Кирилл Блинов – Эклипсион (страница 12)

– Это не битва… – прошептал он одними губами. – Это казнь.

Его отец, стоя рядом, лишь кивнул.

– Именно так, – ответил он спокойно.

Гулкий раскат боевого горна пронзил дымное небо, возвещая начало последнего этапа битвы. Его низкий, гнетущий звук отдавался в груди, заставляя сердца воинов Драгхейма биться сильнее, подчиняясь неумолимому приказу. Они двинулись вперёд, шаг за шагом вступая на проклятую землю, которая ещё несколько мгновений назад была полем боя. Теперь это место напоминало врата в самый настоящий ад. Первым, что ударило по чувствам солдат, был запах. Воздух был густым, пропитанным горечью горелой плоти, раскалённого металла и выжженной земли. Каждый вдох отдавался в лёгких болью, словно кто-то заставлял их дышать раскалённым пеплом. Некоторые из воинов спешно закрывали лица платками, но это мало помогало. Этот запах впивался в кожу, одежду, в саму душу, и никто из них уже никогда не забудет его. Земля под ногами больше не была твёрдой – она превратилась в грязную кашу из крови, пепла и расплавленного металла. Тяжёлые сапоги утопали в этом месиве, с хлюпающим звуком поднимаясь снова, оставляя за собой липкие кровавые следы.

Пламя ещё пылало воронками, оставшимися после взрывов аэрита. Огонь плясал по останкам катапульт, деревянных осадных башен, а также тем, кто не успел покинуть поле боя. Среди этого горящего хаоса изредка мелькали доспехи, почерневшие и скрученные невыносимым жаром. Но самое страшное было впереди. Когда воины прошли дальше, в самую сердцевину того, что когда-то было передовой армии Валдории, они увидели истинные последствия разрушения. Тела – сотни, тысячи тел. Одни были разорваны на куски взрывами, другие – сожжены дотла, превратившись в безликие угольные статуи, застывшие в своих последних мгновениях ужаса и боли. Их рот был раскрыт в беззвучном крике, руки вытянуты, словно они пытались ухватиться за жизнь, которая ускользала от них слишком быстро. Некоторые ещё шевелились. Раненые валдорийцы корчились на земле, их тела были охвачены пламенем, но они были уже обречены. Кто-то слабо ползал, теряя обугленные пальцы, кто-то с глухим стоном тянулся к своим мёртвым товарищам. Один солдат Драгхейма сжал зубы, когда мимо него прополз раненый враг – человек без ног, волочащий своё изувеченное тело по грязи, оставляя за собой тёмную полосу крови.

– Кончай их, чтобы не мучились, – бросил кто-то, но никто не сдвинулся с места.

Жестокие воины, повидавшие десятки сражений, стояли, стиснув кулаки, и смотрели на это безмолвное страдание. Они знали – в этом месте уже не осталось битвы, только агония и смерть. Дальше земля была усыпана лужами расплавленного металла. Когда пламя дракона коснулось доспехов, они потекли, словно жидкий свинец. В некоторых местах из застывших серебристых луж всё ещё торчали части тел – рука, вырванная из рукава брони, почерневшая голова, застывшая в безмолвном ужасе. Звуки, раздававшиеся вокруг, были не менее жуткими. Треск догоревших тел, шипение плоти, падающей в горячие угли, хриплые стоны тех, кто всё ещё дышал. Где-то раздавался тихий, едва слышный шёпот – человек бормотал молитвы, обращаясь к своим богам. Но даже они, казалось, не слышали его. Один из солдат остановился и с отвращением посмотрел под ноги.

– Боги… что это такое… – прошептал он, наблюдая за тем, как ещё одно искалеченное тело медленно погружалось в дымящийся кратер. Но это была война. И приказы были отданы.

– Добивайте раненых, – раздался твёрдый голос командира. – Идём дальше.

Солдаты, сглотнув, достали мечи. Теперь их клинки уже не были оружием войны – они стали инструментами милосердия. Каждый шаг давался всё труднее. Каждый удар меча, приглушённый предсмертным хрипом, становился всё тяжелее. Но никто не отступил. Когда последний валдориец испустил дух, поле битвы погрузилось в мёртвую тишину. Только ветер, шевелящий искры в воздухе, да дальний шум догорающего пожара напоминали о том, что здесь когда-то кипела жизнь. А затем вновь прозвучал горн. Армия Драгхейма двигалась вперёд. Битва была окончена.

– Капитан, идите на снижение! – приказал отец Алдерика.

– Есть, милорд! – ответил капитан, делая резкий жест рукой.

Судно начало плавно опускаться, и Алдерик услышал, как под корпусом заскрежетали подвижные швартовые крюки. Ветер бил в паруса, развевая знамёна Драгхейма, и тяжёлые механизмы выпускали пар, создавая странный, тревожный звук, похожий на стон железного зверя.

Внезапно корпус содрогнулся от удара – корабль коснулся земли. По палубе пробежала дрожь, заставив Алдерика крепче сжать пальцы на перилах. Швартовые канаты с глухим лязгом упали вниз, фиксируя судно. Капитан сделал знак команде, и массивный трап начал медленно опускаться.

Внизу уже собрались воины и командиры, ожидая прибытия высших офицеров. Их лица были покрыты грязью и копотью, а взгляды полны усталости, но никто не смел показать слабость. Рядом, возле одной из палаток, стояли лекарь и его помощники, готовые принять раненых с воздушных судов. Отец Алдерика первым направился к трапу, бросив сыну короткий взгляд.

– Спускаемся. Здесь нам ещё многое предстоит обсудить.

Алдерик, всё ещё ошеломлённый пережитым, глубоко вдохнул. Ему пришлось собрать всю свою волю, чтобы ступить на твёрдую землю. Когда его сапоги коснулись деревянных досок посадочной платформы, он почувствовал что-то странное. Будто воздух здесь был другим – тяжёлым, наполненным запахом крови, дыма и металла. Лагерь встретил его гулом голосов, стуком молотов по доспехам и низким шёпотом командиров, обсуждающих грядущие шаги. Алдерик знал: битва окончена, но война – ещё нет.

Когда Алдерик и его отец вошли в генеральский шатёр, в воздухе стоял гул множества голосов. В центре огромного павильона из плотной ткани, украшенной гербами Великого Драгхейма, собрались капитаны, полководцы и стратеги. Каждый из них был закалён в сражениях, их лица были иссечены шрамами, а доспехи покрыты следами множества битв. Но несмотря на всю их силу и власть, все они стояли молча, с почтением глядя в один конец шатра. Там, на возвышении, освещённом лампадами с магическим пламенем, стоял король Эдгар III.

Алдерик замер. Впервые он видел своего короля так близко, и это зрелище одновременно поражало и внушало страх. Эдгар III был высок, массивен, его фигура напоминала изваяние из чёрного камня. Возраст уже оставил свой след на его лице – глубокие морщины прорезали лоб, а тёмная борода местами отливала серебром. Однако его глаза оставались неизменными – ярко-золотистые, словно расплавленный металл, они пронзали любого, кто осмеливался смотреть на него слишком долго. Доспехи короля были искусно выкованы лучшими мастерами Драгхейма. Чёрная сталь с алыми вставками переливалась в свете лампад, а на нагруднике был выгравирован медведь, разрывающий когтями врага. По краям доспехи были покрыты тончайшей резьбой, изображающей сцены старых битв. На плечах лежал массивный плащ из шкуры снежного волка, его густая белая шерсть казалась почти живой в свете магических огней. Но больше всего Алдерика поразила корона на голове Эдгара III. Она не была лёгкой золотой диадемой, как у многих монархов других королевств. Нет, эта корона была массивной, литой из чёрного феррилита, с инкрустированными в неё рубинами, горевшими, словно крошечные угли. По краям короны тянулись резные пики, напоминающие клыки зверя, а в центре возвышался крупный кроваво-красный камень, похожий на застывшую каплю крови. Эта корона не просто символизировала власть – она подавляла собой, словно была частью самого Эдгара. Алдерик почувствовал, как его дыхание перехватило. Он не знал, имеет ли право присутствовать на таком совете. Вокруг стояли воины, прожившие не одну войну, люди, чьи заслуги были безмерно выше его собственных. И вдруг, на секунду, ему показалось, что король посмотрел прямо на него. Алдерик хотел отступить, но вдруг почувствовал сильный толчок в спину.

– Что ты встал? Проходи, – раздался хриплый голос отца.

Алдерик, не смея перечить, шагнул вперёд. Шатёр, наполненный десятками воинов, теперь казался ему тесным. Каждый шаг отдавался эхом в его ушах. Он чувствовал, как на него смотрят, как оценивают, но больше всего он чувствовал взгляд самого короля. В этот момент он осознал – он стоит перед человеком, чья воля решает судьбу целых королевств. Алдерик не ошибся, король действительно смотрел прямо на него. В его глазах не было ни гнева, ни презрения, лишь холодный, оценивающий взгляд, под которым юноша почувствовал себя обнажённым, будто король видел его насквозь.

– Хельмир, это он? – голос короля был низким, густым, как далёкий раскат грома. – Это и вправду твой сын?

Его слова повисли в воздухе, и на мгновение в шатре воцарилась тишина.

– Да, ваше величество, – спокойно ответил Хельмир, сдержанно кивнув.

Алдерик внезапно осознал, что стоит как вкопанный, не двигаясь и даже не отводя взгляда. Но тут же вспомнил о правилах этикета и, словно его резко одёрнули, опустился на одно колено, склонив голову.

– Ваше величество, – выдавил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Он чувствовал, как кровь шумит в ушах, а сердце колотится в груди. Слишком резкое движение вызвало лёгкое головокружение, и на мгновение ему показалось, что под ним не твёрдый пол шатра, а зыбкий песок. Внезапно тишину разрезал глубокий, гортанный смех. Алдерик услышал, как король засмеялся – не громко, но искренне, с нотками удивления и даже… развлечения.