Кирилл Хныжов – Код возрождения (страница 1)
Кирилл Хныжов
Код возрождения
Акт I
Глава 1. Уровень заряда
Вода была валютой, тишина — роскошью, а покой — несбыточной мечтой. Лев стоял на палубе «Надежды», когда-то речного круизного теплохода, а ныне — сторожевой вышки №4 убежища «Акватория», и смотрел на то, что осталось от залива.
Когда-то здесь шумели волны. Теперь ржавый корпус судна намертво врос в серую, потрескавшуюся глину берега. От воды осталось лишь блестящее на солнце ртутное пятно вдали, окаймленное полосой белесых солевых отложений. Воздух над бывшим дном колыхался от зноя, искажая очертания мертвого леса на противоположном берегу.
Лев, Командир «Акватории» был мужчиной лет сорока с лицом, изрезанным не столько возрастом, сколько постоянным напряжением. Шрамы от ожогов и щепок пересекали скулы, а в серых, усталых глазах жила непроходящая тяжесть. Он провел ладонью по поручню, счищая шершавой кожей пальцев ржавчину и песок. Его взгляд, привычный к постоянному сканированию горизонта, автоматически отмечал детали: западный сектор — чисто, восточный — чисто. На юге, над руинами города, висело привычное марево. Ничего нового. Ничего живого.
Он поправил разгрузку на плечах, почувствовав привычную тяжесть магазинов и снаряжения. Его униформа — когда-то камуфлированная, а ныне выцветшая до неопределенного землисто-серого цвета — была его второй кожей. Под комбинезоном на запястье холодком отзывался медный браслет, собранный из шестеренок и контактов. Старая привычка — теребить его, когда думал о прошлом. О том, что он, как и тысячи других инженеров, когда-то собирал тех, кто теперь бродил там, в руинах.
— Скучно, командир? — раздался голос с мачты.
Лев, не поворачиваясь, поднял голову. На самой верхней точке, где когда-то развевался флаг, сидела Светлана. Ее рыжая коса, туго заплетенная, свисала из-под капюшона маскировочного костюма, сшитого из лоскутов пыльной и ржавой ткани. В руках она удерживала длинную снайперскую винтовку, словно это было продолжение ее тела. На шее, ярким диссонансом ко всему ее виду, был повязан потертый шелковый платок с рисунком — мальчик, запускающий в небо бумажного змея.
— Скука — лучший из вариантов, Света, — глухо ответил Лев. — Цени ее.
— Я ценю. Ценю, когда есть по чему стрелять, — она хитро прищурила свои зеленые глаза, следящие за горизонтом сквозь оптический прицел. — А так, только песок на прикладе скрипит. И солнце. Проклятое солнце.
Они оба невольно взглянули вверх. Небо было не голубым, а блекло-лиловым, пронзенным ослепительно-белым, почти ядовитым диском. Озоновый слой был лишь воспоминанием в учебниках, которые пылились в архивах бункера. Находиться на поверхности без полной экипировки и светостабилизирующих препаратов было самоубийством. Лучи не сжигали заживо, но медленно и верно делали свое дело — вызывали радиационные ожоги, катаракту, рак.
Внезапно Светлана замерла. Все ее тело, секунду назад расслабленное, стало собранным и напряженным, как пружина.
— Движение, — ее голос потерял всю свою игривость, став плоским и профессиональным. — Юго-восток. Руины промзоны.
Лев мгновенно преобразился, зрачки расширились. Усталость слетела с него, как шелуха. Он поднес к глазам бинокль, отсекая все лишнее. Песок, ржавые балки, обвалившиеся стены...
— Вижу, — выдохнул он. — Один. «Собиратель».
В развалинах цеха, как паук в паутине из арматуры, двигался двуногий робот-рабочий. Его корпус, когда-то ярко-оранжевый, был изъеден коррозией и покрыт толстым слоем пыли. Одна из манипуляторов-«рук» была потеряна, вторая с нецеленаправленной настойчивостью тыкалась в груду металлолома. Он был одним из «обезумевших» — тех, чей центральный процессор вышел из строя и не был заменен. Теперь он был просто биороботом без программы, повторяющим последние заложенные в него действия.
— Отбой. Он безопасен, — констатировала Светлана, но палец все так же лежал на спусковом крючке.
— Пока безопасен, — поправил Лев. — Сегодня он копается в мусоре. Завтра его заклинит, и он пойдет на наши стены, пока не сядет батарея.
Он опустил бинокль. Вид таких роботов всегда вызывал в нем странную смесь вины и досады. Он знал, как они устроены. Он знал, что их безумие — это не злая воля, а техническая поломка. И он знал, что человечество само ее допустило.
Их диалог прервал резкий, пронзительный сигнал на запястье Льва. На экране браслета-коммуникатора замигал красный индикатор.
— Тревога. Западные ворота, — отчеканил он. — Света, ты здесь одна. Бди.
Снайпер лишь кивнула, не отрывая взгляда от прицела. Лев уже бежал по скрипящему палубному настилу к спусковому трапу, ведущему вниз, в лабиринт подземных переходов, что связывал вышку с убежищем.
Через пять минут он уже шел шустрым шагом по узкому, освещенному тусклыми светодиодами туннелю. Быстрое движение воздуха из-за сильной тяги вентиляции заглушал все другие звуки. В голове проносились возможные сценарии: набег бандитов, прорыв роботов, внутренний конфликт. «Акватория» была лакомым куском, и ее благополучие висело на волоске — на том самом, что когда-то был берегом залива.
Он вышел из туннеля в огромную подземную каверну, сердце убежища. Воздух здесь пах влажной землей, озоном и людьми. По стенам громоздились ярусы жилых модулей, похожие на гигантские пчелиные соты. В центре журчала вода — главная артерия «Акватории», откуда по трубам она расходилась по другим убежищам в обмен на топливо, еду и запчасти.
У западных ворот уже стоял вооруженный отряд. Люди были напряжены, но дисциплинированны. Среди них Лев заметил Марка, это был молодой парень в инженерном комбинезоне, с жилетом, от которого тянулись десятки проводов. Его лицо, бледное от постоянного нахождения под искусственным светом, казалось еще моложе из-за взъерошенных темных волос и острого, любопытного взгляда.
— Марк, что случилось? — бросил Лев, подходя.
— Конвой, — ответил один из бойцов. — «Кормилец-2». На них напали. Чудом прорвались.
Лев прошел через ворота в зону разгрузки. Перед ним стоял грузовик на массивных колесах, весь исцарапанный, с несколькими пробоинами в кузове. Один из сопровождающих, бледный, с застывшим от ужаса взглядом, сидел на корточках, а дежурный медик обрабатывал ему рану на руке.
— Где Алексеев? — спросил Лев у водителя, снимавшего шлем.
— Не отходил от руля... ранен, — тот покачал головой. — Бандиты. Новые. Не из местных. Почти отжали машину... Если бы не...
Он не договорил, кивнув в сторону кабины. Лев подошел и заглянул внутрь.
Внутри сидел пожилой мужчина с ореолом всклокоченных седых волос. Его лицо, изборожденное глубокими морщинами, оживляли лишь острые, невероятно живые глаза, сверкавшие из-под смешных очков, съехавших на кончик носа. Потертый лабораторный халат был его второй кожей. Конвой нашел его праздно шатающимся по пустоши. Это был Елисей он сидел на пассажирском сиденье, прислонившись головой к стеклу. Его седые волосы были всклокочены, на потертом лабораторном халате красовалось свежее пятно грязи. Он что-то бормотал себе под нос, с восторгом разглядывая собственную руку, на запястье которой красовался странный прибор, похожий на медицинский датчик.
— ...стабильный уровень кератиноцитов, практически нулевая деградация коллагена... невероятно... — он заметил Льва и его глаза загорелись лихорадочным блеском. — Лев! Ты только посмотри! Шесть часов! Шесть часов на поверхности, под прямым излучением! И показатель UV-резистентности зашкаливает!
Лев сдержал вздох. Этот чудак-ученый снова рисковал жизнью, проверяя свой новый препарат — ту самую мазь, образцы которой он наносил на себя и, вероятно, на раненого Алексеева. И, похоже, именно он спас конвой, сумев, видимо, сориентироваться в бою благодаря своей ясности ума — побочному эффекту его же эксперимента.
— Елисей, — голос Льва прозвучал устало. — В следующий раз предупреждай. А то примут за бандита и подстрелят.
— Подстрелят? — старик фыркнул, снимая датчик. — Да я сейчас полезнее целого отряда! Представь, Лев! Мы сможем работать без экипировки на поверхности не по пятнадцать минут, а часами! Целыми днями!
В этот момент с мачты связи над воротами раздался голос Светланы, передающий сообщение с вышки:
— Лев, доклад. На юге, в промзоне. «Собиратель», о котором я докладывала... Он не один. Их уже трое. И они... они двигаются вместе.
Лев медленно выдохнул. Бандиты, чудак-ученый, тающие запасы воды и теперь — очередное странное поведение роботов. Покой действительно был роскошью. И этот день только начинался.
Конец Главы 1.
Глава 2. Подземное эхо
Воздух в главной каверне «Акватории» был густым и многослойным, как сама жизнь убежища. Внизу пахло озоном от генераторов и влажной глиной от искусственного русла ручья. Чуть выше — дымом от кузнечного горна и жареным зерном с пищеблока. А под самым сводом, где вентиляция гоняла спертый воздух по жилым ярусам, витал стойкий запах пота, металла и человеческой усталости.
Лев, спускаясь по крутой лестнице к административному сектору, чувствовал этот запах кожей. Он был фоном его жизни. Сейчас к нему добавился едкий дух перегара от раненого бойца с конвоя и сладковатый аромат антисептика.
Сквозь общий гул — эхо голосов, лязг механизмов, ровный звук вентиляции — до него донеслись обрывки разговоров.