Кирилл Еськов – Америkа (reload game) (страница 67)

Можно было ожидать, что место такой схватки будет залито кровью едва ли не по колено – но в том-то и дело, что нет! Поразительно, но никаких следов крови – то есть буквально ни единой ее капли! – самый тщательный осмотр судна так и не выявил; невозможно, невероятно – но факт. В паре-тройке мест были зато обнаружены следы рвоты; впрочем, анализ ее на мышьяк и иные яды так ничего и не дал, а морскую болезнь, между тем, никто не отменял...

Третий из имевшихся на судне револьверов – бельгийский «франкотт» старшего помощника – был найден на мостике (в момент нападения – его установили по растоптанным в лепешку золотым карманным часам в каюте антиквара – вахта была как раз Спайсова); выстрелов из него было сделано три, и надо было обладать истинно английской полицейской дотошностью, чтоб обнаружить-таки одну из тех пуль 38-го калибра застрявшей в фальшборте над клюзом якорного кабестана… Из четвертого, капитанова, револьвера не стреляли вовсе – но становилось, по крайней мере, понятно, для чего Остин отомкнул тогда корабельный сейф, где хранилось его личное оружие; из сейфа того, впрочем, ничего не пропало – ну, так, во всяком случае, казалось при первом осмотре его содержимого.

Часть команды явно пыталась забаррикадироваться в кубрике, дверь которого была взломана тем же манером, что и в пассажирских каютах; в качестве импровизированного оружия матросы пытались использовать топоры и багры с пожарного щита (столь же безуспешно, если судить по отсутствию крови, как пассажиры и офицеры – свои револьверы). Вообще на судне не осталось ни одного невскрытого помещения; кроме того, нападавшие не поленились пунктуально взломать все матросские рундучки, так же, как наверху – вывернуть баулы и саквояжи пассажиров (ничего, правда, – насколько можно судить – при этом не взяв).

Именно отсутствие следов крови – при ясных следах ожесточенного вооруженного сопротивления – становилось камнем преткновения для любой не мистической (скажем так...) версии случившегося на борту: пираты, бунт команды с убийством офицеров и пассажиров, массовое буйное помешательство – всё это никак не объясняло бескровности трагедии. Абсолютно ничем не лучше были в этом смысле и «Володихинские рейдеры», которых сходу помянул присоединившийся к расследованию новый шеф Службы безопасности «Белого кита» Джек Дэниэл, сменивший на этом посту погибшего Кеннеди – он привез в Галифакс собранные его Службой данные на пассажиров и экипаж (не содержавшие ровно ничего интересного). Возглавлявший расследование коммодор Королевского флота Дэвид Бэллентайн желчно полюбопытствовал в ответ – обладают ли, по данным «коллеги Дэниэла», означенные калифорнийцы сверхъестественными способностями: могут ли они, в частности, осуществить абордаж, не оставив на планшире следов от абордажных крючьев?..

Однако поскольку нехорошие слухи все равно поползли, а на каждый роток не накинешь платок, глава бостонского представительства РАК Григорий Семихатов счел уместным прислать Бэллентайну исчерпывающие данные о передвижениях в Атлантике флота Компании и от имени Конференции двенадцати негоциантов заверил того своим купеческим словом, что ни одно калифорнийское (равно как техасское) судно не приближалось в тот день к месту трагедии ближе, чем на 800 миль. Калифорнийское «купеческое слово» котировалось примерно в цену «слова британского джентльмена» и в штатных дипломатических переговорах к этому сильнодействующему средству старались не прибегать; к тому же все присланные данные полностью совпали с теми, что коммодор получил позже по линии Адмиралтейства.

Расследование тем временем перешло от общей картины к деталям, которые оказались не менее загадочными. Кстати, кое-какие данные, собранные службой Дэниэла, оказались-таки небесполезными. Капитан Остин был, по словам жены, человеком весьма набожным и всегда брал с собой в рейсы Библию старинного издания, хранившуюся в его семье с 1685 года; жена просила вернуть этот раритет, но он, как выяснилось, исчез – прямо из открытого (или всё-таки вскрытого?..) капитанского сейфа. Если предполагать кражу, то это выглядело полной нелепицей: книга, конечно, была старинной и редкой – но в том же сейфе остались нетронутыми 12 565 долларов и 870 фунтов в банкнотах и золотой монете, не говоря уж о множестве куда более ценных вещей в переворошенном багаже пассажиров... Дальнейшая проверка установила, что со своего места в кают-компании исчезла и корабельная Библия – стандартное издание, ценою 1 доллар 35 центов; после чего дознаватели в поисках Библий – любых! – перетряхнули судно всерьез, не обнаружив ни единой... И это было крайне странно: общеизвестно, что пассажиры океанских рейсов берут с собой в путешествие Священное писание практически все – даже те из них (или даже так: «в особенности те из них»...), кто на суше кичится своим атеизмом... Заодно лишний раз убедились, что из прочего багажа, похоже, не пропало ни единой запонки; и единого патрона, кстати.

–...Присаживайтесь, Джек. Предвосхищаю ваш вопрос: у меня не осталось никаких внятных версий, ни-ка-ких... Впору поверить, будто ваш «Салем»... кстати, что за идиот у вас там, в «Белом ките», раздает кораблям названия?.. – тут коммодор чуть запнулся, глядя в стакан, и стало заметно, что он крепко пьян; они случайно повстречались в баре «Боцманская дудка», издавна облюбованном морскими офицерами, и Бэллентайн сам приглашающе кивнул Дэниэлу. – Да, так вот, ваш «Салем»... похоже, его и вправду посетил морской дьявол Дэви Джонс со своей свитой... и прибрал всех ваших людей в свой рундук.

– Ваша шутка нехорошо звучит, коммодор, совсем нехорошо.

– Да неужели? – и англичанин рассмеялся тем смешком, что в романах принято именовать «леденящим». – Скажите-ка это лучше безмозглым сухопутным крысам, вздумавшим в море шутковать шутки с Дэви Джонсом! Вот что должно быть у таких людей под черепушкой, а?

С этими словами он выложил на стол извлеченную из кармана плаща изящную книжицу в сафьяновом переплете:

– Читайте, коллега! Там есть закладка, моя.

– Это, кажется, дневник нашей оперной примы? Но ведь в нем ничего...

– Да, в день трагедии она не успела сделать никаких записей, и мы тогда потеряли к дневнику интерес. И совершенно напрасно, как выясняется. Всё самое интересное случилось за день до того. Вечером в кают-компании, извольте ли видеть, зашел разговор о поразившем «Белого кита» «Индейском проклятии» и о «передаче захода» к Дэви Джонсу. Нашлись идиоты, решившие полюбоваться на Морского дьявола воочию – посредством спиритического сеанса... они ведь просвещенные люди девятнадцатого века, что им нелепые суеверия моряков! Помощник Спайс пытался их образумить, но, как видно, не преуспел... Понятно, кстати, отчего он вышел нести вахту вооруженным... вот только серебряных пуль у бедолаги под рукой не случилось.

– Постойте! Вы... вы это что, всерьез?!

– А что? В этой версии, по крайней мере, все концы сходятся с концами! – вновь пьяно ухмыльнулся коммодор. – Идиоты добрались до кабестана, спустили якорь... не знаю уж, куда смотрели вахтенные, но – факт. Ну, а Он и поднялся из пучины, по той якорной цепи: «Вы меня звали, ребята? Ну, давайте знакомиться!» Спайс открыл по Нему огонь, когда Он лез через борт, но с простыми пулями это, понятно, бесполезняк... Ну а дальше Он принялся методично досматривать корабль, и каждый Им встреченный – переставал быть. Пока Он шарился внутри, кто-то из пассажиров или команды сумел выбраться на палубу – видимо, через те открытые иллюминаторы; они пытался спустить шлюпку, но не успели. А вот предупредительный сигнал они всё же подняли; молодцы – мой решпект им!

– Ну, а Библии? – Дэниэл ощутил, что деловито сходит с ума.

– О, тут как раз всё просто. Разве вы не слыхали, что морские дьяволы в своей пучине могут раскуривать трубки только от вырванных страниц Библий? Ценный для них приз...

– Вы опять шутите?

– Опять – нет... Кстати, раз уж речь зашла о том флажковом сигнале: как его, по вашему, следует понимать – в свете этих новых данных?

– Ну... Просьба о помощи, плюс сообщение о человеке за бортом... кто-то там видать, был в таком ужасе, что бросился в воду, не дожидаясь спуска шлюпки – возможно, из тех же иллюминаторов... Сообщение о якоре – понятно... Ну и – настоятельная просьба держаться от судна подальше, в трех вариантах – всех, что были под рукой... Действительно, молодцы. Герои, чего там.

– Нет. Смысл того сообщения совершенно иной... Выпить хотите, Джек? – довольно неожиданно предложил коммодор.

– Да. Хочу, – столь же неожиданно для себя кивнул Дэниэл.

– Так вот – важен порядок, в каком поднимали те флаги: «Delta» – «Alfa» – «Victor» – «Yankee» – «Juliett» – «Oscar». Ну?..

– Господи помилуй!.. «DAVY JO...»

– Угу. Закончить сообщение им не хватило времени... Ну, за них – не чокаясь.

Так и сделали.

– Правда, мы обязаны убедиться в подлинности дневника. Запросили уже из Европы образцы ее почерка, а из Нью-Йорка – подтверждение тех событий, что в нем описаны ранее. Пара недель, и...

– И вы публично объявите о...

– Вы что, Джек, белочку словили с полутора стаканов? – изумленно воззрился на него англичанин. – Прикиньте, как это будет смотреться в газетах: «Адмиралтейство ловит Дэви Джонса. Вот на что идут деньги британских налогоплательщиков!» Флит-стрит[51] и публика сожрут нас живьем – и правильно, в общем-то, сделают... Так что мы просто закроем расследование и спишем дело в архив; к несчастью для вас, засекретить его нет ни малейших оснований, и газетчики наверняка до него доберутся – не здесь, так в Лондоне. Так что у вашей Компании есть еще время на предупредительные меры; ну, там – развесить в пассажирских каютах таблички: «Ни слова о Дэви Джонсе!»...