Кирилл Кащеев – Готова на все (страница 43)

Александр засмеялся так, словно она удачно пошутила.

— Но я действительно ничего не знаю! — в отчаянии вскричала Эля.

— Плакат вывесишь: «Я ничего не знаю»? Или объявление в газету дашь? — поинтересовался Александр.

— Что мне делать?

— Думать! Соображать, — отрезал Александр, метко забрасывая полотенце в корзину грязного белья, — Пошли, сладкого чаю выпьешь, полегчает.

Они вернулись на кухню.

— Что соображать? — жалко проскулила Эля.

— Попробуем по классической схеме, — деловито предложил он, — Кому выгодно. Вот вы ведете свои исследования по этим самым грантам, вот вы чего-то обнаружили… эдакое… ну открытие, я не знаю как оно у вас называется… И что дальше? Это ж наверняка можно денежно реализовать. Что вы с этого имеете?

— А ничего! — моментально выпалила Эля и видя недоверчивую мину на его физиономии торопливо пояснила. — Имеет тот, кто деньги вкладывает. Все результаты исследований принадлежат фондам — они ж нам зарплату платят, оборудование покупают…

— То есть, вам от ваших открытий никаких доходов не положено? — отставив свою чашку, медленно и раздельно произнес Александр, — Допустим, придумали нечто уникальное, на миллионы долларов, а все равно ничего, кроме дохлой зарплаты, вам с того не перепадет?

Эля ошеломленно уставилась на него:

— Ты хочешь сказать… — она тоже было отставило свою чашку, потом судорожно схватилась за нее — ей вдруг нестерпимо захотелось пить. Она принялась глотать, капая чаем на проглядывающую в распахнувшейся шубе голую грудь, — Савчук придумал что-то доходное и не захотел отдавать это фондам? — не отнимая чашки ото рта, гулко прогудела она, — Но ему все равно нужны были деньги на проверку гипотезы, на разработку математического аппарата, на эксперименты… И чтобы получить эти деньги, а результаты потом не отдавать, он просто подсунул фонду подложный проект? А на самом деле вел совсем другие исследования? Думаешь, так?

— Если ты немедленно не запахнешься, я никак думать не смогу, — решительно сообщил ей Александр.

Эля опустила глаза вниз и моментально уткнулась взглядом в свой собственный сосок, дерзко проглядывающий между меховыми полами. Она торопливо закуталась в шубу.

— Все равно не может быть! — вызывающе заявила она.

Александр вздохнул, с сожалением поглядывая на ее придерживающую ворот руку:

— Чего у тебя опять не может?

— Не мог Савчук подложный проект протолкнуть! Там вам не здесь! В смысле, это у нас можно в Министерство любую туфту на личных связях впихнуть, а все эти фонды — они знаешь какие переборчивые! У них каждый проект специальные эксперты анализируют и без их согласия ни один принят не будет! А эксперты все, между прочим, анонимные!

— Значит, твой покойный шеф сумел выяснить, кто они, — невозмутимо заявил Александр, — Он же у тебя был международно известный — выходит, его личных связей хватило.

— Фигня! — возмутилась Эля, — Все ты на наших равняешь! Допустим выяснил Савчук, кто эксперты. Даже, допустим, настолько рехнулся, что предложил им одобрить подложный проект, с которого их фонд потом ни копейки не заработает. Ну так они бы Савчука послали дальше чем видно, и еще бы во все другие фонды сообщили о его недостойном поведении. Чтоб его больше к импортным денежкам на пушечный выстрел не подпустили! Им за экспертизы такие деньги платят, что фиг они тебе станут ради ерунды рисковать!

— А если не ерунды? Если твой Савчук нарыл такое, что все экспертные зарплаты рядом с этим как раз и есть — ерунда? — спросил Александр.

Эля задумалась.

— Хорошо, — после долгого молчания сказала она, — Пусть даже так… Но это у нас такие договоренности проходят спокойно, и никто не удивляется. А в нормальных странах считаются уголовным преступлением, а может и вообще — изменой капиталистической родине! Если всплывет, вся полиция и спецслужбы на уши встанут.

— А они и встали. Почему не успели Савчука грохнуть, как твой импортный красавчик Цви на рысях примчался? — ухмыльнулся Александр.

— Он представитель фонда! — слабо возразила Эля.

— А фонд чей представитель, как думаешь? Смотри, Элли, не вздумай с этим представителем представителей ни о чем откровенничать! И вообще пусть он возле тебя не вертится! — предостерегающе сказал он и вдруг перегнулся через стол, сунул руку под ворот ее шубы и всей пятерней охватил Элину грудь. Словно печать собственности поставил.

Эля глядела на него во все глаза. Это он что, ревнует? А в каком, в личном, или скажем так, служебно-информационном плане? Сексуальное предостережения против сотрудничества с иностранной разведкой?

Мысли вертелись с такой силой, что казалось, сейчас голова просто взлетит на них, как на вертолетном винте. Компания в камуфляже, Цви, Александр, зав с деканом, и неожиданно оказавшийся таким хитрым покойный шеф — все это смешалось в ошеломляющий хоровод. А ведь если шеф и вправду сунул американцам подложную разработку, чтобы получить деньги для своих, личных исследований, тогда все сходится: и ерунда, расписанная в проекте, и два финансовых баланса — подложный и настоящий — за которые шеф обещал двести долларов. Если он не побоялся затеять с денежными спонсорами такую дерзкую игру, значит, придумал что-то очень крутое. Куш должен стоить риска. Эля вдруг хихикнула. Декан с завом и без того из штанов выскакивают, чтобы подгрести гранты Савчука. Если бы они знали, что тот где-то умудрился прикопать открытие на миллионы!

— Знать бы хоть, что он такое придумал, — пробормотала Эля.

— А эти, торсионные поля, они точно бесперспективные?

Эля неопределенно пожала плечами. Бесперспективные-то бесперспективные… Генетика, вон, тоже лженаукой считалась. Мало их, что ли, направлений исследований, закрытых из-за академических свар или соперничества между научными школами? Вполне в шефовом духе: увидеть неожиданный поворот во вроде бы исчерпавших себя исследованиях, подметить то, что другие прошляпили.

— Если бы я у нее тогда подлинный финансовый отчет забрала… — задумавшись, сказала Эля, — Можно было бы хоть сориентироваться, в каком направлении Савчук работал.

Сигарета в руках Александра зависла в воздухе, так и не донесенная до рта:

— Есть финансовый отчет? У кого?

— У барабашки, — рассеяно ответила Эля.

— Это ты так шутишь? — недобрым голосом поинтересовался Александр.

— Какие шутки, — досадливо пробурчала Эля, — Лучше скажи — у тебя двести долларов найдется?

— Зачем?

— Для барабашки же! Ну для Домовушки нашей, господи! Она без денег балансы не отдаст!

— Домовые теперь долларами берут? Может, лучше традиционно, блюдечком с молоком обойдемся? — дико глядя на Элю, пробормотал Александр.

— С чего это Домовушка станет двести долларов молоком брать, она же не владелица гастронома!

— А кто? — слабеющим голосом переспросил Александр.

— Бухгалтер, естественно, — фыркнула Эля, — Кто финансовыми балансами занимается — бухгалтер!

— Барабашка-бухгалтер? — потерянно выдохнул Александр… и вдруг лицо его преобразилось, стало напряженным, — Стоп! Ты что, знаешь бухгалтера, который вел дела Савчука?

— Может, даже за сто удастся договориться, нам же только настоящий баланс нужен, фальшивый без надобности. — отвечая на свои мысли добавила Эля и лишь тогда кивнула, — Конечно, знаю.

Лицо Александра снова стало страшным.

— Мы ищем этого бухгалтера по всем углам, всех трясем, а ты знаешь и молчишь! — задушенным злобным шепотом выдохнул он.

— А меня вы потрясти забыли. Погонями и торсионными полями увлеклись, — хладнокровно парировала Эля, берясь за чайник — чего над пустой чашкой-то сидеть…

Александр бешено воззрился на нее и набрал полную грудь воздуха, явно собираясь разразиться гневной тирадой…

— Не нервничай ты так, — примирительно сказала Эля, — Даже если б вы меня три раза именно про бухгалтера спросили, я бы все равно вам не рассказала.

Явно стараясь удержать рвущуюся наружу ярость Александр надул щеки, потом шумно выдохнул:

— Иногда мне кажется, что ты полоумная, — доверительно сообщил он, — Что значит — не рассказала бы? А про ответственность за сокрытие важных для следствия сведений ты когда-нибудь слышала?

— У меня с мозгами все в порядке! Как раз достаточно, чтобы понимать, чем может кончиться «стук» на университетского бухгалтера! Она вас пошлет подальше, скажет, что никаких балансов знать не знает, а потом сообразит, что на нее через меня вышли и сквитается по полной программе! Буду потом каждый месяц все табеля по сто раз переоформлять и зарплату свою по всем банкам разыскивать.

Александр высокомерно усмехнулся:

— Нас, дорогая моя, не очень-то пошлешь! Давай быстро данные этой своей бухгалтерши и завтра с утра… — он поглядел на часы и уточнил, — То есть, уже, получается, сегодня… Она будет сидеть у нас в конторе с балансами в зубах! И никаких двухсот долларов не понадобится.

Эля поглядела на него с жалостливым презрением:

— И этот человек еще называет меня полоумной! Наша Домовушка на Савчука почти пять лет работает и до сих пор никто этого не засек — в университете-то, где все становится известно раньше, чем происходит! Помалкивать она умеет даже лучше, чем деньги считать.

— Ничего, у нас и не такие говорили!

— Какие? — скривилась Эля, — Бухгалтеры крупных фирм, которые валюту в оффшорные зоны перекидывают? А ты попробуй разговорить старую прожженную бухгалтершу бюджетного вуза, поднаторевшую в отсрочке стипендий студентам! С ней свои, местные не справляются, куда уж вашему СБУ! — Эля безнадежно махнула рукой, — Она вас промытарит, как профессуру с командировочными, и в конце концов точно также ничего не даст! На нашу бухгалтерию давить бесполезно, с ней можно только поддерживать хорошие отношения. Если не хочешь, чтоб она эти отчеты по-тихому уничтожила, доставай двести долларов.