Кирилл Агапов – Восемьдесят сигарет (страница 44)

– Ей спасибо скажи, – Токарь мотнул головой на Нину, – что дышишь ещё, дура тупорогая.

Он обернулся на Нину. Девушка сверлила его злобным взглядом.

– Слушай, – сказал он, – что ещё мне оставалось? Эта овца чуть не сбежала.

Марину выдал лязг оконных шпингалетов. Развязавшись, она, затаив дыхание, попыталась открыть окно. Старые проржавевшие шпингалеты плотно сидели в пазах, и для того чтобы их вытащить, не создав при этом шума, ей пришлось осторожно тянуть их вверх, вращая металлический стержень в пазу влево и вправо.

С первой же попытки раздался предательский скрежет. Марине показалось, что ничего более громкого она не слышала в своей жизни. Она застыла на месте. «Чё там за херня?» – раздался голос мужчины с пистолетом. Забыв об артрите, Марина взлетела на крохотный деревянный подоконник и, открыв второй шпингалет и распахнув окно, выпрыгнула на улицу. В следующую секунду мужчина с пистолетом влетел в комнату, перемахнул через раскрытое окно. Когда Марина поднималась на ноги, он обрушился на нее.

– Что я должен был сделать, по головке её погладить? – Токарь провёл рукой по ушибленному месту, посмотрел на ладонь. Пальцы окрасились красным. – Ах ты чёрт, башку мне разбила, – он вновь посмотрел на перекошенное гневом лицо Нины, затем на Марину. Женщина, вся в крови, была в полуобмороке. – Возможно, я и впрямь перестарался немного, но подумай, что было бы, если бы ей удалось убежать? Своей тупой выходкой она чуть не лишила нас и без того маленького шанса, сука, на спасение.

– Заткнись! – взорвалась Нина.

Токарь ожидал чего-то подобного, поэтому даже в лице не изменился.

– Заткнись, понял. Посмотри, что ты с ней сделал, ты, чёртов психопат. Ты почти убил её!

– Она должна была понять, что мы тут с ней не шутки шутим.

– Да она и так это понимала, идиот. Иначе не сидела бы перепуганная и не пыталась сбежать при первой возможности.

– Я ведь говорил ей, что с ней ничего не случится, если она будет сидеть тихо.

– О да! И теперь ты её в этом убедил окончательно.

– Всё, хватит, – разозлился Токарь.

Нина собралась сказать что-то ещё, но Токарь опередил её.

– Хватит, я сказал! – повторил он громко.

Девушка закрыла рот и какое-то время свирепо смотрела на Токаря, который, морщась, ощупывал быстро набухающую шишку на голове. Затем её лицо смягчилось. Трясущимися руками она вытащила из пачки сигарету. Приблизилась к Токарю, прикурила от уголька его сигареты.

– А если я захочу уйти, что ты сделаешь? Убьёшь меня? Изуродуешь, как её?

– Глупости не говори, – Токарь потянулся к пряди её волос, закрывающей часть лица, двумя пальцами убрал их за ухо.

– Нет, серьёзно, – девушка пристально посмотрела ему в глаза, – кто я для тебя? Послушная шлюха? Дорожное развлечение? Что стоит моя жизнь?

– Нина…

– Я хочу знать, скажи, как скоро ты и меня пристрелишь, словно паршивую собаку?

– Чего ты такое городишь?! – Токарь схватил её за плечи и встряхнул, будто хотел привести в чувства. – Ты думаешь, я могу убить тебя? Ты правда так думаешь? – Голос его задрожал. Он приблизил лицо почти вплотную к лицу Нины и произнес звенящим, срывающимся шёпотом:

– Я трахал тебя в твой красивый ротик, – он провёл большим пальцем по её губам, – кончал на эти пухлые губки, а потом… – он сжал ей челюсть и прошипел:

– А потом целовал их. Ты понимаешь, что это значит? Что это значит для меня?

Нина не ответила.

– Ну, конечно, нет, моя девочка, конечно, ты не понимаешь. Всё, что я делал последние сутки, – это грязь. Толкать дурь – это грязь; целовать твои губы, которые ласкали мой член, – это грязь. И от неё никак не отмыться, ясно тебе? Никак! Теперь я ничем не лучше этих лагерных животных. Я сломал себе судьбу. И всё ради тебя.

– Ты ненавидишь меня? – спокойно спросила Нина. – Жалеешь, что встретил?

– Да, ненавижу, – Токарь выпустил челюсть девушки и сдавил ладонями её лицо, – но ни о чём не жалею.

Их губы слились в поцелуе.

– И ты будешь со мной до конца? – шептала Нина. – Пока смерть не разлучит нас?

И Токарь ей отвечал:

– Да, сладкая, до самого долбанного конца…

– Потому что ты меня любишь?

– Да.

– Ты всегда меня защитишь?

– Любому перегрызу глотку.

Токарь целовал её шею, ключицу, впивался в губы, снова опускался к шее.

– Что ты сделаешь с тем, кто захочет причинить мне вред, милый? – с придыханием спросила Нина.

– Я бы не хотел оказаться на его месте.

– А если кто-нибудь захочет меня убить?

– Почему ты это спрашиваешь? – Токарь ласкал её груди губами через одежду. Покусывал через ткань твердые, как камень, соски.

Нина нежно подняла его лицо за подбородок.

– Просто хочу знать, насколько сильно ты меня любишь. Ответь мне, как ты поступишь с тем, кто захочет убить твою маленькую Нину?

– Я разорву того в клочья и скормлю куски его родственникам.

Нина отступила на шаг, высвободившись из объятий Токаря. Лицо её изменилось. Она смотрела на него холодным, чужим ему взглядом.

– Она хочет пить, – сухо сказала Нина, кивнув на Марину, – я налью ей воды.

Пока она наливала в кружку воду из давно остывшего чайника и поила Марину, Токарь с тоской и одновременно с нежностью подумал о том, что отныне ему частенько придётся испытывать на своей шкуре подобные закидоны, свойственные большинству эффектных красоток, привыкших вить из мужиков верёвочки. Он представил себе, как Нина морщит носик, выбирая платье на вечер из огромного гардероба брендовых шмоток, и, ничего так и не выбрав, капризно смотрит на Токаря. Тогда он, улыбаясь и качая головой, протягивает ей несколько новеньких, хрустящих стодолларовых купюр, и Нина прыгает ему на шею.

Из фантазий его вывел звук мотора.

Токарь и Нина встрепенулись.

– Кто там? – с тревогой спросила девушка.

Токарь осторожно выглянул в окно.

– Не знаю. Не вижу ни хера с этого места.

Он вытащил из-за пояса пистолет, и в этот момент ему пришло сообщение от Винстона.

«Не ссы. Свои».

– Это Винстон, – Расплывшись в улыбке сказал Токарь, убирая свой «ТТ» обратно за пояс.

38

– Сколько здесь?

Токарь алчно впился глазами в спортивную сумку, доверху набитую пачками американских долларов разного номинала: сотки, десятки, пятёрки, и даже попадались пачки однодолларовых купюр.

– Четыреста тысяч, – ответил Винстон рассеянно. Он с брезгливым любопытством разглядывал Марину, её изуродованное лицо, словно какое-то экзотическое, омерзительного вида насекомое. Иногда он переводил взгляд на Токаря, который стоял к нему спиной, перебирая пачки денег, и смотрел на него так, как смотрят на несчастного ребёнка с отставанием в развитии, потом возвращался к Марине.

– Получается, – прикинул в уме Токарь, – примерно по сто тридцать кусков на троих.

– По двести, – изучая Марину, сказал Винстон.

– А Зорину?

– Эти деньги наши и ничьи больше. Забудь о Зорине.

Токарь пристально посмотрел на друга. «В каком смысле?» – хотел он спросить, но тот его опередил.