Кирилл Берендеев – Перпендикулярное кино. 100 рецензий на фильмы за пределами Голливуда (страница 2)

Вот он, долгожданный поворот, к которому, наверное, зритель успел приготовиться. Аой воспользовалась шансом и визиткой – и теперь, вот она судьба, и вот месть Полу от прежнего компаньона – теперь она шеф своего ресторана «Пламя» (интересно, оно написано латиницей, но в славянской манере), теперь сама может и смеет бросить прежнему начальнику вызов. Она доказала учителю, что голодна настолько, что способна на многое: переступить через друзей, забыть любимого, того самого Тона, оставить друзей и семью. И Пол принимает ее вызов.

Мир высокой кухни в фильме показан весьма специфично: холодные, вычурные интерьеры обоих ресторанов резко контрастируют с теплой, почти домашней обстановкой прежней лапшичной, да и народ в такие заведения ходит больше смотреть, нежели насыщаться. Философия Пола как раз и заключалась в точном определении голода – насколько человек жаждет получить желаемое, насколько он голоден до него. А чтоб стать выдающимся шефом, предстоит доказывать постоянно, насколько ты голоден. Как в миг их поединка, на вечере одной светской львицы – где каждый шеф должен завоевать внимание пресыщенной публики. И когда Аой идет с козырей, готовя лапшу из далекого детства, шеф Пол предлагает суп из… рамена, да того самого соуса, который кладут в «Доширак». И побеждает. Вот только победа оказывается хуже поражения.

Фильм снова разворачивается, давая шанс Аой пересмотреть свои устремления, да, для многих финал может показаться очевидным, но он как раз верен в безукоризненной логике картины. Можно сколько угодно следовать за мечтой, но есть определенные границы, переступить которые не всегда и не всем получится. Существует та красная черта, установленная нравственным законом, перед которой следует остановиться и еще раз все обдумать. Может показаться, что тут есть элемент назидания, но это лишь еще одно, финальное противостояние, на сей раз голода и порядочности, заключительный аккорд сложной, многосоставной драмы, блестяще разыгранной перед оторопевшим зрителем, с изумлением наблюдающим за последними кадрами ленты и не верящим, что эта яростная жажда оказалась утолена.

Исповедь детей века

Независимый американский кинематограф иногда выпускает фильмы, способные опередить свое время во многих аспектах, несмотря на то, что рассказывают они как раз о нынешних обитателях США. Тому пример «Исповедь» (Mass, 2021), что потрясает сознание силой своего гуманизма и смотрится не как современный фильм, но отнесенный в более просвещенные десятилетия, до которых, хочется верить, мы когда-нибудь доживем.

Для режиссера Фрэна Кранца это дебют; тем более удивительно, насколько он удачен для актера, игравшего по большей части проходные роли в известных и не очень сериалах. Но на восприятие режиссера это обстоятельство ни в малейшей степени не оказало, напротив. Замысел вышел совершенно бергмановский, очень камерный и глубоко личный.

Две семьи встречаются через, очевидно, пару-тройку лет после трагедии, насмерть изменившей их жизни. Сперва не совсем понятно, о чем идет речь, да и зачем вообще нужны отказы от претензий, встречи без адвокатов, на нейтральной территории, да еще и в церкви, – явный поклон «Причастию». Две немолодые пары поначалу мучительно пытаются найти нужные слова, тщетно подбирая их то в юридическом, то в психиатрическом канцелярите. И наконец…

Старший сын Ричарда и Линды (их роли великолепно сыграли Рид Бирни и Энн Дауд) последний раз пришел в школу с оружием (тогда ему было 16 лет) и открыл беспорядочную стрельбу по ученикам соседнего класса – тем, кого нашел. После покончил с собой. В числе убитых оказался и сын пришедших на встречу Джея и Гейл (Джейсон Айзекс и Марта Плимптон) и теперь, после долгих судебных процессов, после вороха писем, угроз, проклятий, после всего случившегося в тот день и во все последующие, именно они сошлись в махонькой комнатке причта, которую перед этим долго готовили две работницы волонтерской компании, которые и подготовили и организовали эту встречу. Вплоть до самых мелочей – нужны ли рисунки детей на стенах или цветы на столе. В подобной ситуации даже это важно.

Кранц подходит к решению сверхзадачи нарочито неспешно, поначалу втягивая зрителя в историю, подбрасывая сперва полное непонимание происходящего, а затем, с каждым новым поворотом сюжета, обостряя его восприятие теми нюансами и мелочами, которые только и способны показать происшествие без прикрас, купюр и недомолвок. Ведь даже после прошедших лет ничего не забылось, и не переменилось, ибо для обоих пар родителей потерявших своих детей время как будто остановилось на следующем после трагедии дне.

Джей и Гейл по вполне понятным причинам хотели бы покаяния, извинений или еще чего-то подобного. И Линда мучительно подбирает нужные слова, в то же время давая понять, что и она хотела бы понимания, хотя бы небольшого, но для нее невероятно важного. Она любила своего сына, да и сейчас не может к нему отнестись иначе. Прекрасно понимая всех своих гонителей, Линда дает понять, что и сама пытается выискать причину, почему, как и когда. И не может найти ответа. Вернее, выбрать нужный из той массы, что постепенно вырисовывают картину трагедии.

И в правду, где найти самый правильный ответ на случившееся? Каков он должен быть, если есть вообще? Но с другой стороны, как понять мать, которая не заметила, отца, который не остановил? Родителей, воспитавших чудовище?

Оказывается, можно. Кранц очень долго подбирает нужные слова и мысли, бережно вкладывая их в уста героев, и они, мучительно прячась друг от друга по углам причта, проглатывая обиды, пытаются достучаться до чужого сознания. Невероятно, но им это удается. И те слова, что звучат в конце, кажутся немыслимыми, невозможными – но и единственно верными, жизненно необходимыми для всех четверых. Давая шанс выбраться из того самого черного дня и жить дальше. Хотя бы попытаться это сделать, хотя бы ради тех, кто остался.

Честно, полночи после этого фильма не спал – нельзя было смотреть его вечером. Катарсис оказывается столь силен и велик, что поначалу попросту не воспринимается сознанием. Это уже потом…

Но для начала необходимо одолеть первые полтора часа тяжелой, как Сизифов камень, исповеди.

Восстановительное правосудие

Пару лет назад одна независимая киностудия из США выпустила резонансный фильм «Исповедь», в котором семья жертв покончившего с собой убийцы встречались с родителями самого стрелка, чтоб понять происшедшее и попытаться примириться с ним. Зашкаливавший гуманизм этой ленты так сильно поразил меня, что я предположил еще, будто в реальности подобное случится далеко не в нашем веке. К счастью, ошибся.

Пусть «Исповедь» являлась чисто умозрительной картиной, но подобные ей фильмы однозначно поспособствовали созданию системы так называемого восстановительного правосудия на другой стороне Атлантики, во Франции. В рамках пока еще эксперимента произвольные жертвы грабежа, насилия или иного подобного злодеяния, встречаются с произвольными преступниками, чтобы, с одной стороны, хотя бы понять мотивы совершенного, а заодно просто присмотреться к отбывающим наказание, а с другой – понять, как и с чем им придется жить по возвращении в общество. Об этом и рассказывает французский фильм «Я всегда буду помнить ваши лица» (Je verrai toujours vos visages, 2023).

По жанру он близок к мокьюментари – документальному кино, разыгранному актерами. Истории жертв и преступников тоже основаны на реальных событиях, о чем говорится в самом конце картины, но перед этим зрителю досконально представят пожелавших пройти через непростое испытание людей, находящихся по разные стороны решетки. Режиссер и сценарист картины Жанна Эрри, памятная нам по нежной мелодраме «Милу в мае», взялась за невероятно сложную задачу не просто показать мотивы и жертв и преступников, а после соединить их в беседе, но сделать это максимально осторожно и деликатно, без заигрывания и попыток занять чью-то сторону. В этом плане фильм действительно похож на документалку, пусть в главных ролях очень много звезд. Так, жертв играют Миу-Миу, Элоди Буше и Жиль Леллуш, психологов и работников новой системы Жан-Пьер Даруссен и Лейла Бехти (ее мы хорошо помним по фильму «Девушки и ангелы»), а роль преступников отведена Дали Бенсаллаху из «Не время умирать» и Фреду Тесто из знаменитой «Войны пуговиц».

В назначенный час три жертвы и трое преступников встречаются в специально оборудованной комнате тюрьмы (да, все они при этом отбывают наказание, которое не будет изменено по результатам общения) для последующих бесед, раз в неделю три месяца подряд. Каждый приходит со своим грузом прошлого, настоящего и лучиком надежды на будущее. И по заведенным правилам, каждый сперва представится, объяснит свою ситуацию и задаст мучающие его вопросы или попытается ответить на них. А еще попробует выслушать.

И здесь кроется главная загвоздка – ведь, чтобы слушать, нужны хотя бы двое, а подобное, особенно, на первых порах, не всегда получается: жертвы обвиняют, преступники оправдываются, каждый следует заведенному шаблону, мучительно старясь от него не отступать. Пока с течением разговора, лед непонимания не начинает трескаться – когда хотя бы один не вникает в суть происходящего поглубже и не задаст первый вопрос, проникающий в самое сердце, а отвечающий, не заглянет в себя столь же глубоко, понимая, что именно это от него и требуется сейчас: быть открытым, честным и справедливым, тем более, по отношению к себе. И тогда происходит самое удивительное из возможного – сближение.