Кирилл Фомичев – Подземное Солнце (страница 4)

Дверь в Реакторный зал отъехала с тихим шипением, впустив волну пара и ослепительного света. Люся зажмурилась, отшатнувшись. Саня вскрикнул – не от света, а от нестерпимой боли. Артефакт в его руке пылал теперь не холодом, а настоящим огнем, прожигающим плоть и кость до самого плеча. Синяя жилка мертвенного света пульсировала под кожей, поднимаясь выше локтя. Он чувствовал, как оно – Ядро – зовет камень. Тянет его, как магнит железо.

Они шагнули внутрь.

Реакторный зал был огромной, круглой полостью, вырубленной в скале. Куполообразный потолок терялся в полумраке. Но источник света был в центре. Не реактор в привычном смысле. Не клубящийся шар плазмы.

Подземное Солнце.

Это была… структура. Гигантский, кристаллический нарост, пронизанный изнутри тысячами светящихся жил, как нервные волокна. Он напоминал одновременно фантастический геод и спутанный клубок светящихся корней, уходящих в пол и упирающихся в потолок. Свет от него был не теплым, солнечным, а мертвенно-белым, слепящим, пульсирующим в такт гулу, который заполнял зал. Гулу, который был физическим – вибрация шла по полу, по стенам, вгоняя в зубы. И этот гул был знаком. Это был шепот, усиленный до грохота. Миллионы голосов, слившихся в один безумный, страдальческий рев: «…боль… свет… связь… потеряны… почему…»

Вокруг основания Структуры, как жертвенный алтарь, стояли ряды пустых капсул. Те самые, из лаборатории. А на полу, в лужах темной, маслянистой жидкости, лежали тела. Ученые, техники в истлевших халатах. Слушатели, не успевшие подняться. Или те, кто пришел сюда умирать.

– Отец… – прошептала Люся, увидев фигуру у самого основания Структуры. Человек в белом халате, обугленном и пропитанном темной слизью. Он сидел, прислонившись к светящимся корням, его голова была запрокинута, рот открыт в беззвучном крике. Пустой взгляд был устремлен вверх, в слепящее сияние Ядра. В руке он сжимал обгоревший планшет.

Саня рухнул на колени, корчась от боли. Артефакт светился теперь как маленькая звезда, выжигая его изнутри. Синяя сетка под кожей дошла до плеча. Он чувствовал, как холодная чужая воля тянется по нервам к его мозгу. «…интерфейс… синхронизация… подчинение…»

– Саня! – Люся бросилась к нему, но он отшатнулся.

– Не… не подходи! – он выдохнул с хрипом. – Оно… берет… Через камень… Оно хочет… нового хозяина… или раба… – Он поднял пылающую руку, указывая на Структуру. – Выключи… Надо выключить!

– Как?! – закричала Люся над грохотом шепота-рева. Она оглянулась на отца, на его планшет. – Записи… может там…

За спиной гулко ударила дверь. В проеме, залитые слепящим светом, замерли фигуры. Слушатели. Десятки. Они стояли, как статуи, их пустые лица были обращены к Ядру. Но не наступали. Как будто ждали. Или боялись.

Люся рванулась к телу отца. Вырвала из окоченевших пальцев планшет. Экран был разбит, но боковая кнопка загорелась тусклым светом. Она тыкала в нее, молясь, чтобы хоть что-то работало. Экран моргнул, выдал треснувшее меню. Последний открытый файл: «ЭКСТРЕННОЕ ОТКЛЮЧЕНИЕ ЯДРА „ВЕРШИНА“. ПРОТОКОЛ „ЗАТМЕНИЕ“».

Она открыла его. Текст плыл, но она различала ключевое:

«…только прямой нейроимпульс от авторизованного оператора (Волков А.Г.)… через интерфейсный модуль (Ключ „Рассвет“)… вызывает каскадный коллапс поля… ВНИМАНИЕ: Процесс необратим. Высвобождение остаточной пси-энергии может быть катастрофическим…»

Ключ «Рассвет». Артефакт в руке Сани. А прямой нейроимпульс… От оператора. От Волкова. Который мертв.

– Нет… – прошептала Люся, чувствуя, как надежда утекает сквозь пальцы. – Он мертв… Нет оператора…

– Есть… – хриплый голос Сани заставил ее обернуться. Он стоял, шатаясь. Его лицо было серым, искаженным болью и усилием воли. Синяя сетка светилась теперь и на шее. Но в глазах горел последний огонек его сознания. – Я… я уже подключен… Через этот… этот ключ! – Он поднял пылающую руку. – Оно… лезет в голову… Я могу… дать импульс! Дай мне… планшет!

– Саня, нет! – Люся отпрянула. – Там написано… высвобождение энергии… это убьет тебя! Или сожжет мозг!

– Я и так… сгораю! – он закричал, и в его голосе смешались боль, отчаяние и ярость. – Или я… или оно! И все… все эти голоса! – Он кивнул на ревущую Структуру. – Ты слышишь?! Это же дети, Люсь! Дети кричат! Им покоя нет! Дай мне шанс… заткнуть эту… эту адскую сирену!

Он протянул здоровую руку. Дрожащую, но решительную. Люся посмотрела на пылающий артефакт, на синюю паутину, ползущую по его телу, на его глаза, умоляющие о конце. Посмотрела на мертвого отца, создавшего этот кошмар. На Слушателей в дверях, застывших в немом ожидании. На ревущее, слепящее Ядро – ложное Солнце, принесшее только тьму и безумие.

Слезы снова хлынули по ее лицу. Но руки были тверды. Она сунула планшет в его протянутую руку.

Саня схватил его, судорожно нащупал кнопку подтверждения на треснувшем экране. Он поднял пылающую руку с артефактом к свету Ядра. Закрыл глаза. Сосредоточился. Не на шепоте, который уже почти затопил его разум. На своей боли. На своей ярости. На образе детской площадки под настоящим солнцем. И на крике – своем собственном, внутреннем, крике «НЕТ!».

– Гасни! – прохрипел он из последних сил и мысленно ударил.

Артефакт взорвался ослепительной синей вспышкой. Саня вскрикнул – звук, полный нечеловеческой агонии. Синяя сетка на его теле вспыхнула ярче самого Ядра, на миг очертив его скелет. Потом свет погас.

Артефакт рассыпался в его руке черным, дымящимся пеплом.

Ядро «Вершина» – Подземное Солнце – содрогнулось. Пульсирующий белый свет замер, потом стал неровным. Замигал. Жилы внутри кристаллической структуры начали темнеть, одна за другой, как перегорающие лампочки. Гул-рев превратился в стон, потом в вой, потом в тонкий, затихающий писк. Свет погас.

Не сразу. Он угасал волнами. От яркой вспышки – к тусклому свечению, как умирающие угли. Потом – к редким, слабым вспышкам в глубине Структуры. И наконец – в кромешную тьму.

Тишина.

Глубокая, абсолютная, оглушительная тишина, сменившая грохот. Ее нарушал только тяжелый, хриплый звук – Люсино дыхание. И глухой стук – тело Сани, безжизненно рухнувшее на холодный камень пола.

Люся стояла, оглушенная тишиной и тьмой. Аварийные фонари зала не зажглись. Только слабый зеленый огонек на планшете в руке у Сани освещал крошечный пятачок.

Она подошла к нему, шатаясь. Упала на колени. Его лицо было спокойным. Страшная синева под кожей исчезла, оставив только бледность смерти. Рука, державшая артефакт… была обуглена до кости.

Она не плакала. Шок был слишком глубоким.

В дверях зала что-то зашевелилось. Слушатели. Они не упали. Они… замерли. Одни просто стояли. Другие медленно опустились на колени или сели на пол. Их пустые взгляды, обращенные раньше к Ядру, теперь блуждали в темноте без цели. Один, ближайший к Люсе, повернул голову. Его пустые глаза встретились с ее взглядом. И на миг… на миг в них мелькнуло что-то. Не осознание. Не боль. Облегчение? Или просто окончательное угасание? Потом взгляд снова потух, став стеклянным и мертвым.

Тишина давила. Темнота была абсолютной, кроме этого крошечного зеленого огонька умирающего планшета. Источник кошмара был мертв. Тени умолкли. Слушатели стали просто пустыми куклами.

Но цена…

Люся посмотрела на мертвого Сани. На его обугленную руку. На пепел артефакта. На тело отца у подножия мертвого Солнца. На всю эту гигантскую, черную гробницу, набитую тенями прошлого и пустыми оболочками.

Она потушила планшет. Зеленый огонек погас.

Теперь была только тьма.

Глубокая. Вечная. Без шепота. Без гула. Без ложного света.

Люся достала из рюкзака фонарик. Старый, на динамо-машине. Она сжала ручку. Раздалось тихое жужжание. Луч света, узкий и дрожащий, прорезал черноту, упершись в мертвую, темную Структуру в центре зала.

Он не мог осветить и сотой части этого огромного склепа. Но это был ее свет. Единственный свет, который у нее теперь остался.

Она встала. Ноги дрожали. Она посмотрела в сторону двери, где сидели и стояли безмолвные фигуры Слушателей. Потом – на бесконечную тьму коридоров С-300 за ней. И наверх, к ржавым туннелям, где люди все еще боролись за жизнь, не зная, что их главный кошмар только что погас. Или… не зная, что на его место пришла новая, гнетущая пустота.

Люся сделала шаг. Потом еще один. Ее фонарик выхватывал из тьмы обломки, пятна темной жидкости, безжизненные лица. Она шла к выходу. Одна. Неся с собой только фонарик, тяжесть утраты и страшную правду о Солнце, которое было не светом, а воплем умирающих детей в кристаллической могиле.

Тьма сомкнулась за ней. В мертвом сердце Подземелья остались лишь тишина, пепел и угасшее Солнце.

Часть 2

Пролог: Пепел Солнца

Тишина после гибели Солнца длилась недолго. Ее сменил гул. Не пси-вой Теней. Гул голодных желудков, гул страха в темных туннелях, гул ненависти, накапливавшейся годами под ложным светом. И гул обвалов – где-то рухнула подпорка, оставшаяся без энергии дренажных насосов. Где-то забилась и умерла вентиляция, наполнив штрек ядовитыми испарениями. Мир не просто погрузился во тьму. Он начал гнить изнутри.

Глава 1: Дети Тьмы

Холод металлической койки въедался сквозь тонкое одеяло. Люся лежала, уставившись в черноту потолка лазарета Архива. Слабый, трепещущий свет коптилки – фитиль, смоченный в техническом спирте – отбрасывал прыгающие тени на стены, заставленные полками с книгами и разбитыми серверами. Воздух был густым, спертым, пахнувшим пылью, лекарственной горечью и… страхом.