Кирилл Кащеев – Ирка Хортица и компания. Брачный сезон (страница 38)

– Ни в чем себе не отказывай, дорогая бабушка. – пробормотала Ирка.

– А насчет Рудого… это любопытно. – лукаво протянула Танька. – Айту стоит волноваться?

– Пусть Вовкулака не выдумывает! – Ирка досадливо повела плечом. – Рудый, он ведь гордый. Станет он сохнуть по девушке, которая его богаче, на мно-ого влиятельней, ну и еще… – аккуратный маникюр Ирки сменился внушительными когтями и по ним стремительно пробежал язык зеленого пламени, обвился вокруг запястья и растворился в ладони. – Ведьма я, эх, ведьма я, такая вот нелегкая судьба моя… – тихонько пропела Ирка.

– А еще ты не любишь хоккей! – торжественно провозгласила Танька и обе захихикали.

***

– Если ты сейчас скажешь, что «трус не играет в хоккей», я тебя… укушу.

– Ты еще на четвереньках побегай. – проворчала Настя, аккуратно заруливая на автостоянку. – Прекращай, а? Ну чего ты трясешься? В конце концов, мы им нужны. Не ты должен им понравиться, а они тебе!

– Насть, это ты меня так фигово подбадриваешь? – донеслось с заднего сидения. – Или ты у меня просто… того? – в зеркале отразился нахальный братец, крутящий пальцем у виска.

– Игорь! А ну стой! Стой, кому говорю! – задняя дверца хлопнула, Насте пришлось в темпе выпрыгивать из-за руля и кидаться за малолетним наглецом, стараясь одновременно и догнать, и сохранить хоть какое-то достоинство. В результате пришлось изобразить этакую побежку-припрыжку на каблуках – кто увидит, позорище! Отловить нахаленка удалось у самого входа, и Настя следом за ним влетела в холл. И остановилась. Почему-то она была уверена, что детская хоккейная секция размешается в старой, еще советской металлической «коробке» катка, где зимой надо очень быстро кататься, чтоб не превратиться в ледяную статую, а летом с потолка капает ржавый конденсат. И даже стоянка с дорогими машинами не заставила ее изменить мнение: просто потому, что прошла мимо сознания. Когда нахаленок начинает выпендриваться, не то, что стоянку – конец света пропустишь! Тут был бы такой смелый, как дома! Тринадцать лет парню, а сумку со снаряжением прижал, будто спрятаться за ней хочет, зыркает перепуганными глазищами на… просторный холл с мягкими креслами и солидной стойкой администратора, прозрачный «аквариум» с охранником, неуловимо похожим на вчерашнего полковника и того, второго, молодого.

– Ваш пропуск, пожалуйста. – охранник в «аквариуме» улыбался, но глаза его оставались холодными. Кажется, он уверен, что пропуска у них нет, и не будет. Да за кого он их принимает? Настя выпрямилась до хруста в спине и столь же любезно улыбнулась в ответ:

– Добрый день! А нам нужен… – она заглянула в папку. – Господин… Рудый, кажется?

Охранник снова окинул ее подозрительным взглядом – пистолет высматривает, что ли? – и потянулся к внутреннему телефону.

– Налево к лифту и на третий этаж, Рудый вас встретит. – турникет отщелкнулся, впуская их внутрь.

– Даже лифт… – Настя вертела головой по сторонам. Никакая не «коробка», а большой спортивный центр. Судя по фотографиям на стенах и серо-черному табло с указателями, тут и стрельба, и борьба, и гимнастика, и еще куча всего. Кабинка лифта открылась… Братец издал протяжный полустон-полувздох и приник к прозрачной стене коридора, под которой открывалось хоккейное поле.

– Нравится?

Настя обернулась. Рудый стоял в распахнутых дверях кабинета и его внимательный взгляд буравил затылок Игорька.

– Да, очень! Просто здорово! – физиономия у братца была такая… будто Новый год и день рожденье случились разом.

Настя поняла, что убить Рудого она пока не готова – ну он же еще ничего плохого не сделал – но желание уже есть. Потому что вот так, чуть ли не брезгливо поморщиться при виде счастливой мордахи Игорька… не-ет, все-таки убить. А то ведь мучается, болезный.

– Прошу вас. – Рудый взмахом руки поманил их за собой. – Чай? Кофе не держу, он слишком сильно пахнет.

В кабинете действительно ничем не пахло: ни кофе, ни освежителем воздуха, ни дезодорантом. А сам кабинет был маленьким… и дорогим. Никаких кубков, наград или пафосных фотографий. Раскладной диван, на котором в случае необходимости можно и переночевать, мини-кухня, напоминающая рубку космического корабля, и совершенно невероятный, многоуровневый рабочий стол с экранами.

– Ой! Извините… – Игорек смутился, но все же не удержался и жадно уставился на экраны. – А у вас тут весь клуб увидеть можно?

«Если этот… опять начнет рожи корчить, точно убью. Не знаю как, но обязательно» – злобно подумала Настя.

К чести Рудого рож он корчить не стал – бросил мимолетный взгляд на экраны и покачал головой:

– Не весь, мы еще не закончили переоборудование, так что слепые зоны остались. Пока так, ключевые точки. Чтоб не выпадать из хода событий, пока бухгалтерию проверяешь.

Даже улыбнуться изволил: сухо и сдержанно, но все же. До Насти постепенно начало доходить:

– А вы… тут менеджер? – поинтересовалась она.

– Один из совладельцев. – уточнил он. – Как видите, клуб довольно большой…

Не заметить этого было сложно: на экранах кроме стандартных залов с тренажерами и скачущих на аэробике девиц, кого-то швыряли на татами, беззвучно дергались пистолеты в тире и еще много чего мелькало, прыгало, подскакивало, падало с высоты и обратно на эту высоту взбиралось.

– Мы еще думаем альпинистские стенки поставить, ну и спа тоже, к бассейну… – Рудый, внимательно, словно прикидывая что-то, разглядывал экраны. – Желаете попробовать, Анастасия Федоровна? Для вас – любой абонемент по льготной цене.

– Спасибо, может быть потом. – честно говоря, хотелось, но Настя себя одернула. Элитный спортклуб слишком сильно отличался от любительской хоккейной команды, какой ее Настя воображала, а значит, ничего не решать и никаких, даже самых соблазнительных предложений не принимать, пока полностью не поймет, с кем имеет дело. – Вот провожу Игорька к команде…

– Хоккейное поле изолировано от остального клуба. Сюда можно попасть только через этаж дирекции. – хмыкнул Рудый.

– Ну мы-то спокойно на лифте поднялись. – небрежно отмахнулась Настя.

– Вам позволили подняться. – холодно бросил Рудый.

Что значит – позволили? Настя неловко поежилась. Глаза у Рудого были желтого цвета, сказала бы – как одуванчики, только вот ничего от миленьких цветочков в этих глазах не было. Это был тяжелый взгляд хищника, Насте на миг показалось, что она слышит запах шерсти и крови. Рудый отвел взгляд, и Настя облегченно вздохнула: напридумывала себе, а в кабинете… по-прежнему ничем не пахнет.

– Значит, хочешь играть в нашей команде? – выделив слово «нашей» спросил Игорька Рудый.

– Хочу… – только и смог промямлить Игорь, так явно маясь под пристальным взглядом, что Насте захотелось встать между братом и рыжим грубияном.

– У нас в семье всегда любили хоккей. – она поспешила переключить внимание на себя. – Наш папа играл в НХЛ!

Рудый посмотрел на нее насмешливо:

– Да-да, я понял. В Ночной хоккейной лиге.

– Ну… да… – Настя смутилась. А на что она, собственно, рассчитывала? Что он сейчас как ахнет, может даже, руками всплеснет: ах, да неужели, в том самом НХЛ… – Конечно, вы все эти приколы знаете… А ваше ОХЛ – это что? – когда человек просвещает неразумных, то сразу чувствует себя крутым и проникается к собеседникам симпатией.

– Конечно, знаю. – согласился Рудый. Просвещать неразумных он явно не спешил. – Если чай пить не будем, то пошли. – и повел их за собой.

– Мы тут с отцом прикинули… – протискиваясь следом за Рудым по узкой, гулко грохочущей металлической лестнице, не предназначенной ни для Настиных каблуков, ни для здоровенной сумки со снаряжением Игорька. – Мы можем переоборудовать раздевалки…

Пыхтящий по тяжестью сумки Игорек одарил сестру предостерегающим взглядом, но Настя его проигнорировала. Каким бы роскошным ни был клуб, Рудому с тем пожилым полковником нужны были деньги для хоккейной команды, значит, сами они расходы не тянут, а значит, об этом и надо говорить. Одна экипировка чего стоит! Если когда-то трус не играл в хоккей, то теперь в хоккей не играют бедные.

– …Или закупить для ребят снаряжение: шлемы там, нагрудники, перчатки…

Лестница в очередной раз громыхнула, и они вывалились в коридор рядом с хоккейным полем, Рудый толкнул дверь… и Настя снова ошалело захлопала глазами. Эта раздевалка явно не нуждалась в переоборудовании! Настя даже засомневалась, что у настоящей НХЛ, которая Национальная, раздевалка лучше! А на скамьях, молча глядя на возникшую в дверях Настю, сидели практически полностью упакованные в хоккейные доспехи подростки от тринадцати до пятнадцати лет. Проклятье, да тут на каждом по несколько тысяч долларов наворочено! Настя перевела ошеломленный взгляд на Рудого.

– Как видите, с раздевалками у нас все в порядке. И с экипировкой тоже. – со все тем же доводящим до бешенства спокойствием сообщил Рудый. И бросил Игорьку. – Переодевайся пока, посмотрим, что ты умеешь. А вы что замерли? – буквально оскалился он на остальных мальчишек. – Тренировку отменили? Почему я об этом не знаю? Заканчивайте, и на лед!

– Да, тренер. – ответил недружный хор ломких подростковых голосов.

Рудый по-армейски повернулся через левое плечо и двинулся прочь от раздевалки, так что Насте пришлось догонять его бегом. С того момента как они подъехали к клубу, она все время за кем-то бегает!