Кирилл Фомичев – Подземное Солнце (страница 3)

– Голова! – закричала Люся, перезаряжая арбалет. – В голову!

Саня прицелился. Его рука дрожала. Это же человек! Или то, что от него осталось… Артефакт в его левой руке горел ледяным огнем, шепот в голове нарастал, сливаясь с шипением существа: «Слушай… Слушай… Присоединяйся…»

Он спустил курок.

Выстрел. Фигура дернулась, как марионетка, и рухнула на пол. Темная лужа медленно растекалась вокруг головы. Шипение стихло. Шепот в голове Сани тоже затих, оставив после себя ледяную пустоту и звон в ушах.

Они стояли, тяжело дыша, глядя на тело. В мерцающем свете оно казалось еще более жалким и чужим.

– Что… что это было? – наконец прошептала Люся, опуская арбалет. Ее лицо было бескровным.

– Слушатель, – хрипло сказал Саня, глядя на теплый артефакт в своей руке. – Так назовем. Тот, кто слушает их шепот… и кому он сломал мозг. – Он вспомнил последний хрип: «убей». – Они не ушли. Они здесь. И они… внутри людей. Или то, что от них осталось.

Артефакт снова слабо пульсировал, указывая вглубь коридора. Глубже в сектор С-300. Туда, где должно быть Солнце. И где, наверняка, ждало больше Слушателей. Или что-то похуже.

– Идем, – сказал Саня, с трудом отрывая взгляд от тела. – Пока этот камень светит… мы как мухи на огонь. Надо быстрее. – Он чувствовал, как холод от артефакта медленно просачивается в его руку, в предплечье. Как чужеродная инфекция.

Глава 4: Отцовское Наследие

Тяжелая гермодверь с выбитым стеклом смотрового окошка скрипнула, поддавшись после десятого удара сапогом Сани по сломанному замку. За ней был не просто коридор. Это был шлюз. Маленький, квадратный. Стены – толстый металл, покрытый отслаивающейся белой краской. Напротив – еще одна дверь, массивная, с мерцающей красной лампочкой «ДОСТУП ЗАПРЕЩЕН» над шлюзом управления. Воздух здесь был еще суше, пахнул озоном и… формалином? Люся сжала арбалет так, что костяшки пальцев побелели.

Артефакт в руке Сани горел. Не теплом – ледяным жжением, которое теперь ползло вверх по руке, к локтю. Каждый пульс камня отдавался тупой болью в виске. Но он безошибочно тянул вперед, к той второй двери. Гул в голове, тот самый фон шепотов, усилился, сливаясь с тихим гудением аварийного питания где-то за стенами.

– Здесь… – прошептала Люся, глядя на знакомый логотип на потускневшей табличке у входа: «Сектор С-300. Лаборатория Нейросинтеза. Рук. проекта: Доктор А. Волков». Ее отец. – Его святая святых. Сюда даже меня не пускали.

Саня подошел к шлюзу управления. Экран был мертв, кнопки – покрыты пылью. Он ткнул в несколько. Ничего. Артефакт в его руке дернулся резко, как от удара током. Саня вскрикнул, чуть не выронив его. Боль пронзила руку до плеча. В ту же секунду красная лампочка над дверью погасла, сменившись тусклым зеленым светом. Раздался шипящий звук сброса давления, и тяжелые засовы внутри двери с грохотом отодвинулись.

– Он… он открыл? – Люся смотрела на камень в руке Сани с ужасом и омерзением. – Он взаимодействует с системой?

– Похоже, что да, – прохрипел Саня, массируя онемевшее предплечье. Камень снова пульсировал ровно, но холод в руке стал глубже. – Как ключ… или как вирус. Идем. Пока дверь открыта.

Они протолкнулись через массивную створку. Воздух, хлынувший навстречу, был ледяным и нес в себе мощный запах химикатов, смешанный со сладковатым душком разложения. Люся закашлялась.

Лаборатория.

Огромное помещение, погруженное в полумрак. Лишь аварийные фонарики под потолком бросали слабые конусы света, выхватывая из тьмы причудливые очертания. Ряды пустых стеллажей. Застекленные боксы с непонятным оборудованием внутри – мертвые мониторы, спутанные провода, какие-то цилиндры и трубки. Посередине – несколько массивных рабочих станций с мощными микроскопами и манипуляторами, покрытые слоем пыли. На стенах – треснувшие экраны, карты нейронных сетей, схемы с пометками. И везде – следы спешки, паники. Опрокинутые стулья. Рассыпанные бумаги. Разбитая колба с засохшим темным пятном на полу.

Но главное – по периметру стояли десятки… капсул. Высокие, прозрачные, похожие на вертикальные гробы. Большинство были пусты. В некоторых темнели расплывчатые силуэты – что-то, завернутое в темную, пропитанную маслянистой жидкостью ткань. Люся подошла к ближайшей пустой капсуле. На панели управления – табличка: «Кагорта-7. Статус: СИНХРОНИЗАЦИЯ». Рядом – детская игрушка, плюшевый медвежонок с вылезшим одним глазом, валявшийся на полу.

– Добровольцы… – ее голос сорвался. Она смотрела на медвежонка, потом на темные пятна внутри других капсул. Лицо ее было каменным, но по щеке скатилась слеза. – Дети…

Саня подошел к одной из центральных станций. На большом мониторе, покрытом пылью, слабо мерцал логотип системы. Он тряхнул мышку – древнюю, с шариком. Экран ожил, выдавая ряды значков. Большинство файлов были заблокированы красным крестом. Но один, в углу, мигал: «ЭКСПЕРИМЕНТ КАГОРТА-7. ЗАПИСЬ ФИНАЛЬНОЙ СИНХРОНИЗАЦИИ. ДОСТУП: РУК. ВОЛКОВ».

– Люсь… – позвал он тихо.

Она подошла, не глядя на капсулы. Саня щелкнул по файлу. Экран погас на секунду, потом замигал статикой. Появилось изображение – дрожащее, с помехами, снятое камерой наблюдения. Тот самый зал. Капсулы. В центре, у главной консоли, стоял человек в белом халате – отец Люси. Он выглядел изможденным, но глаза горели лихорадочным возбуждением. Рядом с ним на кресле, опутанный проводами и датчиками, сидел мальчик. Лет десяти. Бледный, с огромными испуганными глазами. На нем была простая серая роба. В руках он сжимал… того самого плюшевого медвежонка.

Голос отца (запись шипела, но слова были различимы): *«…предельные параметры. Нейроинтерфейс стабилен. Поле когерентности… на границе. Кагорта-7, ты готов? Это важно. Для всех нас».*

Мальчик кивнул, прижимая медвежонка к груди. Глаза его были полны слез, но он старался не плакать. «Я… я готов, доктор Волков».

«Вводлю стимулятор. Начинаю синхронизацию с ядром "Вершина"». Руки отца задвигались по клавиатуре. На экранах за его спиной поползли бешеные графики. Мальчик вздрогнул. Его глаза расширились. «Не бойся… Это нормально…» – бормотал Волков, но сам не отрывал взгляда от экранов.

Картинка дернулась. Графики взлетели в красную зону. Сигнальные лампы на капсулах по периметру замигали алым. Мальчик вскрикнул – тихо, испуганно. Потом его крик стал громче, переходя в визг нечеловеческой боли. Он забился в кресле. Медвежонок упал на пол.

«Прекращаю! Сбой!» – закричал Волков, яростно стуча по клавиатуре. Но экраны пылали красным. Камеры в капсулах показали: фигуры внутри зашевелились, задергались в конвульсиях. Темная, маслянистая жидкость стала сочиться из-под шлемов на их головах.

«ЯДРО "ВЕРШИНА" АКТИВИРОВАНО. СИНХРОНИЗАЦИЯ ПОЛНАЯ», – прозвучал безэмоциональный электронный голос системы. «ПРОТОКОЛ "ПОДЗЕМНОЕ СОЛНЦЕ" ЗАПУЩЕН».

На записи Волков замер, глядя на бьющегося в агонии мальчика, на пылающие экраны. В его глазах был не страх. Было… потрясение. И ужасающее осознание. Он что-то понял. Что-то страшное.

«Нет… Ошиблись… Все не так…» – прошептал он, отступая от консоли.

И тут запись оборвалась. Экран погас.

Люся стояла, не двигаясь. Слезы текли по ее лицу молча. Она смотрела на черный экран, потом на пустую капсулу с табличкой «Кагорта-7», на медвежонка у своих ног.

– «Подземное Солнце»… – прошептала она. – Это не спасение. Это… это оно. Ядро. То, с чем он их синхронизировал. Источник… шепота. Источник Теней. – Она подняла на Сани глаза, полные отчаяния и обреченности. – Он не хотел… Он думал, что создаст связь… что это даст свет, знание… а создал это.

Артефакт в руке Сани вдруг взорвался ледяной болью. Он вскрикнул, согнувшись пополам. Камень пылал холодным синим светом, освещая его искаженное гримасой лицо. В голове загрохотало, как ливень по жести:

«…нарушение… чужой… изоляция… ликвидация…»

Из темных углов лаборатории, из-за станций и стеллажей, поднялись фигуры. Много фигур. Слушатели. Их пустые глаза были обращены на Сани. На его руку, где горел артефакт. Они двигались медленно, но целенаправленно. Из их полуоткрытых ртов вырывалось шипение, сливавшееся в один угрожающий гул. Аварийные фонари вдруг замигали красным, завыла сирена – древняя система безопасности, активированная артефактом, определившая их как угрозу.

– Люсь! – закричал Саня, сжимая руку, по которой уже ползло онемение. – Бежим! Куда?! – Он оглянулся в панике. Слушатели закрывали выход. Их было слишком много. Артефакт, их ключ, их маяк, стал их смертным приговором.

Люся резко подняла голову. Ее глаза, еще полные слез, метнулись к задней стене лаборатории. Туда, где за тяжелой металлической дверью с надписью «РЕАКТОРНЫЙ ЗАЛ. ДОСТУП КАТЕГОРИИ А» горел одинокий зеленый индикатор. Индикатор, зажженный артефактом Сани.

– Туда! – крикнула она, хватая Сани за здоровую руку. – К Солнцу! Это единственный путь! Может… может там мы сможем его выключить!

Она рванула его за собой, прочь от наступающих Слушателей, сквозь хаос мигающих огней и воя сирены, к последней двери, за которой таился источник всех кошмаров Подземелья. К «Подземному Солнцу». К ядру «Вершина». Саня бежал, чувствуя, как холод камня пожирает его руку, и понимая, что они бегут не к спасению, а в самое пекло. Но назад пути не было.

Глава 5: Угасание Солнца