еще двое на подмену. До игры меньше месяца, так что, сам понимаешь, вводить новичка… – он развел руками и улыбнулся, вроде добродушно, только взгляд ярко-желтых глаз оставался жестким и настороженным.

– Тренер сказал, что меня посмотрит. – отрезал Игорь. Растерянность прошла, сменившись злостью. Или этот Лохматый и вправду ожидал, что Игорь «сам поймет» и покорно побредет прочь?

– Как хочешь. – Лохматый кивнул, указывая остальным на выход. Один за другим окатывая Игоря взглядами, они исчезали за дверью раздевалки. Игорь проводил глазами последнего – и метнулся к сумке, лихорадочно вытаскивая нагрудник, краги, шлем… Хоккей – не футбол, где трусы натянул и побежал, пока он все оденет – полтренировки пройдет! Игорь торопливо натягивал экипировку на себя – и загонял назад злые слезы.

«Они меня еще узнают. Я им еще покажу!»

Лед толкнулся в коньки, и нарастающая скорость мгновенно выветрила и злость, и обиду, и еще кучу всего, кажущегося важным там, за бортиком, но превращающееся в ничтожную ерунду здесь, на поле. Вжжжжих! Мимо пронесся парень в «доспехах» с волчьей головой на груди, поехал задом, не отрывая аж светящихся сквозь «забрало» желтых глаз. Вжжжих! Сзади будто порывом ветра дохнуло – другой игрок вывернул у Игоря из-за спины, зыркнул недобро и помчался прочь, пристраиваясь в конец вьющейся вокруг ворот живой цепочки. Банг! Банг! Шайбы бомбардировали ворота, вратарь отбивался. Ага, значит, не так уж много он и пропустил, броски и «щелчки» нарабатывают! Сееейчас…

Игорь нацелился на возникший в цепочке просвет… Просвет сомкнулся. Полосуя коньками лед, Игорь едва успел отвернуть прежде, чем налетел на капитана. Лохматый одарил его насмешливо-укоризненным взглядом, пробил по шайбе, и скользнул дальше. На его месте мгновенно оказался другой игрок. Плечи, спины, чья-то клюшка, в замахе вспоровшая воздух у самого щитка. Вклиниться в цепочку не удавалось, игроки вертелись вокруг ворот кольцом без конца и без начала, и кажется, даже не замечали пытающегося влезть между ними мальчишку. Но Игорь то и дело чувствовал короткие и быстрые, как укусы, прикосновения взглядов и аж задохнулся от понимания, как он сейчас выглядит со стороны: мелкий, на голову ниже остальных, жалко и нелепо мечущийся вдоль сплошной цепочки игроков. Игорь потерянно огляделся – зал был пуст, он увидел лишь два лица: невозмутимо-равнодушного тренера у бортика и бледную от гнева Настю. Если она сейчас кинется на его защиту, ему никогда не стать в команде своим!

Игорь стремительно ринулся прочь – коньки яростно секли лед. Разгон, крутая петля… ага, не ждали! На полной скорости он помчался обратно, всей массой врубился в цепочку… и пролетел ее насквозь. Мгновенно, точно сто раз тренировали этот маневр, передний чуть ускорился, задний чуть замешкался и разогнавшийся Игорь, не встретив сопротивления, пушечным ядром влетел в образовавшийся разрыв. За его спиной очередной игрок взмахнул клюшкой… Шайба тюкнула в шлем. Банг! Голова дернулась, удар швырнул его вперед. Словно во сне он увидел как вратарь тоже заносит клюшку… Отбитая им шайба взмыла в воздух – и стала разрастаться, закрывая собой весь мир и… Банг! Удар в грудь вышиб весь дух. Перед глазами завертелось: белое ледяное поле, ярусы сидений, перекошенное лицо Насти… Падать нельзя! Игорь судорожно перебирал коньками. Прикосновение… И кончик чей-то клюшки ткнул его в зад: небрежно и словно бы брезгливо. Игорь рухнул: плашмя, на лед, даже не успев сгруппироваться… и покатился на пузе, прямо в любезно освобожденные вратарем ворота. Пиииип! Отмечая удачное вбрасывание, громко взвыл звуковой сигнал на воротах.

– Пррррекратить! – гулким рыком прокатилось над полем и медленно, как акулы вокруг добычи, кружащие вокруг запутавшегося в сетке Игоря хоккеисты равнодушно развернулись и покатили прочь.

– Эй, ты… Игорь… встать можешь? – снова раздался негромкий голос.

Игорь помотал головой, разгоняя звон в ушах, заелозил по льду, подтягивая руки-ноги, наконец, подобрал клюшку и неуверенно покатил к стоящему у бортика тренеру.

– Ну как ты? Цел? – то ли раздраженно, то ли смущенно бросил Рудый. – Давай в раздевалку, сейчас медсестра подойдет и тебя посмотрит.

– Я могу продолжать. – выдавил Игорь, стараясь не набирать в грудь воздуха – полный вздох отзывался острой болью, но вовсе не боль была самым худшим! Все, все видели как его пихали в зад клюшкой и как он летел в ворота! И сестра, и тренер… все! И уже громко, во весь голос. – Я могу продолжать тренировку.

Пристальный взгляд был ему наградой.

– Все-таки отправляйся, пожалуйста, в раздевалку. – с неожиданной мягкостью сказал Рудый. – Лохматый, проводи…

– Не надо. – слизывая кровь с разбитой губы, процедил Игорь. – Я сам.

Настя летела по коридору разъяренной фурией. Из раздевалки ее выставила медсестра, совершенно беззастенчиво заявившая, что если уж смешить народ квохтаньем над парой синяков у хоккеиста, так одной сестрицы недостаточно, надо еще вызвать мамашу и парочку бабушек. А Игорь только мрачно зыркал из-под компресса на лбу, и в глазах у него было такое… словно это она его унизила, а не малолетки из команды. Ну уж Рудому она все выскажет! Растит зверенышей…

– Я запрещаю! – голос Рудого гулко прокатился по коридору. Распахнутая дверь в кабинет полностью скрывала Настю, и она невольно остановилась, прислушиваясь.

– Тренер! Ты же сам велел по-быстрому выжить пацана из команды! – раздался в ответ обиженный мальчишеский вскрик. – Мы ж легонько! Аккуратно!

Настя стиснула кулаки так, что ногти впились в ладони. Значит, не глупая выходка подростков, а специальное, намеренное унижение по приказу взрослого человека. Да как он смел так подло поступить с Игорьком!

– Велел… – голос Рудого звучал так тяжело и надсадно, будто он поднимал гранитную плиту. – И это хорошо, что вы – аккуратно. Только… подло как-то вышло, понимаешь, Лохматый?

Уже протянувшая руку к двери Настя остановилась.

– Издеваться… Да вообще, в спину бить… Мы вас другому учили… и на подлецов я вас переучивать не буду.